Ирра выскользнула из каюты и бесшумно пошла по коридору, освещённому «Ночным светом». Куда идти, она знала точно. «Лутэн» — это ни разу не боевой крейсер, это обыкновенный экспедиционный двадцатипятитысячник, мобилизованный в качестве десантного транспорта. Систершип «Спайена» и «Аргальда», на которых она в своё время проходила практику. Вот только вместо двухсот человек и кошек из комплексной планетологической экспедиции на корабле разместился Корпус освобождения Ирганто из двух тысяч человек и одной кошки, а также два эскадрона хельмутских десантников. То есть ещё полторы сотни человек и сотня драконов.

Ирра считала, что её знания о хельмутских драконах оставляют желать лучшего. Всего-то несколько страниц в учебниках по галактической этнографии и по истории планетологических исследований. Ну и одна практическая работа — когда её группа специально летала на Венту, чтобы познакомиться с одним-единственным пожилым драконом, обитающим на горном полигоне Рипатского университета.

А тут — четыре полных трюма.

У входа в трюм стоял часовой — хельмутский десантник в кожаном лётном обмундировании. К счастью, знакомый. Поскольку федератов в Корпусе было раз-два и обчёлся, Ирре ещё перед вылетом пришлось помогать Лэну Рамицу взаимодействовать с тыловыми службами. Там она и познакомилась с Мйругом, хельмутским унтер-офицером, отвечавшим за снабжение второго эскадрона.

Что делает женщина, если ей нужно уговорить часового пропустить её туда, где ей вообще-то быть не положено? Хлопает ресницами и ласково улыбается. Что в такой же ситуации делает кошка? Знание того, как заставить человека растаять от своего обаяния, встроено в геном всех вселенских кошек вне зависимости от их размера и происхождения. Мелкие кошки пользуются этим, чтобы выпросить еду повкуснее, а крупные… ну, мало ли зачем.

— Мйруг, можно взглянуть на ваших драконов? — промурлыкала Ирра, очаровательно коверкая хельмутские слова. Всё-таки кошачье горло для человеческих языков приспособлено плохо, а электронный переводчик она с собой не захватила.

— А ты знаешь, что у вас в Федерации говорят «любопытство сгубило кошку»? — вопросом на вопрос ответил ей хельмутец.

— Да ла-адно тебе, — Ирра махнула хвостом, почти мазнув при этом Мйруга по сапогам. — Правда ведь интересно на драконов посмотреть.

— Ладно уж, иди. Им там ребята когти красят, есть кому проследить, чтобы тебя там не съели.

Мйруг отступил от небольшой двери, соединявшей помещения для пассажиров с первым трюмом, и позволил Ирре зайти.

Огромный трюм был разделён на несколько этажей лёгкими пластиковыми перекрытиями, похожими на строительные леса. На этих перекрытиях располагались драконы. В большинстве своём они спали, засунув голову под крыло и свернувшись совершенно по-кошачьи. Но на втором ярусе несколько хельмутцев что-то делали с крайним драконом, ещё один — с ящером на другом конце яруса, а ещё два дракона между ними сидели, вертя головами и проявляя явные признаки нетерпения.

Ирра моментально взлетела по вертикальному трапу и увидела, чем заняты хельмутцы. Они нацепили дракону на лапу лист толстого полиэтилена, пропустив через него когти, и теперь раскрашивали их чем-то серебристым. Вернее, один красил когти, а другой смазывал их сверху тёмной, едко пахнущей жидкостью. С другой стороны трюма десантник макал в тазик тряпочку и протирал этой тряпочкой когти другого дракона. Кошка подошла к нему и внимательно посмотрела на когти, зеркально блестящие металлом.

— Что, это знаменитый хельмутский боевой маникюр? — спросила она наугад по-барлийски. Этот язык она отшлифовала в достаточной степени, чтобы хельмутцы акцента не замечали.

— Хочешь такой же? — ухмыльнулся десантник, не оборачиваясь.

— Ага! — Ирра протянула вперёд лапу с выпущенными когтями и помахала ей перед носом у хельмутца. Конечно, когти у пегарской кошки не такие внушительные, как у хельмутских драконов, но на людей они обычно производят впечатление. Особенно если люди не ожидают их увидеть. Хельмутец дёрнулся, обернулся и уставился на Ирру.

— Кошка… Серая… Ух ты! Извини, что я на тебя так вылупился, ни разу в жизни живого лаксианца не видел. К тому же ты серая, а не трёхцветная.

— Ирра, — представилась она. — Аспирантка планетологического факультета университета Пегара.

— Мйнар, — в свою очередь отрекомендовался он. — Сержант кавалерии.

Тут дракон, недовольный тем, что его лапу оставили без внимания, начал внимательно обнюхивать правое ухо Ирры, а потом выпустил раздвоенный язык и лизнул её за ухом. Она почесала ему надбровную дугу.

— А ты их не боишься, — заметил Мйнар и вернулся к своей работе. — А всё-таки серый цвет твоей шерсти — это маскировочная окраска? Я думал, что все лаксианцы покрыты большими рыжими и белыми пятнами неправильной формы.

— У нас три расы, — объяснила Ирра. — Трёхцветная, серая и пятнистая. Мастера, воины и следопыты-разведчики. Когда-то серая раса была господствующей на Лаксе. Но потом там началась техническая революция, и трёхцветные отыгрались. Поэтому, когда мы научились летать в космос и занялись колонизацией планет, почти все мои соотечественники покинули Лакс. Я выросла на Пегаре, это, кстати, та самая планета, куда мы сейчас летим.

Не переставая чесать дракону надбровные дуги, Ирра приглядывалась к тому, что делает Мйнар. Он смывал с драконьих когтей засохший лак — неровную рыхлую белёсоватую массу. На когтях оставался тонкий блестящий металлический слой. Закончив обрабатывать левую лапу, Мйнар снял с когтей лист пластика. Дракон с видимым удовольствием пошевелил освобождённой лапой и протянул вперёд вторую.

— Что вы делаете с когтями? Объясни, пожалуйста, — мурлыкнула Ирра, снова прибегая к неотразимой кошачьей технике «очаровать человека». На Мйнара подействовало, и он принялся объяснять:

— Вот смотри. Те ребята, — он показал на коллег, работавших в другом конце трюма, — намазывают когти сначала лаком, а потом отвердителем. В слое лака начинается химическая реакция, и на коготь выпадает хром. Вообще-то этот лак — жутко едкая дрянь, и если он попадёт на драконью шкуру, может быть серьёзный ожог. Поэтому когти перед покраской пропускаются через лист пластика. А я, когда реакция закончится, смываю лишние компоненты. Завтра, когда покрытие окончательно затвердеет, мы его ещё напильником заточим.

— Интер-ресно… — промурлыкала кошка. — Когда-то у наших предков на Лаксе тоже были традиции боевого маникюра. Но когда мы стали колонизировать Пегар, их уже давно позабыли.

— Жаль, — вздохнул хельмутец. — А то бы мы сейчас объединили две традиции и получили бы что-нибудь новенькое.

— Ну, вроде у вас и так неплохой лак. Поделитесь? Ты видел, у меня есть что красить, — она опять выпустила когти на левой лапе, не занятой почёсыванием дракона.

— Поделимся, — согласился хельмутец. — Только смотри, чтобы тебе на кожу не попало. Если уж эта штука драконью шкуру обжигает, твою тоненькую шкурку она насквозь проест. Так что возьми пластик погибче, проткни его когтями и только тогда крась. А когда высохнет, промой получше слабой кислотой. В общем, тащи пару пузырьков, мы тебе нальём и лака, и отвердителя.