Ирра свернулась калачиком на диване рядом с Дживом и читала ему лекцию про терпеливое отношение к обычаям, принятым в чужой культуре. При этом она позволяла ему чесать её за ушком, так что лекция исполнялась наполовину словами, наполовину мурлыканьем. Но один совершенно невинный, как казалось Дживу, вопрос разрушил эту идиллию:

— А как у вас на Пегаре относятся к межвидовому сексу?

— А когтями по морде, — прошипела Ирра, и Джив с удивлением обнаружил, что уютный пушистый калачик превратился в разъярённого зверя, выгнувшего спину дугой и стоящего на трёх лапах, занося четвертую для удара.

— Ирра, я же чисто теоретически спросил!

Пегарка спрыгнула с дивана, выпрямилась и стала расхаживать взад-вперёд в приличествующей разумному существу прямоходящей позе:

— Так я и поверила, что теоретически. Ты про нас с тобой спросил. Я же вижу, как ты ко мне относишься. Но у нас ещё на Лаксе, со времён первых контактов с людьми, в культуре выработался очень жёсткий запрет на межвидовые контакты. Я, конечно, понимаю, что это полный бред с точки зрения биологии, но от внушённых в детстве страхов просто так не отделаться. Вот смотри, — она протянула парню ЛЭТ.

На экране он увидел картинки с жутко уродливыми кошками. Бесшёрстная кошка, бесхвостая кошка, кошка с пучками щетины на голой шкуре.

— Пока наши отношения чисто дружеские, я могу воспринимать тебя по стандартам красоты твоего вида. Но если мы перейдём некоторую грань, я начну видеть в тебе кота. Бесшёрстного, бесхвостого, но кота. Такого, как вот эти. Тебе очень хочется быть таким в моих глазах?

— А что это за уродцы на самом деле? — поинтересовался Джив.

— На самом деле это породы домашних кошек, выведенные селекционерами на различных человеческих планетах. Фрр-рр-р, ну нельзя так издеваться над природой.