Кеалор подъехал к борту фрегата и спешился. Вообще-то офицеру, прибывшему в расположение части, полагается небрежно бросить поводья в сторону первого попавшегося солдата. Но здесь моряки, они могут таких шуток и не понимать. Поэтому поводья остались пока в руках у Кеалора.

У трапа стоял один-единственный вахтенный, вооружённый широкой и кривой абордажной саблей. Ну, этот здесь явно не для того, чтобы принимать поводья у визитёров. Хотя на половине кораблей, мимо которых проехал Кеалор, разыскивая «Оленя», и того нет. Всё-таки у этого Дерваля, похоже, действительно службу несут тщательнее, чем на большинстве кораблей эскадры. Впрочем, если он был старпомом у принца Айэна, так и неудивительно.

— Вахтенный, доложите капитану, что на судно прибыл новый начальник абордажной команды.

Вахтенный поднял висящий на шее медный свисток и издал длинную переливчатую трель. Через несколько мгновений над планширем фрегата появилась голова в небрежно повязанной бандане:

— Кто там у тебя?

— Да вот, говорит, новый начальник абордажной команды, требует доложить мастеру.

— Сей секунд, — голова исчезла так же быстро, как и появилась.

Через пару минут по трапу ссыпался матрос.

— Тал лейтенант, капитан примет вас немедленно. Следуйте за мной.

Так и не найдя, куда девать поводья, Кеалор привязал их к ближайшему кнехту на причале тем узлом, который ему показался подходящим. Кажется, этот у моряков называется «выбленочный». Узлов Кеалор знал довольно много, но всё время путал морские названия и горные. Причём, насколько он помнил из одной из прочитанных книг по морскому делу, тем словом, которым горные охотники называют какой-нибудь узел, моряки могут называть какую угодно вещь, этому узлу отношения не имеющую — вроде верёвки, прикреплённой к языку корабельного колокола.

Оба матроса — вахтенный и тот, что только что спустился, заметили это почти моментальное движение и переглянулись.

Похоже, впросак он не попал и узел употребил к месту.

Кеалор поднялся вслед за матросом на палубу. Там царило рабочее оживление. Хотя около борта не было видно никаких подвод, палуба была завалена явно только что поднятыми на борт тюками, бухтами канатов, ящиками и бочками. Несколько десятков матросов разбирали всё это хозяйство, которое ручейками тянулось к люкам и исчезало в них.

Причём все, участвовавшие в этом деле, перемещались почти бегом.

Матрос провёл Кеалора к кормовой надстройке и повёл по коридору куда-то в сторону кормы, на том же уровне, что и главная палуба. Правда, палуба под ногами немного загибалась вверх, это вроде как всем судам свойственно.

Когда по расчётам Кеалора они должны были уже оказаться, наверное, за пределами корабля, матрос тихо постучал в какую-то дверь и распахнул её перед Кеалором.

Глазам Кеалора открылась огромная по масштабам корабля каюта, залитая светом из двух узорчатых окон, выходивших на корму. Огромный тяжёлый дубовый стол был завален различными бумагами, хотя в остальном тут царил идеальный порядок. За столом в кресле с высокой спинкой сидел человек, показавшийся Кеалору не слишком молодым, с лицом, покрытым густым тропическим загаром. Одет он был в форменный камзол Императорского Флота, потёртый и явно носивший следы того, что ещё сегодня в этом камзоле лазили то ли в трюмах, то ли в каких-то пыльных пакгаузах.

Кеалор представился.

— Капитан Анхео Дерваль, без «тал», — отрекомендовался хозяин каюты.

В его глазах отчётливо читалось лёгкое презрение к молодому фран­ту-арис­то­к­ра­ту. Да, пожалуй, искренняя благодарность Звёздных Купцов, снабдивших его этим костюмом, сослужила Кеалору не самую лучшую службу. В старом дорожном костюме было бы гораздо проще найти общий язык с капитаном.

— Ну, тогда и я без «тал», — кивнул Кеалор.

Дерваль слегка приподнял брови. Вообще-то принцип «мы здесь все свои» с отказом от титулования часто практиковался в офицерских компаниях, но только среди равных. И что, этот молодчик предлагает ему перейти на «ты»?

Тогда пусть хотя бы изволит быть откровенным.

— В таком случае скажите, что наследнику герцогского рода понадобилось в абордажной команде?

Кеалор пожал плечами:

— Да заработать себе хотя бы баронство. Потому как домен покойного отца мне в ближайшее время всё равно не светит.

Дерваль поднял брови ещё выше… и вдруг расхохотался. Отличная пара - капитан без дворянского звания и герцог без герцогства! Дерваль наконец вспомнил, что герцогством Альдо управляет кто-то совсем не с той фамилией.

— Садитесь, — махнул он рукой на деревянное кресло, и Кеалор увидел, что капитан ещё вполне молод, просто заморочен свалившимися на него делами. Что там говорил тал Сиол? «Есть парень с похожими причудами…» Нет, Дерваль должен его понять. Сейчас Дерваль был его главной надеждой.

— Баронство я вам, сами понимаете, не обещаю. Обещаю много сырости и холода, отчаянную скуку во время штилей, морскую болезнь и компанию оболтусов, которые ничего не умеют и хотят только бездельничать, в качестве абордажной команды. Годится?

— Сойдёт, — махнул рукой Кеалор. — О погодных условиях зимой в Архипелаге я представление имею, морской болезнью вроде бы не страдаю, от скуки надеюсь спастись чтением… а вот что касается упомянутой вами компании оболтусов, то о ней я и хотел бы поговорить.

— Да, собственно говоря, этой компании пока ещё нет. Есть четверо малоуправляемых людей, немного понюхавших пороху в прошлой кампании.

— Я знаю. Скажите, капитан, как вы считаете, это нормально, что в качестве абордажной команды используется компания оболтусов, которые ничего не умеют?

Дерваль подозрительно посмотрел на Кеалора. Неужели Сиэксель таки услышал его безнадёжные молитвы?

— Нет, не считаю. Но такова реальность.

— Я хотел бы изменить эту реальность, — сказал Кеалор. — Поэтому я и явился к вам за два месяца до отплытия.

Кеалор принялся излагать Дервалю свои планы по превращению компании оболтусов в нормальное боевое подразделение. Дерваль вначале молча слушал с недоверчивым выражением лица, потом вставил пару дельных комментариев, а кончилось это тем, что они с интересом обсуждали, как вести подготовку абордажной команды, что она должна уметь и как действовать.

Под конец этого в высшей степени воодушевляющего разговора Дерваль спросил Кеалора, где тот остановился. Услышав, что нигде, капитан провёл командира абордажников в его каюту — гораздо скромнее капитанской, но тоже ничего.

До вечера Кеалор успел сходить обратно в город и продать коня. Жалко, конечно, было расставаться, но конь на корабле совершенно ни к чему. А по Тинмоуду и пешком ходить можно.

Вернувшись на корабль, Кеалор прошёл в свою каюту, закрыл дверь и плюхнулся на кровать. Дома! Наконец-то, впервые за всё время с тех пор, как он покинул Север — дома!