Руль Toyota Hiace дрожал, передавая ритм дизеля прямо в ладони. Старенький микроавтобус, белый, с проржавевшими порогами и выцветшей надписью на борту. Не лучший транспорт для девяти человек. Но альтернатив на прибрежной парковке не нашлось. Зато завёлся после «Ремонта» без проблем. Электроника выгорела от ЭМИ подчистую, но механика оказалась живой, а блок управления я восстановил за две минуты и сорок маны.

Улица под названием Островная тянулась перед капотом разбитой серой лентой. Когда-то здесь ходили автобусы и мелькали велосипедисты, а сейчас… Октябрьский ветер гнал по асфальту сухие листья — берёзовые, кленовые — целыми пластами, так что в низинах и у бордюров наросли рыжевато-бурые сугробы. Я аккуратно объезжал препятствия.

Вот джип с раскрытыми дверями, выехавший на тротуар и упёршийся в фонарный столб. Вот «Газель» с выбитым лобовым стеклом, перегородившая полосу. Между машинами валялся мусор. И тела. Точнее, то, что от них осталось. Обглоданные кости в остатках рваной одежды, уже присыпанные листвой. Природа методично прибирала за апокалипсисом, и от этого становилось только тошнее.

Я крутанул руль влево, объезжая «Ладу» без колёс, и переключил передачу. Коробка хрустнула, но послушалась.

— Знаешь, что мне не даёт покоя? — Искра полулежала на пассажирском сиденье, закинув ноги в ботинках на панель. Колени упирались в лобовое стекло. — Наш теплоход. «Москва-203». Ты его чинил, лелеял. Первый рейс — и на дно. Прямо «Титаник», только без оркестра.

— Оркестр у нас был, — оживился сзади Горыныч. — Я такие барабаны устроил, что филармония бы обзавидовалась!

— Твои барабаны — это не оркестр, Горыныч, — Искра даже не обернулась. — Это пиротехника. — Она помолчала и добавила задумчиво: — А ведь обидно. Красивый был кораблик. Мог бы нас ещё долго возить. Но нет, судьба у него оказалась — один рейс и на покой. Реально как у «Титаника».

— У «Титаника» был айсберг, — сказал я, не отрывая взгляда от дороги. — У нас угорь. Принципиально разный уровень трагедии.

— Ну, айсберг — это просто лёд, а у нас живая тварь с регенерацией и водомётом в пасти. По-моему, наша история даже эпичнее, — Искра повернулась ко мне и прищурилась. — Хотя знаешь, в чём главная разница? Кейт Уинслет выжила, а Ди Каприо утонул.

— Хорошо, что я не Ди Каприо, — сказал я.

— Ещё бы, — хмыкнула Искра. — Тот тихо замёрз. А ты прорубил себе выход мечом из желудка рыбы-мутанта. Голливуд бы такой сценарий с руками отхватил!

— Угу, — подала голос Вера. — Но Голливуда больше нет.

— Ой, да откуда нам знать, что есть, а чего нет? — махнула рукой Искра. — Кстати, вы только представьте, какие змеи должны ползать по Амазонке! Замучаешься прокачиваться!

Я посмотрел в зеркало заднего вида.

Вера сидела у правого борта, привалившись спиной к стенке. Бледная, но спокойная. Глаза ясные. Рядом Степан, живой и в сознании, рука уже нормально двигается.

Мне пришлось принять участие в процессе целительства. Контузия от «Водяного Потока» повредила обоим барабанные перепонки. Кровь из ушей, полная глухота. Потом оба искупались для полного счастья. Вера могла исцелить разрыв, но не раньше, чем из ушных каналов уйдёт вода.

Пришлось снова воспользоваться «Повелителем Вод». Кристалл переливался бирюзой, я потянулся к воде внутри ушных каналов медсестры. Ощутил крошечные скопления жидкости, буквально капли, но они давили на воспалённые ткани. Вытягивал осторожно, как хирург, работающий пинцетом в миллиметре от нерва. Две капли из правого уха. Три из левого. Вода послушно выползла наружу тонкими ниточками и упала на землю. Вера даже не вздрогнула, просто подняла на меня большие голубые глаза. После этого она включила «Стандартное Исцеление» и залечила разрывы. Повторили процедуру со Степаном.

— Лёша, — Вера поймала мой взгляд в зеркале. — Я всё думаю про этот кристалл. Ну, «Повелитель Вод». Это ж невероятная штука для медицины! Вытянуть жидкость из уха — это мелочь. А если отёк мозга? А если жидкость в лёгких? Ты же сможешь контролировать воду внутри тела!

— Не исключено, — кивнул я. — Но пока это на уровне эксперимента. Надо тестировать. Аккуратно.

— Рейн офигеет, если получится, — прыснула Искра.

— Скорее всего, у магии воды есть ограничения, — отозвался я. — Система обожает вводить всякие дурацкие правила.

Гринпис, сидевший у левого окна, вдруг вытянул шею и ткнул пальцем в стекло.

— Смотрите! Там! — он прижался лицом к окну. — «Отдел по рыболовству и сохранению водных биологических ресурсов»! У меня там хороший друг работал!

Я скосил глаза. Трёхэтажное казённое здание из серого кирпича, с облупившейся вывеской и выбитыми окнами на первом этаже. Типичная контора, каких в Москве тысячи. Была.

Горыныч заржал:

— Ну, они бы точно не одобрили нашу рыбалку! Рыба пятидесятого уровня, весом двести тонн, добыта путём скармливания ей двух экспериментальных фугасов и последующего обезглавливания световым мечом. Так себе рыболовный этикет, а, Гринпис?

Друид вздохнул и отвернулся от окна.

— Это было жестоко, — пробормотал он.

— Это было необходимо, — поправил я.

Борис и Медведь, занимавшие большую часть задней секции своими тушами, не обратили на друида ни малейшего внимания. Они уже давно обсуждали предмет поважнее.

— Медведь, ты только прикинь, — Борис загибал пальцы. — Двести тонн. Двести! Ну, допустим чистого мяса меньше будет. Пусть сотня тонн. А может даже сто тридцать тонн. Это ж сколько стейков? Если по двести граммов порция… ещё усушка при жарке… полмиллиона порций⁈ Точно не скажу, но до хрена!

— На зиму бы засолить, — Медведь кивал на каждое слово. Глаза у него горели тем фанатичным огнём, который обычно появляется при слове «шашлык». — Или закоптить. Помнишь, Борь, у меня тесть коптильню делал из бочки? Вот бы такую, только побольше раз в двадцать…

— Да у нас же Хранилище есть, — отмахнулся Боря. — Да, Лёх? Ты же ещё место в холодильнике купишь?

— Мужики, — ответил я. — Инвентарь фракции не резиновый. За опыт куплю ещё тонн десять-двадцать. Но всё равно это капля в море. Всё мясо угря не влезет, даже если выгрузить ската.

— И чё делать? — расстроился Борис.

— Прометей уже работает. Я дал ему задачу просчитать варианты хранения и переработки на месте. Охранные дроны на берегу. Никуда улов не денется.

— Слышь, Мишаня, — Борис толкнул товарища локтем. — А если из угря уху сварить? Прямо в реке? Котёл же не нужен, туша сама в воде лежит! Отгородить участок…

Я предпочёл не комментировать. Как только получат новые уровни, прикажу вложить все очки в инту. Принудительно.

Впереди показался поворот. Я снизил скорость и повернул руль влево. Микроавтобус послушно объехал Живописную бухту. Небольшой залив слева, тихая вода.

Через триста метров увидел нужное здание. Двухэтажный офис с большой парковочной площадкой. На фасаде красовалась вывеска вертолётной компании.

Самих вертолётов отсюда видно не было. По данным дронов, они за основными зданиями, у реки. Я въехал на парковку, остановил машину и заглушил двигатель.

— Приехали, — сказал я. — Выгружаемся, работаем.

Дверь микроавтобуса с грохотом отъехала вбок. Первыми наружу выбрались берсерки. Шаг Бориса и Медведя заставил микроавтобус качнуться на рессорах. За ними посыпались остальные. Женя первым делом оценил периметр. Горыныч потянулся, хрустнув позвонками. Вера выбралась молча и начала боязливо озираться. Гринпис выбрался последним, тоскливо оглянувшись в сторону рыболовного ведомства.

Искра тоже радостно выпорхнула наружу и материализовала в руке палочку. Я захлопнул дверь водителя и обошёл машину. Двинулся вперёд, остальные подтянулись.

Между парковкой и вертолётной площадкой тянулось ещё одно административное здание. Входная дверь висела на одной петле. Внутри, судя по тому, что видели через окна дроны, было пусто. Разбросанные бумаги, опрокинутая мебель. Стандартный натюрморт «офис после конца света».

В конце здания виднелись серо-серебристые сдутые мешки ангаров, а под ними угадывалась наша основная цель. Неизвестный вертолёт. Но для начала мы вышли на лётное поле, чтобы осмотреть два других подарка судьбы.

Бетонная площадка, размеченная белыми кругами с буквой «Н» — посадочными метками для вертолётов. Ближайшие круги были пусты. Только швартовочные кольца торчали из бетона, да ветер с шорохом гонял нескончаемую листву. Плюс обломки. Похоже, в момент Вспышки какой-то вертолёт как раз шёл на взлёт или посадку, потерял управление и рухнул.

Чуть дальше, с расстоянием в полсотни метров, стояли два знакомых вертолёта.

Первый из них — лёгкий «Robinson R44», белый с синими полосами, типичный прогулочный вертолёт для «полетайте над Москвой за пятнадцать тысяч рублей». Второй побольше, «Ка-32». Приземистый, без рулевого винта, с двумя соосными несущими винтами над широкой кабиной. Частный транспортник с нестандартной, но стильной чёрной ливреей и жёлтыми акцентами. Он выглядел целым, хоть и стал довольно грязным за месяц простоя под уличными осадками без ухода.

— Ну наконец-то! — Горыныч потёр ладони с таким энтузиазмом, будто ему предложили поджечь склад фейерверков. — Вертолёты! Летаем! Лёха, скажи, что я буду бомбардиром! Я всю жизнь мечтал сбрасывать что-нибудь тяжёлое с высоты!

— До апокалипсиса за такие мечты статью давали, Горыныч, — бросила Искра, не оборачиваясь. — Или в армию забирали на контрактную службу, хотя… ты бы психологическое освидетельствование не прошёл. Но сейчас у тебя есть все шансы себя проявить.

Степан шёл рядом со мной, чуть позади. Он молча осматривал площадку, оценивая состояние техники с профессиональным прищуром авиационного инженера. Его взгляд цепко перебегал от одной машине к другой, фиксируя детали, которые остальные не замечали. Согнутая лопасть на «Робинсоне». Масляное пятно под хвостовой балкой «Ка-32». Мелочи, но их придётся исправить, как и электронную начинку.

— Лёха, а ведь вертолётов три, а пилот у нас один, — неожиданно рационально сказал Борис. — Как мы их домой-то все перебросим? Надо ж было этих с собой взять, как их, не помню имена…

— Антон Лесков и Гарик, — машинально ответил я, не сбавляя шага. — Гарик — таксист, его от идеи «немножко полетать» чуть кондрашка не схватил, просто Система не видит разницы в пилотировании абсолютно несхожих типов техники. Антон командовал «Боингом», но без переучивания лётчик-самолётчик вертолёт в воздух безопасно не поднимет. К тому же, он подцепил на рейде какую-то дрянь, Петрович разбирается. Так что вся надежда на Стёпу.

Барсуков чуть приосанился.

— Ну а доставлять на базу по воздуху, — продолжил я, — мы будем только одну машину. Ту, в которую погрузимся сами.

Борис не въехал, почесал затылок, но дальше спрашивать не стал. Женя держался чуть правее, ПП с глушителем в руках, ствол направлен в землю под сорок пять градусов. Магазин заряжен «неотвратимыми».

Мы приблизились к «Robinson R44» с облупившейся краской на полозьях и листвой, набившейся в воздухозаборник. Кабина с обзорным пузырём из плексигласа, четыре места. Дверцы закрыты.

— СТОЙТЕ!!!

Голос Гринписа резанул по нервам, как аварийная сирена. Все рефлекторно замерли. Даже Борис, который двигался с грацией товарного поезда, застыл на полушаге.

— Там живое! — друид стоял, вытянув руку, указывая куда-то за «Робинсон». Глаза широко распахнулись, ноздри раздувались. — За вертолётом! Прячется!

Я нахмурился.

Прометей не предупредил. А должен был. Патрульные дроны кружили над площадкой, сканируя территорию в автоматическом режиме и посылая всю информацию ему. Четыре «Пессимиста-2», три «Пессимиста-3» и пара «Стрекоз» висели на высоте двадцати-тридцати метров. Они что, не засекли угрозы?

Я перехватил управление ближайшим дроном и направил камеру за корпус «Робинсона». Изображение дрогнуло, стабилизировалось. Сначала ничего. Бетон, листва, полозья вертолёта. Потом камера скользнула чуть правее, и я увидел.

Что-то тёмное прижималось к земле за задней стойкой шасси, прячась за крупным обломком другого вертолёта. Неподвижное. Камуфляж не магический, просто удачное совпадение окраса и тени. Облезлое перо, бурое с серым, сливалось с бетоном и палой листвой.

Тепловая сигнатура слабая, почти на уровне прохладного осеннего воздуха, что аномально для птицы. Возможно, потому дроны не среагировали. У этой штуки температура тела едва отличается от бетонной плиты, а сама она не двигается, как ждущая в засаде рептилия.

— Прометей, — позвал я. — Почему не засёк?

— Тепловой контраст объекта ниже порога автоматической детекции, Создатель, — подтвердил он ход моих мыслей. — Отклонение от температуры окружающей среды менее 0,4 градуса Цельсия. Классифицирован как элемент ландшафта. Вношу корректировку в алгоритм.

Горыныч, не дожидаясь указаний, подобрал булыжник размером с кулак, обогнул вертолёт и швырнул его в сторону укрытия твари. Камень ударился о бетон в метре от стойки шасси «Робинсона» и отскочил с глухим стуком.

Тварь не осталась равнодушной.

Из-за обломков выстрелил язык. Розовый, мокрый и очень гадкий, длиной метра в три. Он хлестнул по воздуху, как бич, и с чмокающим звуком приклеился к камню. Секунда, и булыжник исчез за грудой хлама. Хруст. Тварь попыталась сожрать камень.

— Ё-моё! — Борис отступил на шаг и заслонил Веру собой. В правой руке сразу же материализовался «Крушитель». Массивный боёк тускло блеснул в пасмурном свете.

— Опять языкастая дрянь! — посетовала Искра, уже готовясь к атаке. — Мало нам было жабы в реке!

Медведь не сказал ничего. Просто материализовал «Карателя». Двусторонняя секира возникла у него в руках бесшумно, как часть тела. Хват двуручный, широкий. Все приготовились крушить и убивать.

Я поднял кулак — сигнал «стоп».

— Без команды не двигаться.

Направил второй дрон ниже, почти к земле, и включил «Системное Зрение».

Дятел-Языкан — Уровень 8

Класс существа: Мутировавшая птица

Характеристики:

Сила: 22

Ловкость: 19

Выносливость: 28

Интеллект: 6

Навыки:

«Хватательный Язык» — Мускулистый липкий язык длиной до 4 метров. Выстреливает с высокой скоростью, захватывает добычу весом до 15 кг и втягивает в глотку. Перезарядка: 3 секунды.

«Костяной Клюв» (пассив.) — Клюв обладает твёрдостью закалённой стали. Способен пробивать дерево, тонкий металл и лёгкую броню.

«Отбойный Молоток» — Клюв может использоваться для нанесения быстрых последовательных ударов (до 300 в минуту).

«Перьевая Броня» — Покровы тела гасят 15% входящего урона.

«Терморегуляция Хищника» (пассив.) — Температура тела понижается до уровня окружающей среды. Находясь в засаде или готовясь к спячке, существо практически невидимо для тепловизоров.

«Крылатый Рывок» — Кратковременный рывок с помощью крыльев. Дистанция до 8 метров. Перезарядка: 15 секунд.

Слабости: Глаза. Подкрыльные мембраны. Основание языка.

Дятел восьмого уровня… Серьёзной угрозы не представляет, но «Костяной Клюв» в режиме «Отбойного Молотка» и четырёхметровый язык — это неприятно.

Я собирался отдать приказ дронам на зачистку, но меня опередил очередной вопль друида.

— Алексей! — Гринпис метнулся ко мне, сложив ладони в молитвенном жесте. — Подожди! Пожалуйста! Дай мне попробовать!

Я посмотрел на него с оценкой.

— Попробовать что?

— Усмирить! — глаза друида горели фанатичным блеском, который сигнализирует «я сейчас сделаю что-то очень глупое». — Я друид, это мой профиль! Животные меня чувствуют!

— Гринпис, — начал я.

— Я прошу! Ну хотя бы один раз дай шанс! Пожа-а-алуйста!

— Тебе дать шанс или твари? — вскинул я бровь.

— Обоим! Тьфу, ну, ты понял!

Я помедлил. Посмотрел на окно «Техно-Ока», транслирующее изображение существа. Восьмой уровень. Нас девять человек, шестеро комбатанты, у четверых есть броня, плюс дроны. Контролируемая ситуация. Если друид облажается, мы пристрелим тварь за полсекунды. А прокачиваться ему нужно, специфика класса позволяет делать это без убийств.

К тому же мне просто любопытно. Друидские способности Гринписа я до сих пор толком не видел в деле. А информация о том, на что реально способен каждый член группы, не бывает лишней.

— Ладно, — сказал я. — Пробуй. Но если тварь дёрнется в твою сторону, мы стреляем.

— Спасибо! Спасибо-спасибо-спасибо!

Гринпис выдохнул, расправил плечи и пошёл вперёд. А я кивнул Жене, тот кивнул в ответ и занял позицию.

— Эй, малыш, — он заговорил тихим голосом нараспев, каким разговаривают с испуганной кошкой в ветклинике. — Не бойся. Я друг.

Он извлёк из инвентаря кусок сырого мяса, крупный, на пару кило. Размахнулся и бросил его на бетон, метрах в трёх от укрытия чудища. То не стало реагировать сразу. Видимо, жестокий опыт с камнем кое-чему научил птичку.

Потом показалась голова. Я невольно сощурился, хотя проблем со зрением у меня нет. Просто вживую птичка показалась ещё ядрёнее, чем по видео.

Дятел-Языкан выглядел так, словно нормальную птицу сунули в мясорубку, а потом собрали обратно по памяти. Причём занимался этим пьяный таксидермист. Высотой со взрослого человека, но из-за вороха перьев и анатомических особенностей существо казалось крупнее. Собственно, оно действительно крупнее.

Тело формально птичье, но передвигалась тварь, опираясь на сгибы крыльев, как гигантская летучая мышь — раскорячив уродливые конечности. Голова непропорционально большая, с массивным долотообразным клювом. Глаза маленькие, круглые, янтарные, но с лёгкой осмысленностью.

И язык. Из полуоткрытого клюва свисал кончик розового языка, подрагивающий, как натянутая струна.

Щёлк. Язык выстрелил. Мясо исчезло. Секунда, и кусок, прилипший к языку, втянулся в глотку. Дятел запрокинул голову и проглотил добычу парой судорожных движений.

— Святые мутанты… — прошептала Искра. — Она жрёт, как хамелеон на спидах.

— Не отвлекай, — попросил Гринпис, подбираясь ближе.

— Лёша, — обратилась Искра, понизив голос. — Скажи мне, что у этой образины нет ничего страшнее языка.

Я молча вывел данные с описанием твари и повернул её голову к своему окну. Искра посмотрела на голографический экран. Улыбка стекла с лица.

— «Костяной Клюв. Пробивает тонкий металл и лёгкую броню», — прочитала она. — Ещё и может долбить им, как настоящий дятел, а то и хлеще. М-да. Гринпис, ты точно понимаешь, что делаешь?

Друид не ответил. Он достал второй кусок мяса и бросил ближе между собой и мутантом.

Тварь замерла. Янтарные глазки уставились на мясо, мигнули третьим веком. Голова наклонилась вбок. Типичный птичий жест. Как ни странно, оценивающий. Дятел-Языкан сделал два неуклюжих шага на крыльях, полностью выбравшись из-за обломков вертолёта.

Мясо исчезло. Язык сработал так быстро, что я едва уловил движение.

— Хороший мальчик, — Гринпис протянул руку ладонью вверх. Пальцы не дрожали. Надо отдать ему должное, мужик верил в то, что делает. — Иди сюда. Я не обижу.

Тварь склонила голову в другую сторону. Сделала ещё шаг. Глаза друида и глаза мутанта встретились. Гринпис тихо мурлыкал что-то успокаивающее. Дятел-Языкан раскрыл клюв. Не агрессивно, просто приоткрыл. Язык подрагивал внутри.

Секунда тишины. Две. Три.

Тварь рванула.

Крылья оттолкнулись от бетона. «Крылатый Рывок». Голова запрокинулась, клюв закрылся, нацелившись друиду в грудь. Гринпис даже не успел отшатнуться.

Тпп-тпп-тпп.

Короткая очередь. Три выстрела, приглушённые глушителем до сухих щелчков. Голова мутанта дёрнулась, как от невидимых пощёчин. Янтарные глаза потухли мгновенно. Тело по инерции пролетело ещё полметра и рухнуло к ногам друида, проскрежетав клювом по бетону.

Женя стоял в шести метрах правее, с пистолетом-пулемётом в руке. Три стреляных гильзы звякнули о покрытие посадочной площадки.

Женя получил опыта: 80

Значит, тварь сдохла. Хоть кто-то умеет умирать с первого раза. Практически бальзам на душу.

Энергетический Кристалл — Уровень 8

Из тела монстра сформировался белый кристалл и брякнулся в кровь. Кстати, благодаря «Системному Зрению» я заметил интересную вещь. У зверей физические показатели существенно превышают то, что можно увидеть у людей соответствующего уровня. Но это и не удивительно, они же звери, а не изнеженные сапиенсы, которым нужно дофига очков, чтобы привести физуху к приличному виду.

Пока я размышлял об этом, Гринпис стоял, глядя на мёртвую птицу. Потом поднял руки и схватился за голову. Пальцы вцепились в растрёпанные русые волосы.

— Нет… — прошептал он. — Нет-нет-нет! Она же шла ко мне! Она доверяла!

— Она кинулась, чтобы тебя убить, дурень! — Искра подошла к нему и ткнула пальцем в распростёртую тушу. — Видишь клюв? Он бы тебе череп вскрыл, как консервную банку! Женя только что спас тебе жизнь! А ну живо благодари!

Гринпис обернулся к стрелку. Женя молча опустил оружие и пожал плечами. Без слов и бравады. Сделал то, что должен был сделать. Друид всхлипнул, но выдавил слова благодарности.

— Гринпис, — сказал я. — Ты старался. Не получилось. Бывает. Друид — не приручитель.

Он открыл рот, но благоразумно закрыл. Опустил руки. Посмотрел на тушу ещё раз. Отвернулся и пошёл прочь с поникшими плечами.

— Так это… — с интересом уточнил Боря. — Птичка-то не такая крупная, как угорь… А дятлов я ещё не пробовал. Может, в Хранилище?

— Да, но мясо на анализ, — велел я.

Борис радостно положил ручищу на пернатую тушу, та исчезла в голубой вспышке. А я переключил внимание на дронов и запустил расширенное сканирование территории. Камеры обшарили каждый угол площадки, каждую тень за вертолётами, каждый проём в административных зданиях, а после и сами здания изнутри. Ничего живого обнаружить не удалось, только мусор и обломки. Немного целого оборудования, которое потом можно забрать.

— Больше мутантов не вижу, — сказал я. — Давайте всё же осмотрим вертолёты. Степан, на тебе ремонт «Робинсона», а я займусь «Ка-32». Затем откроем запакованный сюрприз.