Максим проснулся посреди ночи весь в поту. Ему приснился сон, во сне он вспомнил. Тот вечер в Красноярске, когда они сидели на кухне, и он сказал: «Двадцать пятого ноября. Суббота. Распишемся». А потом случился арест, и свадьба не состоялась. Наталья ждала, верила, но кольца так и не получила.

Максим вышел на крыльцо, закурил, но не потому, что хотелось, а потому, что нужно было унять дрожь в руках. Сейчас август месяц. Не ноябрь, конечно, но какая разница? Война на пороге. Если они не успеют сейчас, то когда?

Наутро он, не заезжая на завод, отправился к Козыреву. Тот жил в гостинице для командированных, в небольшой комнате с телефоном и картой на стене. Он открыл сразу, будто ждал.

— Егоров? Ты чего с утра пораньше? Опять проблемы?

— Нет, — ответил Максим. — Дело личное. Надо расписаться с женой. Сегодня.

— Сегодня? — Козырев усмехнулся. — Ты ж в загс не записан, и время нужно, и свидетели…

— А ты договорись. У тебя же есть номер телефона, которого боятся.

Козырев посмотрел на него долгим взглядом, потом вздохнул, взял трубку.

— Ладно. Попробую.

Через час всё было улажено. Загс на Советской улице принимал их в два часа дня. Свидетелей нашли на месте: Федотыч согласился, не раздумывая, а вторым стал сам Козырев, к немалому удивлению Максима.

— Ты что, майор, не боишься? — спросил он. — С бывшим зэком в свидетелях ходить?

— А кто узнает? — усмехнулся тот. — Да и не привыкать.

Максим помчался домой. Наталья хлопотала на кухне, резала хлеб к завтраку.

— Одевайся, — сказал он. — И детей собирай. Идём в загс.

Она замерла с ножом в руке.

— Ты что, Максим?

— В загс. Расписываться. Сегодня. Я обещал.

— Но… у меня нет платья, нет цветов, ничего…

— Платье купим по дороге. Цветы нарвём в палисаднике. Главное мы вместе. И больше никогда не расстанемся.

Она заплакала, вытерла слёзы фартуком.

— Глупый ты, — прошептала. — Самый лучший.

Через час они стояли у загса, Максим в чистой рубашке, которую Наталья выстирала ещё вчера, Наталья в простом ситцевом платье, купленном в магазине по пути. Ванятка надел свой лучший пионерский галстук, Лариса бант, который мать завязала наспех. Федотыч пришёл при параде в пиджаке, который надевал только в дни великих праздников. Козырев в военной форме, при орденах.

— Красиво, — сказал он, оглядывая компанию. — Прямо как на картинке.

В загсе их встретила немолодая женщина с добрым лицом. Увидев Козырева в форме, слегка оробела, но быстро взяла себя в руки.

— Проходите, товарищи. Всё готово.

Регистрация заняла десять минут. Паспорта, подписи, штамп. Когда объявили: «Объявляю вас мужем и женой», Наталья снова заплакала. Максим обнял её, прижал к себе. Ванятка захлопал в ладоши. Лариса смотрела на всех широко раскрытыми глазами и, кажется, ничего не понимала.

— Поздравляю, — сказал Козырев, пожимая руку. — Живите долго и счастливо.

Потом было чаепитие. Пирогов, конечно, не было, не успели испечь. Но Наталья прихватила из дома ватрушки, которые затеяла ещё утром. Федотыч принёс бутылку самогона, откуда только взял. Козырев от него отказался, сказал, что на службе. Максим выпил рюмку, закусил ватрушкой.

— Спасибо вам, — сказал он Федотычу. — Что пришли.

— Да что ты, Сергеич. Ты для нас столько сделал, что мы в долгу.

Вечером, когда дети улеглись, Максим и Наталья сидели на крыльце, смотрели на звёзды.

— Сбылось, — сказала она. — Твоё обещание.

— Сбылось, — ответил он. — С опозданием, но сбылось.

— А война? — снова спросила она. — Она уже близко?

— Очень близко, — честно сказал Максим. — Через несколько дней, может быть, начнётся. Но мы готовы. И я буду с вами, сколько смогу.

Она прижалась к нему.

— Главное, чтобы ты вернулся.

— Вернусь, — пообещал он. — Обязательно.

Западная граница была далеко, но Максим уже слышал её дыхание. Свадьба получилась скромной, почти незаметной. Но она была. И это было главное.