Глава двадцать четвертая

Японец прокашлялся, отдышался и молча посмотрел на Евдокименко: с чего начнем? Есаул тянуть не стал, объяснил просто и доходчиво: «Нам нужно войти в крепость, и ты нам в этом поможешь. Когда подойдем к двери, скажешь пароль, чтобы нам открыли. Если сделаешь все так, как надо, останешься жить, но если попытаешься нам помешать — я лично тебя зарежу. Понял?» И еще немного надавил на кинжал.

Японец что-то ответил, Доржу перевел:

— Он просит, чтобы ему дали слово офицера.

Евдокименко согласился — справедливое требование. Всем было хорошо известно, что слово русского офицера нерушимо. И твердо пообещал, что оставит сержанта в живых (но в плену, само собой). Разумеется, только в том случае, если всё пройдет тихо и гладко. Иначе… И еще раз продемонстрировал свой страшный кинжал. Японец снова яростно, усердно закивал.

После короткого допроса выяснилось, что и как было устроено в крепости. В ней имелось пять уровней. Первый, самый нижний, — сторожевой, в нем — пулеметные точки против неприятельской пехоты и конницы. Второй — основной, там находится батарея из четырех короткоствольных 75-мм гаубиц, контролирующих все подступы и подходы к укреплению. Они держат под прицелом прилегающую местность и должны еще издалека обстреливать русские танки, особенно тяжелые «КВ», не давая им подойти близко. А заодно уничтожать любую другую русскую технику, артиллерию и живую силу.

Третий и четвертый уровни — непосредственная охрана горной дороги: бойница в бетонных стенах устроены так, чтобы бить по тем, кто все-таки сможет прорваться через нижние заслоны. Там стоят крупнокалиберные пулеметы и 37-мм противотанковые пушки для поражения бронетехники. С пистолетного выстрела по танкам и броневикам не промахнешься, а 37-мм снаряды вполне могут пробить защиту легких «Добрынь» и средних «Муромцев» (не говоря уже о «Ратниках»). Против тяжелых «Владимиров» они, конечно же, бессильны, но КВ по этой дороге сами не пройдут — слишком уж крутой подъем, не залезут. Да и по габаритам в горные повороты они не впишутся.

Пятый уровень, самый верхний — жилой, там расположены казармы для солдат, кухня, столовая, узел связи, баня, лазарет, небольшой кинозал и пр. Глубоко в скалах вырублены вместительные склады для продуктов и боеприпасов, хранилище для воды, жилые комнаты для господ офицеров (в том числе — для коменданта крепости), а также офицерская столовая (она же — штаб, где обычно проходят все совещания). Все уровни крепости связаны между собой многочисленными внутренними лестницами и длинными, узкими коридорами. В общем, это весьма по-умному спланированное и с большим старанием возведенное укрепление, способное выдержать длительную осаду. Все входы-выходы снаружи, как уже говорили, закрыты толстыми стальными дверьми, которые к тому же еще и прекрасно замаскированы.

Ситуация стала немного более понятной, и на небольшом совещании, проведенном прямо тут же, на камнях, составили план действий. Решили, что нужно разделиться на две группы. Первая, под командованием поручика Павла Елизарова (двенадцать разведчиков и двадцать казаков) постарается пробиться вниз, на второй, третий и четвертый уровень и уничтожить орудия (в первую очередь — гаубицы). Это их главная цель, от этого, собственно, будут зависеть все последующие действия отряда.

Следовало спуститься очень быстро, не вступая в долгую перестрелку, а затем заминировать и взорвать орудия. Как только сделают это — пустить в воздух красную ракету. Она станет сигналом для батальона, и бронетехника пойдет в атаку. Если без шума и пальбы пробиться все-таки не удастся (что, скорее всего, и произойдет, учитывая количество внутренних дежурных постов), тогда сигналом для общих действий батальона станут выстрелы в самой крепости — их точно услышат. И начнется штурм.

Японцам придется действовать на два фронта и отражать сразу две атаки: изнутри и снаружи, что позволит (очень надеемся!) быстро и с наименьшими потерями завершить операцию. При удаче гарнизон крепости уйдет сам, без долгого и упорного сопротивления — спасая свои жизни. Мешать мы им не станем, пусть бегут. Для нас важно, чтобы дорога на перевал оказалась свободной, а пленные японцы нам вообще не нужны — нет времени с ними возиться.

У второй группы (семнадцать казаков под руководством Евдокименко) задача будет совершенно особая: проникнуть в офицерскую часть крепости и взять в плен (или ликвидировать — как выйдет) командный состав. Это приведет к дезорганизации обороны и, следовательно, к быстрой капитуляции гарнизона. Нападение должно быть очень шумным и громким, чтобы японцы подумали, что здесь, наверху, сосредоточены основные силы диверсионной группы. И чтобы кинули сюда все свои резервы — устранить внезапную угрозу. Евдокименко и его ребятам придется взять на себя бо́льшую часть обороняющихся, связать их боем и тем самым облегчить успешное выполнение задачи для группы поручика Елизарова (его цели являются приоритетными).

Надо зажать японцев наверху и продержаться до тех пор, пока нашим не удастся уничтожить орудия. По сути, семнадцать человек во главе с самим есаулом должны прикрыть собой товарищей, выиграть для них время, чтобы они смогли взорвать орудия. И, если потребуется, задержать японцев даже ценою своих жизней. Этот бой может стать для многих последним, но все были готовы к этому.

Итак, цели были ясны, а задачи — определены. Приступили к выполнению плана операции. Привели в порядок форму сержанта (когда его брали, слегка помяли), нашли его кеппи, нахлобучили на голову. Но руки на всякий случай держали связанными за спиной. Подвели к неприметной двери в скале. Для подстраховки сразу за ним стоял Миша Карпов, тоже в японской форме. Слева и справа от двери притаились разведчики и казаки, ждали нужного момента.

Сержант подошел к двери, показал, то надо постучать в определенном месте. Миша постучал. Открылось крошечное окошко, на них уставился глаз второго караульного. Миша скользнул за спину сержанту, закрыл лицо кепи, пригнулся, и встал так, чтобы, в случае чего, ворваться внутрь первым. Японец прохрипел пару слов (назвал пароль), дверь стала медленно открываться (она же стальная, тяжелая, поворачивается с трудом). Едва приоткрылась на две ладони — худенький Миша тут же скользнул внутрь. И с ходу засадил караульному (такому же тщедушному, низенькому японцу, как и первый часовой) прикладом «арисаки» в голову — удар был уже хорошо отработан.

Караульный что-то жалобно пискнул, выпучил глаза и в сторону, Миша бросился к столу, где была сигнальная кнопка — чтобы никто не смог нажать на нее. В караульное помещение тут же влетели казаки во главе с Евдокименко, сразу заполнили его. Полуоглушенного солдатика крепко связали по рукам и ногам, заткнули ему рот кляпом (то же самое сделали и с сержантом), и оставили обоих на полу. Пусть пока полежат, потом решим, что с ними делать.

Первая этап операции прошел успешно, в крепость, слава богу, проникли, теперь следовало двигаться дальше. И в быстром темпе — пока гарнизон не проснулся. До общей побудки (она была в семь часов утра) оставалось не так уж много времени. Разделись, как и договаривались, на две группы, часть казаков и все разведчики пошли вниз — начали свой путь на нижние уровни. Есаул Евдокименко со своими ребятами направился в сторону командирского сектора крепости — пожелать японским офицерам и лично коменданту доброго утра. С собой взяли Доржу — чтобы переводил, если на месте понадобится провести допрос пленных. Евдокименко, как показал предыдущий опыт, умел это делать просто превосходно.

Одним из первых в группе поручика Елизарова шел Миша Карпов — по-прежнему в чужой форме. Расчет был такой: если вдруг столкнемся нос к носу с кем-то из гарнизона, будет в запасе несколько мгновений, чтобы устранить препятствие. Пока японец станет соображать, кто перед ним и почему в их форме, Миша его оглушит, а следующие сразу за ним разведчики тихо прикончат ненужного свидетеля. И пойдут дальше.