Глава двадцатая
Дима решил: если будет просить о помощи (денег, лошадь, верблюда), не дам — он сюда пришел не за тем, чтобы благотворительностью заниматься. У него сейчас одна задача, главная — разбить японцев, а всё прочее — потом. Но пастух его удивил: низко поклонился и спросил (через переводчика), не собираются ли храбрые русские воины брать перевал? Если это не военный секрет, конечно…
Дима хмыкнул — ну да, тоже мне секрет! А зачем, спрашивается, мы сюда пришли? Чтобы вашу пыль глотать да в песке вязнуть? Или на вершины Хингана любоваться? Так этого добра и у нас самих хватает — целый Кавказ имеется, где красоты ничуть не меньше! Да еще Урал с Алтаем в придачу, там тоже замечательные горы…
Однако благосклонно кивнул: продолжай. Пастух опять низко, очень уважительно поклонился и начал говорить. Выяснилось, что он вырос в этих местах и прекрасно знает все здешние дорожки и тропинки. И может (за некое вознаграждение, конечно) провести «оросын дайчин» мимо японской крепости — так, что они окажутся уже над ней, на самом перевале. Дима кивнул: хороший проводник нам всегда пригодится, но твое предложение еще надо как следует обдумать. И ответил: пока жди здесь, рядом с палаткой, мы тебя скоро позовем. Пастух в очередной раз низко поклонился, и, пятясь, вышел наружу.
Некая идея забрезжила в мозгу Романова, но надо было еще поговорить с другими командирами, посоветоваться с ними. Может, они что-то свое предложат или дополнят… Однако план в общих чертах уже начал вырисовываться: атаковать японцев сверху, откуда они нас не ждут, сесть им на головы. Да, лошади по этой тропинке, скорее всего, не пройдут, но пешие казаки и разведчики — легко. Они у нас люди сильные, смелые, выносливые, готовые к любым трудностям, и если их провести на перевал, а потом они оттуда внезапно ударят… Черт, вполне может получиться!
Как верно заметил македонский царь Филипп Второй, «нет такой неприступной крепости, которую не взял бы осел, груженый золотом». Эту мудрую мысль Дима помнил еще со школьных уроков истории — их учитель всегда ярко и образно рассказывал о древних греках, македонянах и персах. И вообще — обо всех античных сражениях, походах царя Дария и завоеваниях Александра Македонского. Видно было, что человек не только хорошо знает свой предмет, но и искренне любит его. На этих уроках Дима сидел, не шелохнувшись, не ленился, не баловался, а слушал очень внимательно — военная тема его всегда интересовала. И теперь мудрость древнего полководца могла ему пригодиться.
Не зря же говорят: вовремя предать — это предвидеть. А пастух, если разобраться, даже никого не предавал — просто оказывал услугу за деньги. К тому же ему (как и всем местным жителям) не за что было любить японцев — они являлись для них чужаками, завоевателями. Да, они покорно служили подданным микадо, поставляли в крепость (за деньги, само собой) свежее мясо, верблюжье и козье молоко, кумыс и пр., но всегда рассматривали это только как возможность немного заработать, не более того. А теперь пришли новые и более сильные завоеватели, русские, и стало выгоднее служить им — они гораздо щедрее за всё платили. И практически никогда не торговались, в отличие от прежних хозяев. Японцы отличались некой прижимистостью и с деньгами (даже с маньчжурскими юанями) расставались крайне неохотно, старались получить всё, что нужно, чуть не задаром.
А Романов буквально сорил деньгами, платил за всё без спора. Это был тонкий и верный расчет: пусть местные увидят, что русские очень богаты. Для маньчжурцев это будет очень важным и значимым показателем — раз у них есть деньги, то они сильнее японцев, и служить им намного выгоднее. Дима же местных юаней не жалел — пусть эти бумажки пойдут на пользу делу.
Тем более что все равно потом, когда он станет императором, выпустит новые купюры. С собственным изображением на каждой. Или можно так: одни номиналы — с его портретом, а другие — с портретом императрицы Джу. А что? Пусть подданные видят, кто у них правитель… Газет и журналов в здешних глухих местах не читают (он сюда просто не доходят), а вот деньги — они есть у всех, ходят по рукам. Но это будет уже потом, после его победы, а сейчас следовало подумать о более насущных вещах, чем выпуск новых банкнот.
В палатке собрались все, кого он пригласил: его ротные (у него в батальоне были две танковые роты и одна смешанная, с «Ратниками»), капитан Ковальчук, командир разведчиков поручик Елизаров и есаул Евдокименко. Вопрос стоял только один: как брать крепость? Все понимали, то идти в лоб нельзя, что это верная смерть, и ждали, что скажет Романов.
Дима рассказал про проводника, про обходную тропу и предложил следующий план. Сначала мы изобразим подготовку к штурму: поставим на дальние позиции орудия-трехдюймовки и начнем неспешную бомбардировку крепости. Затем пошлем вперед танки и бронемашины — пусть японцы считают, что началась атака и что у нас самые серьезные намерения. Но это будет лишь отвлекающий маневр. Особо рисковать мы не станем — будем бить с большого расстояния, не подвергая себя опасности: танки пусть активно атакуют, маневрируют, стреляют, в общем, создают как можно больше шума. При этом подставляться под артиллерийский удар ни в коем случае не следует.
Таким образом, мы займем всё внимание японцев, а в это время наш штурмовой отряд (разведчики и пешие казаки, примерно пятьдесят человек) нападут на крепость сверху. Отряду, разумеется, придется заранее, еще ночью, отправиться в путь и по козьей тропе (проводник у нас есть) подняться к перевалу. Идти будет очень тяжело, это понятно — все время вверх по крутой тропе, к тому же каждый понесет на себе не только оружие и боеприпасы, но еще и толовые шашки.
Задача у казаков и разведчиков будет чрезвычайно важная, собственно, от них зависит весь успех операции: они должны внезапно напасть (свалиться на самураев буквально как снег на голову), проникнуть в крепость, найти артиллерийские орудия (прежде всего — 75-мм гаубицы) и взорвать их. Попутно, если получится, — уничтожить крупнокалиберные пулеметы и как можно больше личного состава. Как только сделают это — сразу дают нам сигнал (красная ракета), и тогда мы двинемся уже в настоящую атаку на крепость (танки с пехотой на броне).
Горная дорога для «Добрынь» вполне проходимая: хоть и крутая, зато твердая, каменистая, броневые машины без проблем пройдут по ней. Они подавят оставшиеся пулеметные точки — их броне 6,5-мм и 7,7-мм пули не страшны (можно просто закрыть бойницы стальными боками), доставят и высадят десант, который завершит захват укрепления. Всех, кто не захочет сразу же поднять руки, мы уничтожим — нет времени устраивать долгие переговоры. Оказывают сопротивление — пулю иди гранату им в подарок. И пошли себе дальше.
Скорее всего, часть младших командиров (сержанты, старшины) и большинство офицеров окажет нам яростное сопротивление — они же фанатики и будут драться до конца. Уговаривать никого не нужно: хотят умереть за своего Императора — пусть умирают: добиваем их гранатами и всем, что у нас имеется. А всем сдавшимся мы гарантируем жизнь — об этом следует сразу же громко и четко объявить. И пусть тогда сами солдаты делают выбор…
План был, в принципе, ясен и понятен, и особого возражения не вызывал. Главный вопрос заключался в том, сможет ли наш ударный отряд быстро ворваться в крепость и уничтожить (или захватить) японские орудия. Японский гарнизон насчитывал, по приблизительным прикидкам, не менее трехсот человек, все — хорошо обученные и очень дисциплинированные солдаты, а офицеры — в большинстве своем фанатики, бесконечно преданные Императору. Если, не дай бог, сражение затянется, нашим ребятам придется очень туго. Поддержать мы их сможем только в том случае, если они взорвут артиллерийские орудия, иначе самураи сожгут нашу бронетехнику еще на подходе. И тогда тяжелых потерь уже не избежать…
Взоры присутствующих обратились к поручику Елизарову и есаулу Евдокименко: что скажете? Какие у вас по этому поводу соображения? Это же вашим ребятам придется драться с противником (которого будет в несколько раз больше) и, если нужно, жертвовать своими жизнями ради общего дела.