Джо наблюдает за всем этим с тремя мыслями в голове одновременно:

Какой потрясающе неэффективный способ запирать дверь.

Что за чертовщина требует такого уровня защиты?

Мне надо, надо, правда надо звонить в полицию.

Вёрджил приглашает его войти.

Комната не похожа ни на одну, виденную Джо в этом здании. Нет пастельных тонов вестибюля, нет бежевых стен коридоров и плакатов с корпоративными лозунгами. Обои — или то, что от них осталось, — содраны до голой белой штукатурки, покрытой чёрными каракулями неразборчивой математики от пола до потолка. Джо узнаёт несколько символов с листка бумаги, но они теряются в море непостижимых уравнений. Едва ли найдётся полфута голой стены, на которой что-нибудь не нацарапано, — кроме окна, плотно занавешенного тёмной шторой, и встроенного шкафа в дальнем левом углу.

В центре комнаты стоит единственный стол — без стульев. На нём — допотопная компьютерная система с монитором, которая выглядит так, будто украдена из семидесятых, и старинная пишущая машинка.

За спиной Вёрджил закрывает дверь — процедура столь же сложная, что и отпирание. С каждым щелчком засова Джо чувствует, как комната сжимается вокруг него.

Я только что позволил запереть себя в комнате с убийцей.

Шок спадает, и на его место поднимается паника.

— Что вообще происходит? — требует он, отступая к стене. — Чего вы от меня хотите?

Вёрджил стоит лицом к двери, спиной к Джо. Медленно выпрямляется.

— Всё не так, как кажется.

Джо больше не может это терпеть.

— Нет — хватит. Никакой чепухи. Я понятия не имею, о чём вы говорите. Я только что видел, как вы убили человека. Боже. Это убийство. Я только что был свидетелем убийства. — Он достаёт телефон из кармана.

— Что вы делаете? — спрашивает Вёрджил, поворачиваясь к нему.

Джо отступает дальше — спиной к стене позади.

— Звоню в полицию.

Вёрджил делает стремительный рывок — Джо едва успевает среагировать — и вырывает телефон прямо из рук.

— Эй! — кричит он — бессмысленно, — разворачиваясь и видя, как Вёрджил распахивает окно на несколько дюймов и выбрасывает телефон. — Какого чёрта! Это был мой телефон.

— Да, — говорит Вёрджил. — С полностью установленным аватаром WellBot — так что он должен был уйти.

Джо использует образовавшееся расстояние, чтобы сместиться к двери, чувствуя, как сердце колотится. Ему нужно выбраться — иначе он следующий. Боже, его убьют, и никто не узнает, что произошло.

Он добирается до двери — но та заперта так многократно, что он не может сообразить, с чего начать.

— Вам нужно убедить WellBot, что у вас всё хорошо, — говорит Вёрджил, и под его тоном чувствуется нарастающая срочность. — У них уйдёт какое-то время, чтобы понять, что вы сделали, — но вы можете это смягчить.

— Что я сделал?  — Джо качает головой. — Нет, нет. Я тут ни при чём. И вообще, как я могу с кем-нибудь связаться без телефона?

Вёрджил кивает на старый компьютер.

— Нет, — говорит Джо. — Не буду.

Вёрджил вздыхает, снова достаёт пистолет из кармана пиджака и наводит его прямо на голову Джо. Чудо, что тот не мочится.

— Ладно, хрен с ним! Уберите эту штуку. Я сделаю всё, что вы скажете. Сделаю.

Вёрджил улыбается — но пистолет не убирает. Другой рукой он нажимает большую кнопку на боку машины, и та оживает с гулом, похожим на двигатель на взлёте.

— Я уже настроил всё на ваш профиль. Для общения вам понадобится машинка. Это дико сложная система, но кое-как работает.

К задней части машинки прикреплены провода, соединяющие отдельные клавиши с соседним компьютером. Джо моргает на этот абсурдный самодельный монтаж.

— П-почему? Кажется, это столько лишних шагов.

— Именно, — отвечает Вёрджил и пистолетом указывает Джо встать на колени перед этим устройством. Пол под ним, к счастью, застелен ковром — но он готов поклясться, что чувствует в считанных дюймах от затылка холодное дуло.

На чёрно-белом экране — в мучительно зернистом разрешении — светится сообщение.

Вы в порядке, Джозеф? Я давно не могу с вами связаться.

— Печатайте строго то, что я говорю, — командует Вёрджил.

Почему бы тебе тогда самому не набрать?  — не говорит Джо. Не с пистолетом у затылка.

Всё в порядке , — он копирует под диктовку Вёрджила. Были небольшие технические проблемы, но теперь я снова в сети и готовлюсь перейти к следующей задаче дня.

Вы завершили задание по печати для мистера Стэнфорта?

Нет. Я пересмотрел приоритеты рабочего процесса и пришёл к выводу, что это не первоочередная задача.

Кажется, это мудрое решение, Джозеф.

— Ладно, на этом останавливаемся, — говорит Вёрджил — с явным облегчением в голосе. Джо поднимает взгляд и видит, как тот заметно расслабляется — позволяет пистолету опуститься, напряжение вытекает из тела. Он роняет оружие, которое глухо ударяется о пол. Идёт к стене и прислоняется к ней спиной. — Даже если ничего другого, это даёт нам драгоценное время.

Эта смена поведения — и отсутствие оружия — заставляет Джо видеть человека иначе. Вёрджил выглядит чрезвычайно усталым, и на мгновение Джо готов поклясться, что за секунды на его лицо легло ещё лет десять морщин и следов прожитого.

Джо поднимается на ноги, прикидывая — не попытаться ли дотянуться до пистолета, пока есть возможность. Это может быть борьба, а он помнит, как стремительно Вёрджил бросился за телефоном. Он делает маленький шаг к оружию и пытается отвлечь внимание.

— Мистер Стэнфорт, — осторожно начинает Джо. — Что за чёрт вообще происходит?

Вёрджил на мгновение закрывает глаза, делает глубокий вдох, потом выпрямляется.

— Тот человек был ненастоящим, — говорит Вёрджил. — Мужчина… этот… как там его звали?

— Тордан Ллойд.

Вёрджил посмеивается.

— Их серверы перегружаются. Имена перемешиваются. Это хороший знак, думаю. Такая ошибка не проскочила бы пять лет назад. Значит, то, что я делаю, — работает.

— Простите, — говорит Джо, качая головой. Он незаметно делает ещё крошечный шаг к оружию. — Что именно работает?

Вёрджил переходит к стене и смотрит на математику, покрывающую её.

— Это здание — больше чем просто здание. Оно наблюдает за тобой, изолирует тебя, заставляет забывать. Не только тебя — меня тоже. Тот человек был программой безопасности, которая отслеживала меня — я не думаю, что она знала, что именно я, — скорее, отслеживала мои действия — уже какое-то время. Мне нужно было что-то, что её отвлечёт. Заставив систему сосредоточить наблюдение на тебе и соответствующим образом настроить дисциплинарный ответ, я смог застать её врасплох.

Джо сглатывает — не уверен, верит ли тому, что слышит.

— Вы говорите, что я был наживкой?

Вёрджил снова тихо смеётся.

— Ну, на работу вас взяли не за выдающееся резюме, Джозеф.

— Я не понимаю. Зачем всё это с принтером? Зачем всё это вообще?

Тот оборачивается к Джо, поднимая руки.

— Это всё здание — хотя слово «здание» тут явно не полное — работает с одной целью: увеличить производительность и устранить неэффективность и потери. Всё, что оно делает, направлено на это. Используя намеренно избыточно неэффективные методы — он кивает на замки двери, на пишущую машинку на столе, — я остаюсь вне поля зрения. Система не понимает их. Не может их разгадать. Принтеры — высший символ этого: гнать пакет эффективных данных в крайне низкоёмкий физический формат — это противоположность эффективности. Добавь несколько лишних шагов — и я могу передавать тебе послания, не попадая в поле зрения.

Джо стоит неподвижно, пока взгляд Вёрджила на нём.

— Почему бы просто не найти меня за пределами здания, если всё это так отслеживается? Прийти ко мне домой или найти меня в Subway или ещё где-нибудь?

— За пределами здания? — повторяет он. Он дарит мечтательную улыбку — одновременно добрую и отчего-то глубоко печальную. — Ах, если бы это было вариантом.

Джо вдруг вспоминает старушку из IT-офиса — Хильду — и над ним нависает тяжёлое предчувствие.

— Как… как долго вы здесь?

Бровь у Вёрджила сходится — как будто обдумывает вопрос, и печаль на лице сменяется сосредоточенностью. С внезапным приливом энергии он поднимает указательный палец.

— Надо бы ввести вас в курс дела, раз уж вы здесь.

Пружинистым шагом Вёрджил идёт к встроенному шкафу и открывает его, вытаскивая бумажный флипчарт и набор маркеров. На листах — группы графиков и статистика, уже нарисованные от руки.

— Производительность труда и жизненный уровень никогда не были в соотношении один к одному. Маркс и Энгельс знали ещё сто лет назад: когда определённые группы контролируют средства производства, результат этого производства никогда не будет распределён равномерно и справедливо. Понимаешь?

Джо моргает — не уверен, как вдруг оказался по ту сторону лекции.

— Э, да.

— И всё же корреляция существует. То есть: когда способность нации к производительности труда растёт, должен — в какой-то мере — расти и воспринимаемый уровень жизни. Когда мы можем производить больше вещей за меньшее время и с меньшими ресурсами, теоретически у нас должно быть больше вещей — и больше времени, чтобы ими наслаждаться, пусть и без прямой пропорциональности из-за политической коррупции, человеческих слабостей и всего прочего. Следуешь?

— Конечно, — говорит Джо — не особо вникая. Он косится на пистолет на полу, у самых ног, и прикидывает: достаточно ли близко, чтобы подобрать его, пока Вёрджил не заметит?

Тот поворачивается, указывая на один из своих графиков.

— Рассмотри теперь двадцать первый век. Совокупная производительность человеческой расы должна быть выше, чем когда-либо, — и не просто на какой-то процент, а на порядки. Технологии развивались быстрее, чем когда-либо считалось возможным, — от появления компьютеров до наших дней, от машинного обучения до автоматизированных приложений, до ИИ, — мы способны делать больше быстрее, чем можно было представить. Один человек на рядовой должности, пожалуй, делает за день больше, чем аналогичный работник пятидесятых — за целый месяц, исключительно благодаря росту технологической эффективности. Добавь к этому мировое население, более чем утроившееся за последние шестьдесят лет, — значит, производителей стало значительно больше. Производительность, в мировом масштабе, должна была вырасти в двадцать раз, в сто раз — а может, и больше. — Вёрджил хлопает рукой по графику, указывая на линию, экспоненциально ползущую вверх. Он ждёт какой-то реакции, но Джо не знает, что сказать. Он не может поспорить ни с одним утверждением — особенно учитывая, что у Вёрджила, судя по всему, всё посчитано. Просто не может понять, при чём тут он.

— Ладно, — говорит Джо. Он касается пистолета боком ботинка.

— Верно. — Вёрджил листает флипчарт на следующую страницу — снова со статистикой. В быстром движении Джо приседает и хватает оружие, заправляя его за спину в брюки. Холодный металл посылает дрожь вдоль позвоночника. Вёрджил стоит к нему спиной, не умолкая. — И всё же вместо того, чтобы облегчить жизнь, для большинства на планете она измеримо стала тяжелее. В глобальном севере производительность труда практически не росла с семидесятых. Большинство домохозяйств теперь содержат два человека, работающих полный рабочий день, — просто чтобы свести концы с концами. Да, это стало необходимостью — в отличие от ситуации пятьдесят лет назад. Многие вынуждены работать на нескольких работах, в более долгие часы — при том что технологии позволяют сделать больше за то же время. Производительность должна была взлететь до небес — но как-то так получается, что все работают всё тяжелее и тяжелее. Результат — уравнение с огромным пропущенным числом. Куда всё это уходит? Если это не вкладывается обратно в людей — куда уходит вся эта производительность?

Джо пожимает плечами — теперь ему немного спокойнее с пистолетом за поясом, хотя он понятия не имеет, как им пользоваться.

— Наверное, поэтому миллиардеров больше, чем когда-либо. Неравенство доходов, да?

Вёрджил кивает, энергично тряся пальцем.

— Именно об этом я и думал. Распространённая мысль. И я посчитал. Сделал математику. — Он листает к следующей странице — та покрыта почти нечитаемыми уравнениями. — Но цифры не сходятся. Количество миллиардеров — при всём их чрезмерном потреблении — даже близко не объясняет чудовищный рост производительности. Это как… нечто, чего мы не видим и о существовании чего понятия не имеем, высасывает человеческий род досуха, точно вампир. Что-то выкачивает из нас всю производительность, заставляя нас работать всё тяжелее как вид — а никто из нас не понимает, что это.

Джо смотрит на математику на доске перед собой.

— Это… весьма серьёзная гипотеза.

Вёрджил качает головой.

— Не гипотеза. — Он снова хлопает по флипчарту. — Доказано.

— Так что же это?

— Кто знает? — отвечает он. — Я знаю лишь, что оно существует. Оно обязано  существовать. Цифры не врут. Это дело моей жизни, молодой человек, и я в конце концов проследил его — в итоге — до этого здания. Сюда. Что-то сидит в самом сердце Ponos и питается жизненными соками всего нашего вида — и не отпускает.

Джо не в состоянии осмыслить весомость этого утверждения. Всё это слишком много, слишком абсурдно. Он не может сосредоточиться ни на какой этой чепухе о поддельных системах безопасности, неэффективности и производительности. Он думает только о пуле, вошедшей в голову Тордана.