— Тебе чего взять, Хэтчер?

— Черный «Джонни Уокер». Со льдом.

— Уже неделю вместе работаем, а я до сих пор не знаю, что ты пьешь, — поражался Роган. — Непорядок.

Несмотря на то что Элли очень хотелось домой — плюхнуться в ванну, растянуться на диване, — это было ее первое в 13-м участке приглашение на служебную пирушку, и она не собиралась прошляпить такую возможность. Арест Джейка Майерса отмечали в «Бандюгах», полицейском баре на 3-й авеню, между 12-й и 21-й улицами.

И хотя эта обшитая деревянными панелями пивнушка, когда-то названная в честь одной из местных ирландских банд, а теперь пестревшая наплечными знаками различия сотен полицейских и пожарных, была традиционным местом сборищ для сотрудников 13-го участка, Элли впервые отправилась туда со своими коллегами. До этого ее единственный раз приводил сюда Джесс после первого дня ее работы в отделе убийств. Это заведение было не в его вкусе, но недалеко от работы, к тому же в «счастливые часы» выпивка стоила здесь всего два доллара, а потому «Бандюги» оказались одним из тех редких мест на Манхэттене, где он мог заплатить по счету.

Сегодня вечером проставлялся Роган, поэтому притащилась половина отдела, даже те, кто не имел никакого отношения к делу Челси Харт. Когда приходит время праздновать, успехи одного становятся событием для всех.

Завидев в глубине бара знакомое лицо, она сделала Рогану знак, что скоро вернется.

— Привет, чужак.

Питер Морс поздоровался, чмокнув Элли в щеку. Она непроизвольно оглянулась — убедиться, что никто этого не заметил.

— Откуда ты узнал, что я буду здесь? — удивилась она.

— А я и не знал. Я с Киттри встречаюсь. — Питер глянул на часы. — Это он предложил пойти сюда, а сам уже на пятнадцать минут опаздывает. Похоже на него.

— Он тебя вчера заставил сидеть допоздна, при этом первым под статьей поставил свое имя, а ты с ним пить собираешься? Я думала, ты его ненавидишь.

— Не важно, он босс. И вообще, теперь вокруг него все на цыпочках ходят, после того как Джастин случайно подключилась к его телефону и подслушала, что некий доктор говорил с ним насчет опухоли. Я уверен, она все это выдумала, чтобы насолить мне, но я не собираюсь рисковать и выглядеть засранцем по отношению к нему. Он хотел работать вместе по делу Харт — и я работаю. Он хочет со мной выпить — я выпиваю.

— И он просто так выбрал «Бандюг» из всех манхэттенских баров?

— Нет, конечно. Он убежден, что в полицейских заведениях можно наковырять много полезных грязных историй. Он же не в курсе, что я нашел гораздо более приятный источник инсайдерской информации.

Питер положил ладонь ей на спину, но Элли отстранилась. На сегодня достаточно проявлять чувства прилюдно.

— Да, но я вообще-то никакой информации тебе не даю. Я просто занимаюсь с тобой сексом.

Питер щелкнул пальцами.

— Я знал, что в моем плане есть прореха. Возможно, поэтому я и впал в немилость у Киттри. Он бесится, что мы не получили хорошую фотографию убитой.

— Вы получили то же, что и «Таймс».

— Верно. А «Сан» получила другой. И теперь он заявляет: мол, мне не стоило довольствоваться тем, что передали ее родственники. Говорит, что тот снимок слишком официозный.

— А чего он ждал? Что ты зайдешь на «МайСпейс» и скопируешь снимки из сети?

— Ну, идея неплохая.

— Поздно. Мы уже сказали родным, чтобы они убрали ее страничку. Но все равно это было бы меньшим свинством, чем приставать к подругам Челси. «Сан» именно так и получила свою фотку.

— Ты уже постигаешь журналистское ремесло?

У Элли сложилось впечатление, будто Питер не согласен с ее мнением, что преследовать близких погибшего человека — это низость.

— Нет, но иначе у них бы ничего не вышло. Вечером, накануне убийства, одна из подружек Челси сделала этот снимок на свой мобильник. — Элли все еще была раздосадована, что эта фотография, где пропавшие сережки взяты крупным планом, разошлась в десятках тысяч газетных экземпляров.

Элли почувствовала чью-то руку на своем правом плече и, обернувшись, невольно приняла участие в энергичном рукопожатии. Мужчина лет сорока, который тряс ее ладонь, оказался среднего роста и комплекции; у него были очки в тонкой металлической оправе и сильно поредевшая шевелюра.

— Здравствуйте! Я Джордж Киттри. Полагаю, вы знаменитая Элли Хэтчер?

— Надеюсь, что моя известность с каждым днем уменьшается.

— Ну, это если мы станем молчать о ней. Верно, Питер? — Киттри подтолкнул явно смущенного репортера. — Не обращайте на меня внимания. Я зануда, даже если просто дурачусь.

Внешность Киттри показалась Элли смутно знакомой. Где она могла видеть его? Может, на обложке его книги?

— Мы с вами нигде не встречались?

— Нет. Но вы могли видеть меня где-нибудь здесь. Я убежден, что любой криминальный репортер, если он чего-то стоит, должен крутиться в полицейских барах. Связи решают все. Кстати, у меня были очень хорошие отношения с Фланном Макилроем.

Учитывая обстоятельства смерти Макилроя, Элли предположила, что ее имя в полицейских кругах теперь навсегда будет связано с ним.

— Что вам принести выпить? — спросил Киттри.

Оглянувшись, она увидела Джей Джея Рогана в кругу коллег из 13-го участка; рядом с ним на стойке бара скучал одинокий «Джонни Уокер», с каждой секундой становившийся все более водянистым, и взывал к ней: «Выпей меня!»

— Меня друзья ждут, — сказала она.

— Проходя мимо, я понял, что здесь какой-то праздник. Что, есть прорыв в деле Челси Харт?

— Нет, всего лишь междусобойчик после трудового дня.

«Дейли пост» скоро получит информацию из пресс-службы, хватит с них. Элли попрощалась и оставила бедолагу Питера наслаждаться свиданием с Джорджем Киттри.

Направляясь к Рогану, она увидела, что в центре внимания теперь патрульный, первым приехавший на место преступления. Она подумала, что он, наверное, не станет рассказывать о том, как расстался с завтраком и как его послали за ее одеждой.

Элли взяла со стойки свой бокал. Роган кивнул ей.

— Капра нам тут только что рассказывал, что был первым полицейским на месте преступления.

Элли увидела, что юный полицейский начал заливаться краской.

— Первым в форме. Первым — точнее, первой, — там оказалась твоя напарница…

— Эй, кто-нибудь, налейте этому офицеру еще, — весело попросила Элли.

Детектив Джон Шеннон, чей рабочий стол в отделе стоял у нее за спиной, произнес тост. Впрочем, остальные смерили ее холодными и неприветливыми взглядами. Чтобы стать своей для этих людей, требовалось явно больше, чем один арест и одна пьянка.

У нее на поясе завибрировал сотовый. На экране высветилось: «Номер неизвестен».

— Хэтчер. — Элли заткнула пальцем одно ухо.

— Здравствуйте, это Макс Донован из окружной прокуратуры.

— Вы получили наше сообщение? — спросила Элли, пробираясь к выходу из бара.

На самом деле это сообщение оставил Роган. Элли украдкой глянула на партнера.

— Да, но возможность перезвонить у меня появилась только что. Хорошая новость, лучше и быть не может. Я договорился с Ником Уорденом.

— Он донесет на Джейка?

Элли открыла свой рюкзак и вытащила картонную папку, доставленную утром из Центрального архива. В ней лежали бумаги по делу об убийстве Роберты Харрингтон, она же Робби. Оригиналы документов датировались летом 2009 года. Поскольку в ту пору Джейк Майерс не успел еще и среднюю школу закончить, связь между двумя делами представлялась неправдоподобной.

Пока Донован знакомил ее с новостями, Элли просматривала материалы.

— Без вопросов. Помогло то, что сегодня утром я рассказал ему о совпадении отпечатков и о том, что Джейка опознал водитель такси. Я сказал: «Дело на Джейка мы уже завели. Вопрос лишь в том, завести ли такое же на тебя». Как только он и его адвокат услышали, что у нас уже есть дело на Майерса и что Уорден засветился на наркотиках, все пошло как по маслу. Впрочем, этот парень оказался верным другом. Он захотел, чтобы сделка была заключена и с Хайме Родригесом.

— Вы меня разыгрываете? Преуспевающий, балующийся наркотой парень волнуется за своего дилера? Где это видано?

— А я знаю? Мне кажется, Уорден переживает, что втянул этого парня в неприятности. Он сказал, что Родригес вроде как помогал ему, сманив эту девицу дозой. Это не совсем корректно, но у меня создалось впечатление, что эта девчонка — просто прелесть.

— Да, если тощие длинные и до нелепости сексуальные в вашем вкусе.

— Вовсе нет.

— Значит, вы заключили сделку. Я думала, Родригесу грозит кое-что посерьезнее с его прошлой судимостью.

— Тогда в качестве основного правонарушения ему инкриминировали кражу со взломом и ношение оружия. Так что теперь ему светило шесть лет за второе уголовное преступление. Но мы заключили сделку. Они с Уорденом освобождаются из-под стражи. Из-за ареста Родригес потеряет работу в клубе, и ему будет нелегко устроиться куда-то еще.

— Меня вы можете не убеждать, — отозвалась Элли, по-прежнему листая бумаги по делу Харрингтон.

Ей никогда еще не встречался прокурор, которого бы заботило, одобряет она сделку с правосудием или нет. Кроме того, Элли уже давно поняла, что дела по наркотикам — не важно, сколько до этого было приводов и сколько громких заявлений делалось о беспощадной войне с ними, — оказывались ненужными, когда на кону стояло обвинение в насильственном преступлении.

— Наше дело против Майерса кажется вполне крепким. Уорден не только готов присягнуть, что Джейк выходил с Челси задолго до закрытия, у него есть реальное тому подтверждение. И это хорошо.

Элли прекратила попытки заниматься двумя делами сразу и сосредоточилась на словах Донована.

— Его адвокат представила фотографию, которую Уорден сделал в ту ночь в клубе. Он сделал этот кадр, поскольку какая-то корова — это его слова, клянусь, не мои, — строила из себя на подиуме полную идиотку. Но угадайте, кто оказался на заднем плане? Джейк Майерс, выходящий из «Пульса» рука об руку с Челси. И время там стоит: три ноль три, почти за час до закрытия.

Секс. Алкоголь. Наркотики. Теперь они поймали Майерса на лжи, доказав, что он не просто врал, но врал осознанно. Майерсу конец, если, конечно, ДНК на блузке не принадлежит кому-то еще.

— Сколько времени потребуется криминалистам для анализа пятна с блузки?

— Недельки две, но Саймон Найт клянется, что ускорит дело. Нам мэрия в затылок дышит.

— Жаль, что Майерс уперся, — проговорила Элли. — С показаниями Уордена против него можно было бы добиться признания.

— Мы все равно его прижмем. Будь все полицейские такими, как вы с напарником, моя работа была бы намного проще. Я только что говорил Найту, что вы идеальный свидетель. Толковый, четко выражающий мысли.

— Необычно для копа.

— Извините. Я не это имел в виду. Я просто ужасно неуклюже пытаюсь спросить вас, не хотите ли вы перекусить. Не знаю, как вы, а я целый день в бегах и умираю от голода.

Элли буквально ощущала, как Питер, словно лазером, буравит глазами ее затылок, пытаясь проникнуть в ту часть мозга, новую кору, где обрабатываются слова ее телефонного разговора.

— Извините, сегодня вечером я занята.

— Это значит «может быть, в другой раз» или это предельно вежливый отказ?

— Ну, в вашем изложении это звучит не очень-то вежливо, — смущенно засмеялась Элли.

— Ладно, кажется, я намек понял. Надеюсь, в моей просьбе не было ничего такого. Найт меня убьет, если я настрою нашего лучшего свидетеля против нас.

— Считайте, что я за. Людям свойственно время от времени испытывать голод. И они едят, иногда вместе. Ничего такого в этом нет.

Если Питер и подслушивал ее мысли, она была уверена, что выдержала испытание с честью. И все-таки, захлопывая крышку телефона, Элли поняла, что улыбается. Она отхлебнула из своего бокала и вернулась к чтению.

Для ознакомления с делом Харрингтон ей хватило десяти минут. Улыбка исчезла. Элли допила виски, сунула папку обратно в рюкзак и быстро отправила Питеру сообщение: «У меня еще дела, позвони позже». Морс все еще сидел со своим шефом, который болтал с несколькими знакомыми Элли полицейскими — видимо, из 13-го участка.

Когда она вернулась в компанию коллег, Джон Шеннон рассказывал историю про свидетельницу, строившую глазки его напарнику:

— Ох, она, конечно, была хороша, — сказал он, отхлебнув большой глоток янтарного пива, — ножки, как у козлика рожки.

Перекрикивая хохот, Элли поблагодарила Рогана за выпивку.

— Уже уходишь? — спросил он.

— Да. Стоит мне еще чуть-чуть выпить, и я усну прямо в баре. Звонил Макс Донован из прокуратуры.

Роган посмотрел на свой прицепленный к ремню сотовый.

— Занятно. А мне он не звонил. Эй, — обратился он ко всем, кто мог его услышать, — как вы думаете, почему молодой холостой помощник прокурора звонит Хэтчер, а не ее более опытному и не менее привлекательному напарнику?

Этот вопрос вызвал очередной взрыв хохота, превратившийся в рев, когда Элли ответила:

— Он просил твой домашний телефон.

— Отлично, — одобрил Роган, хлопнув ее по раскрытой ладони.

Надевая куртку, Элли вкратце изложила ему сообщение Донована.

— Такие новости, а ты не хочешь за них выпить? Давай, оставайся!

— Мне за тобой не угнаться. Так что я отправляюсь на боковую.

Но, выходя из бара, Элли знала, что в ближайшее время домой не попадет. Петля на шее Майерса затягивалась все туже. Однако, ознакомившись с отчетом по делу Робби Харрингтон, она задумалась, не слишком ли просто все вышло.