Когда Элли было семь лет, ее отец однажды вернулся домой с забинтованной головой.

Джерри Хэтчер больше месяца работал по делу о пропавшем ребенке. О пропаже дочери семья знала больше тридцати суток. Больше месяца они знали, что в последний раз девочку видели, когда та выходила из Кипарисового парка со взрослым мужчиной, чью внешность никто не мог описать.

Отец Элли сосредоточился на подозреваемом, которого ранее задерживали в этом парке за непристойное обнажение перед детьми. В день похищения этот тип не явился на работу. На следующий день тоже. Улика была шаткой, а дело — громким. Отец Элли сумел получить ордер. Он обнаружил тело девочки в бочке, спрятанной под ванной комнатой, прямо под новеньким джакузи подозреваемого.

Три дня спустя, сообщая новость семье ребенка, детектив Джерри Хэтчер говорил о девочке в прошедшем времени. Он не знал, как нарушить затянувшееся молчание родителей — они сидели бок о бок на диване, не сводя глаз со вставленного в рамку портрета их дочки-второклассницы. «Все говорят, у вашей дочки была такая улыбка, что в комнате светлело», — сказал он тогда.

Это сентиментальное замечание было высказано из добрых побуждений. Возможно, оно было банальным, но шло от чистого сердца. Отец убитого ребенка опрокинул кофейный столик и с такой силой толкнул Джерри Хэтчера, что тот шарахнулся головой о каминную полку. За что? За то, что слишком рано заговорил в прошедшем времени.

Среди воспоминаний Элли об отце было множество таких историй. Другие папы, вернувшись с работы, рассказывали о встречах с клиентами. Трудностях на маршруте доставки груза. Или сложном перекрестном допросе свидетелей в суде. Эллин папа объяснил, почему у него забинтована голова, и раз уж пришлось попутно рассказать историю о восьмилетней девочке, похороненной в бочке, ничего не попишешь.

Тогда Элли еще не осознавала этого, но она училась на его историях. В тот самый день она поняла, что никогда не следует использовать прошедшее время. Даже сообщая новость семье. Даже после официального опознания. Даже когда тело уже предано земле. До тех пор, пока сами родственники не начнут употреблять прошедшее время, о погибшем стоит говорить в настоящем.

Конечно, подруги Челси по-прежнему говорили о ней в настоящем. Они не знали, что ее тело лежит на столе из нержавейки в лаборатории судмедэксперта.

По 13-му участку Роган шел впереди всех — мимо стойки дежурных, комнаты совещаний, двух зарешеченных отсеков для задержанных и дальше по узкой лестнице на третий этаж в отдел убийств. Детективы быстро прошли через помещение отдела, до предела заставленное столами, стульями, картотечными шкафами и разнокалиберными коробками с уликами, ожидающими описи. Джек Чен, один из юных гражданских сотрудников, сидел на высоком стуле за стойкой приемной.

Вытащив из кармана двадцатидолларовую купюру и протянув Чену, Роган попросил его принести два кофе и слоеные пирожные. Из-за спины напарника Элли показала Чену три пальца и подмигнула.

Обходя столы, Роган направился в дальний угол отдела, затем вышел в коридор, ведущий к трем комнатам для допросов. Миновав первые две, он открыл последнюю и придержал дверь, пропуская Стефани, Джордан и Элли. Комната для допросов № 3 располагалась в самом конце коридора, реже использовалась и поэтому была самой приличной.

Там стояло всего три стула, а в центре — небольшой стол с ламинированной столешницей. Два слева. Один справа. Два детектива. Один подозреваемый. Так и было задумано.

Девушки стояли в нерешительности, пока Элли не указала им на стулья. Джордан и Стефани сели рядом, бок о бок.

Начали с имен и дат рождения. Встревоженная шатенка с хвостиком и ободком — Стефани Хайдер. Брюнетка с короткой стрижкой и татуировкой на пояснице — Джордан Маклафлин. Их пропавшую подругу звали Челси Харт.

Элли быстро записала в блокнот все три имени, в этом самом порядке. Последнее она обвела в кружок. Всем девушкам было по девятнадцать лет.

Роган предоставил ей право вести допрос.

— В гостинице вы сказали, что приехали в Нью-Йорк на весенние каникулы.

— Верно, — подтвердила Стефани. — Мы прибыли во вторник. Должны были улететь сегодня утром. Прошлой ночью Челси не вернулась в отель и, когда мы должны были выезжать в аэропорт, ее тоже не было.

Джордан поерзала на стуле. Похоже, она до сих пор думала о полете домой.

— Когда вы в последний раз видели Челси? — спросила Элли.

— Вчера ночью. Ну, можно даже сказать, сегодня утром. Мы поздно вернулись.

— Чем же вы занимались?

Девушки уставились в стол. Стефани старательно разглядывала свои перламутрово-красные ногти. Джордан покусывала нижнюю губу.

— У вас потерялась подруга. Думаю, мы не станем обращать внимания на вашу прогулку по барам.

— Мы в клуб ходили. Ушли оттуда примерно в полтретьего. — Стефани умолкла и опустила голову. — А Челси осталась.

Элли черкнула у себя в блокноте: «2.30».

— Где она осталась? Название у этого клуба есть?

— Да. Он называется «Пульс».

Элли была почти уверена, что слышала про это место — одно из самых новых и клевых заведений Манхэттена среди множества подобных. Правда, для нее такие места были слишком крутыми, и она редко ходила туда.

— Это в районе Мясного рынка, верно?

Девушки кивнули.

— В какие еще клубы вы ходили?

— Больше ни в какие, — покачала головой Стефани. — Это все.

— Ты уверена? Никуда больше не заскакивали? Может, просто забыла?

Девушки покачали головами. Они ходили только в один клуб.

— Вы пошли в клуб прямо из гостиницы? — спросила Элли.

Девушки заговорили разом, затем Джордан снова уступила подруге.

— Нет, сначала мы пошли ужинать. В какой-то ресторан в Маленькой Италии. Погодите, у меня осталось название. — Стефани сунула руку в свою черную сумочку и достала смятый клочок плотной желтой бумаги. Разгладив его пальцами, она прочитала: — «Луна».

Элли хотелось точно зафиксировать временную последовательность, пока девушки относительно спокойны, пока она еще не сообщила им новости. Она заставила их припомнить все, чем они занимались накануне. Завтракали «У Нормы» в 10.30. К 12.30 были в Музее современного искусства. В пять часов выпили по одному напитку в гостиничном баре. К шести вернулись в свои номера — собрать вещи. Сели в такси до Сохо в 19.15. В баре ресторана «Луна» были к восьми. Сели за столик в 20.30. Ели примерно с девяти до десяти. Вышли около одиннадцати и пешком дошли до «Пульса». Две девушки ушли из клуба в 2.30. Челси осталась.

Все это было занесено в блокнот. В рамках этой временной последовательности Челси обнаружил убийца.

— Весь день вы были только втроем?

Два кивка. Да.

— Никаких парней?

Две головы дружно качнулись. Нет. Элли не поверила.

— Тогда расскажите мне про ресторан, про «Луну». Вы ни с кем там не разговаривали?

— Нет, — ответила Стефани. — Мы ели одни. Ну, сначала мы выпили в баре с юристами, а потом, когда сели за столик, больше их не видели.

— Возможно ли, что Челси дала одному из них свой номер и встретилась с ним позже, вечером?

Стефани покачала головой.

— Нет. Тем парням было, наверное, лет по тридцать. Староваты для нас.

— Ты в этом уверена? — спросил Роган. — Ты говорила, вы пили с ними в баре.

— Да мы с ними, в общем-то, и не знакомились, ничего такого. Челси назвала им вымышленные имена, сказала, что мы — модели, приехали в город на автошоу. Они знали, что мы дурачимся.

Элли всегда считала, что в Нью-Йорке знакомиться проще мужчинам, но эти девочки рисовали совсем иную картину.

— А как насчет клуба? Там вы с какими-нибудь парнями знакомились?

Девушки пожали плечами, но, судя по ускользающим взглядам, немного занервничали. Потом Стефани сказала:

— Она познакомилась с какими-то ребятами в одном из ВИП-кабинетов. Мы все там тусовались.

— Какие-нибудь имена запомнили? — спросила Элли.

— Нет.

Элли посмотрела на Джордан. Та покачала головой.

— Ничего? Хотя бы имена? Или прозвища?

— В таких местах очень шумно. Ты просто говоришь, типа: «Привет, классное место, был тут раньше?» В таком духе, а если хочешь и правда поговорить, надо выходить наружу.

— А вы не видели, Челси выходила?

Головы снова качнулись.

— Ладно, а с кем-нибудь в особенности Челси в этом ВИП-кабинете общалась? Или только с большой компанией?

— В основном со всей компанией, — отозвалась Стефани. — Но, когда мы только пришли туда, она разговорилась с одним парнем, он как раз и привел нас в ВИП-кабинет.

— Можешь описать его?

— Он высокий, метр восемьдесят два, наверное. Такой лохматый, волосы светло-песочные. Симпатичный.

— А, я его помню, — поддержала Джордан. — Челси была с ним часа два, наверное. Танцевали они. Крутой такой, симпатичный парнишка.

— Это был просто флирт, — напомнила Стефани.

— Да знаю я. Говорю только, я заметила.

— Значит, тебе он тоже приглянулся? — поинтересовалась Элли.

Джордан кивнула.

— Он похож на Зака Эфрона, только чуток постарше. Ну, знаете, не красавец, но симпатичный.

— А откуда я должна его знать?

— «Классный мюзикл»? «Лак для волос»? Да он во всех бульварных журнальчиках появлялся.

Чувствуя себя несколько старше, чем минуту назад, Элли постаралась не думать, насколько было бы проще, если б народ в манхэттенских клубах стал представляться друг другу, как делают все нормальные люди. Теперь ей нужно было усадить этих девочек с полицейским художником в слабой надежде найти кого-то, видимо, похожего на постаревшего подросткового кумира и, возможно, не имеющего никакого отношения к смерти Челси.

— Так, Джордан. Ты сказала, Челси провела с этим парнем пару часов. Еще с кем-нибудь ты ее видела?

Джордан покачала головой, но заговорила Стефани.

— Да, она танцевала еще с одним типом, когда я пришла сказать ей, что мы уходим. Правда, я его не очень разглядела. Он жутко мешал мне, когда я пыталась увести Челси. Боже мой, зачем я дала себя уговорить! Надо было все-таки заставить ее пойти с нами домой.

Джордан сказала Стефани, что та не виновата. Элли показалось, что эти слова произносились сегодня утром уже много раз.

— Ты что-нибудь можешь про него вспомнить?

Стефани хмыкнула:

— Ага. Я обозвала его Дюран Дюран — из-за выпендрежной прически, короткого ирокеза.

— Волосы уложены гелем и торчат на макушке? — спросила Элли.

— Точно, — согласилась Стефани. — И одет он был как звезда восьмидесятых. Узкие штаны. Узкий галстук. Дурацкий вид.

— А как насчет общих параметров? Рост, вес, возраст?

— Тоже вроде высокий. Но не такой, как первый. Примерно метр восемьдесят. Немного старше нас, возможно, двадцать с чем-то. Темно-каштановые волосы. Кажется, худой. Я, правда, особо внимания на него не обратила, но, наверное, узнала бы, если бы снова увидела.

— Что ж, я понимаю, за таким нарядом человека не разглядишь. — Элли надеялась, что небольшая доза юмора позволит предотвратить очередной всплеск раскаяния Стефани.

— А еще Челси называла его Джейк.

— Это его имя? — уточнила Элли.

— Нет, это из-за Джейка Джилленхола. У Челси была такая манера: если кто-то внешне был похож на знаменитость, она его этим именем и звала. Так вот, я этого парня не разглядела, но, по словам Челси, он был похож на Джейка Джилленхола.

Теперь Элли понимала, почему парень с такой внешностью, невзирая на его прикид, мог привлечь внимание девятнадцатилетней девчонки из Индианы.

— Хорошо. Итак, у нас есть лохматый парень, который привел вас в ВИП-кабинет и по-дурацки одетый Джейк, — подытожила Элли. — Еще кого-нибудь с прошлого вечера помните?

Нет.

— А как насчет возвращения? У Челси есть парень?

— Он не здесь, — сообщила Стефани.

— А где он? — поинтересовалась Элли.

— В Индиане. Он поехал в Канкун на каникулы, но вчера вернулся, чтобы не пропустить занятия. О боже, он с ума сойдет, когда не обнаружит нас в самолете.

— Побеспокоимся об этом позже. Как его зовут?

— Марк. Марк Линтон.

Еще два слова в блокнот. Элли не волновало, где ночует этот парень — пусть даже в тропических лесах Амазонки. Пока она не проверит его местонахождение, он останется подозреваемым.

— Кто еще?

Стефани вскинула голову, явно недовольная вопросом. Джордан укоризненно взглянула на подругу.

— Был еще кто-то помимо Марка Линтона? — повторила Элли. — Я к тому, что они ведь не были женаты, верно?

— Не были, — задиристо ответила Стефани. — Но они встречались. Причем уже месяцев девять. Он ее парень, понятно? Ну, танцевала она вчера с другими, так и мы тоже.

— Ладно, я поняла. Извини, если обидела. Просто мне казалось, что в колледжах все еще ходят на свидания с несколькими людьми. Девочки, а вы сами-то как? Может, вам перерыв нужен — умыться и все такое?

Джордан подняла руку.

— Детектив Роган тебя проводит.

Джордан прошмыгнула мимо подруги и последовала за Джей Джеем; тем временем Элли продолжила расспрашивать Стефани. Врагов у Челси не было. Никто за девушками не следил. Никто не преследовал. За время каникул не было никаких пошлых интрижек, никаких дел с наркотиками. Парни в «Пульсе» казались вполне безобидными, но Челси все равно не стоило с ними оставаться.

Это была просто веселая ночь. И действительно, перед тем как подруги расстались, Челси сказала Стефани, что это лучшая ночь в ее жизни.

Когда Роган и Джордан вернулись, напарник бросил на Элли многозначительный взгляд, которого она и ожидала.

— Хорошо, девочки, вы молодцы. И очень нам помогли. Нам нужно кое-куда позвонить, и мы сразу вернемся.

Элли с напарником вышли в коридор. Когда дверь закрылась, она спросила:

— Ну что?

— Мисс Всеамериканская Невинность, клянусь своей черной задницей.

Элли изобразила осуждение и, цокнув языком, назвала напарника полным именем:

— Боже мой, Джеффри Джеймс, вы так циничны!

Факты. Реальность. Истина. Временная последовательность. Все это на первый взгляд объективно. Абсолютно. Как черное и белое.

Но на самом деле это не так. Иногда рассказ меняется, поскольку свидетель лжет. Но чаще — просто потому, что у истории есть и другая сторона.

По словам Рогана, он легко расколол Джордан.

— Когда она вышла из туалета, я остановил ее и сказал, что заметил, как она посмотрела на Стефани, когда та заявила, будто у Челси был только один парень. Она выдала обычное: «Я ничего не хочу говорить о своей подруге».

— И тогда ты сказал, что нам нужна правда, иначе мы не сможем помочь.

Роган кивнул.

— Челси вчера оттянулась по полной. Ночью все девчонки были под газом, но Челси, вероятно, больше всех. А она была деваха отвязная. Да, у нее был парень, Марк Линтон, однако это не останавливало ее от флирта с другими у него за спиной, а то и прямо перед носом.

— Она только флиртовала, или что-то за этим следовало?

— Вот тут девушка не слишком уверена. Она лично видела, как Челси обжималась с парнями в барах — не вчера вечером, но раньше. Думаю, она подозревает, что время от времени дело заходило и дальше, но точно сказать не могла, а злословить в данных обстоятельствах не стала.

— У нас мало времени, скоро все об этом узнают, — сказала Элли.

Местные криминальные репортеры охотно набрасываются на дела, в которых замешаны молодые привлекательные женщины, чьи фотографии отлично смотрятся на первых полосах. А тут еще туристка, модный ночной клуб в самом злачном месте Манхэттена. История Челси Харт станет настоящим хитом.

— Нам надо успеть связаться с родителями, до того как этот дурачок обнаружит отсутствие девушек в самолете, — добавил Роган. — И нам определенно стоит заручиться поддержкой шефа.

Идея привлечь лейтенанта Дэна Экелса к делу, по которому работала Элли, вызывала очень большие сомнения. Сказать, что Элли не входила в число его любимых подчиненных, — все равно что утверждать, будто мышки неплохо относятся к кошкам.

— По крайней мере ты можешь подкрепиться, прежде чем предстанешь перед начальством.

Из-за угла показался Джек Чен, ловко балансирующий подставкой с тремя пластиковыми стаканами кофе и пакетом со слойками. Элли догадалась, что и то, и другое куплено в кулинарии на 3-й авеню. Взяв один из стаканов, она вынула из пакета вишневую слойку и салфетку. Чен протянул Рогану пять долларов с мелочью. Роган отмахнулся, и Чен, поблагодарив, понес оставшееся угощение девушкам.

Элли глотнула долгожданного кофе.

— Встретимся здесь в десять? — предложил Роган.

— Ты куда-то уходишь?

— Пойду к девушкам, подготовлю их к работе с нашим художником, — объяснил он, указав большим пальцем себе за спину. — А тебе все-таки придется рассказать Экелсу о своей утренней пробежке.