К вечеру Арина устала. Усталость навалилась сразу, как большой, наполненный камнями мешок.

Они проехали за день четыре озера и сейчас возвращались обратно в деревню. Тайную магию девушка почувствовала только на первом Шайтан- озере. Потом было Линёво, Щучье и Данилово. Красивые места, чистая вода и… куча народу. Оказалось, что все эти три озера местные жители используют в качестве мест отдыха и совсем не почитают каким-то особенным образом.

Когда они приехали на Линёво, Арине вообще показалось, что она оказалась на базарной площади. Куча торговых киосков, запах шашлыков и беляшей, куча галдящих ребятишек…

– Это тоже одно из пяти озёр? – спросила она Валеру удивлённо.

– Да, – ответил Валера, – в нём много энергии жизни.

«Энергии суеты в нём много, а не жизни», – подумала Арина. Она сначала даже не хотела заходить в озеро купаться, но потом увидела утку с выводком утят, которая спокойно плавала недалеко от берега в зарослях осоки. Ей не было никакого дела до толпы отдыхающих, она с настойчивостью хорошей матери учила своих утяток плавать.

«А может, и правда, главный урок этого озера – это умение отстраниться от суеты и просто делать своё дело», – подумала она и, переодев купальник, побежала к воде.

Вода возле берега была прохладной – её взболтали дети, которые резвились на мели. Арина почувствовала, как тело начинает напрягаться. Тем не менее, она поплыла дальше. Вода стала теплее, и это помогло немного расслабиться.

«Привет, озеро!» – мысленно поприветствовала она водное пространство и попыталась отстраниться от суеты, что царила вокруг.

В какое-то мгновение почувствовался лёгкий, но вполне заметный толчок в спину, и тихий, едва слышимый голос прошелестел: «Привет!».

Арина нисколько не удивилась и не испугалась. Она с детства была храброй девочкой, да и, конечно, дочерью своих отца и матери. Поэтому в ней уживалась чувствительность, принятие невероятности мира и при этом здоровый скептицизм.

Пловчиха раскинулась звёздочкой на поверхности озера и почувствовала, как распущенные волосы образовали в воде вокруг её головы ореол. Высокое синее небо, яркое солнце, мягкое движение воды. Она закрыла глаза.

«Жить в этом мире значит уважать его. С его законами, достоинствами и недостатками. Если мы пришли сюда обрести опыт земного существования, значит, нужно сделать всё, чтобы эту задачу выполнить. Научиться жить в гармонии с самим собой и окружающим миром, чувствовать природу и своё естество, следовать призва- нию и зову. Но как узнать своё истинное призвание? Зачем, для чего ты родился на этой земле?».

Мысли потоком проносилось у неё в голове, и, наверное, если б кто-то мог их услышать, то был бы немало удивлен. Нечасто встретишь молодую девушку, которой и за двадцать-то не особенно перевалило, а уже всерьёз размышляющую о подобных вещах. Ведь обычно в таком возрасте все они думают лишь о любви и новых платьях, ну, может, иногда о путешествиях, возможной карьере, но уж точно не о предназначении.

Чуть приподняла голову на послышавшийся шум. Недалеко проплывала моторная лодка с весёлой компанией на борту.

«Ты пчела, я твой пчеловод…» – гнусавила заунывная песня.

«Дурацкая песня», – подумала Арина. Она не была взыскательным меломаном, но музыку любила – классику, джаз, русский этно-фолк, а ещё старые песни. То же, что слушала нынешняя молодежь, ей в основном не нравилось. Подружки шутя называли девушку старомодной аристократкой, но она не обижалась.

– Лучше иметь странный вкус, чем страдать безвкусием, – отвечала обычно в таких случаях, улыбаясь.

Наплававшись вдоволь, она уже хотела было возвращаться обратно. Видела издалека маму и Миру, которые переговаривались на берегу и вытирались полотенцами, Стаса, что пил кофе из пластикового стаканчика, стоя возле них. В этот раз он решил не купаться. Как вдруг снова почувствовала лёгкий толчок в спину.

«Умение реализовать себя в этом мире – вот в чём сила этого озера. Социальный, социумный успех. А что? Ведь это тоже важно. Особенно в начале пути».

* * *

Щучье озеро оказалось поменьше размером, и людей на нём тоже присутствовало поменьше. Здесь было тише, однако Арина отметила, что именно здесь суета гораздо больше отвлекает её от собственных переживаний и даже немного раздражает.

– А чем примечательно Щучье? – спросила девушка у Валеры, пока они ехали от одного озера к другому.

– Ну, мнений много, – улыбнулся Валера, – но почти все говорят, что у этого озера мягкая, женская энергия.

– У хозяйки этого озера часто просят женского счастья, – вмешалась в разговор Мира, проснувшаяся от того, что машина подпрыгнула на неровной дороге.

– Хм, – Арина наморщила лоб.

У неё было много поклонников, как близких по возрасту, так и намного старше. Ей уже неоднократно предлагали замуж. Но в момент, когда Мира упомянула женское счастье, в голове странным образом почему-то возник образ нового знакомого – Радомира.

Женское счастье. Как много она слышала об этом. Конечно же, это любовь. У Арины, когда она училась в школе, был роман с мальчиком из соседнего класса. Потом школа закончилась, а вместе с ней и роман. Нет, сначала они созванивались и списывались часто: Саша уехал в другой город поступать в военное училище. Время шло. А именно им, временем, обычно и проверяются чувства. В тот раз проверку они не прошли.

Потом, уже в институте, случилась парочка романов, но сама Арина не чувствовала, что это нечто важное, главное. Происходящее больше напоминало ей сериал из телевизора. Дело в том, что у неё с детства было особое чутьё. Она удивительным образом могла отличить ложь от правды, искренность от притворства. Хотя никому и никогда об этом не говорила, кроме Ярика, пожалуй.

К любви в целом девушка относилась философски и даже как-то отстранённо. В отношениях позволяла себя любить и о себе заботиться. Но о будущем не думала, а на вопросы других отвечала, что планирует оставаться свободной и одинокой, полностью посвятив себя лингвистике. Уж очень привлекала её эта профессия.

Другие девочки выходили замуж, разводились, бегали по гадалкам и на всякие семинары из серии: «Женщина-берегиня», «Что такое женская энергия и сила?», а она просто наблюдала. Но на самом деле знала, где эта женская сила находится. Интуитивно знала.

Почему же сейчас, когда Мира только упомянула о женском счастье, ей пришёл в голову этот длинноволосый шалопай по имени Радомир? Да ещё и клоун.

Клоунами Арина считала тех, кто, как она говорила сама, «на базе древних духовных знаний вырабатывают теории, позволяющие удовлетворить свои личные, больные амбиции, облачить их в красивую форму, позвать за собой людей, внушая им ощущение исключительности и величия, а потом – просто снимать сливки».

Тех, кто пытался сделать то же самое, но без применения древних духовных знаний, она считала невеждами.

Эта классификация была только в её голове и не более того. Она ведь была действительно умной, а ещё очень чувствительной девушкой. Хотя, вероятно, это была не просто чувствительность, а что-то другое. Такой уж уродилась.

Если же в её жизни однажды появлялся настоящий, искренний человек, да ещё и носитель истинных знаний, то она была готова, как губка, впитывать каждое слово и следовать за этими знаниями хоть на край света.

Вода в Щучьем была намного теплее и ласковее.

«Наверное, настоящая любовь такая и есть. Чистая, тёплая, ласковая», – думала Арина, уплывая к середине озера.

Девушка хорошо знала, в какой семье родилась и кем были её родители. Обожала отца, хотя он погиб, когда она была ещё достаточно маленькой. Маму побаивалась, чувствуя огромную силу, что живёт у неё внутри. При этом понимала, что сила эта родственная. Придёт время, и она сама станет её хранительницей, добавив к ней то, большое и непостижимое, что пока дремлет в груди у неё. Да, так всё и было. Однако маму она побаивалась и сейчас.

А вот брат был просто братом – самым родным и любимым человеком на земле. С ним она делила все радости-неудачи, ему рассказывала все истории своей совсем не разнообразной жизни, могла попросить совета, поддержки, и даже дружеского пинка. Он был её персональным психологом, ангелом-хранителем и богом. Причём в одном лице.

Недалеко от берега цвело множество различных кувшинок – и небольших жёлтых, и разных розовых, и больших белых, что в народе зовут водяными лилиями. Издалека могло показаться, что заводь устлана распустившимися экзотическими лотосами. Арине захотелось подплыть поближе к большому белому цветку. Она сделала несколько плавных движений и почувствовала, как скользкие водоросли коснулись тела, стали настырно путаться в ногах. Это её нисколько не смутило, девушка с детства была не из пугливых, поэтому с завидным упорством пробиралась к белоснежной красоте.

В голове почему-то вдруг всплыла детская сказка о красавице и чудовище. «А может, и у этого прекрасного цветка есть свой заколдованный принц», – подумалось ей невзначай.

«Есть… есть… есть…» – тихо прозвучало в воздухе.

– Эй, русалка, у тебя уже хвост вырос или ещё нет? – пошутил Стас. – Давай на берег, а то губы посинели, как у утопленницы.

– Прекрати свои ментовские шутки, – толкнула его в бок Мира, – вечно ты не вовремя со своим топорным юмором.

– Как умею, так и шучу, – незло огрызнулся Стас.

– Ну что, попросила у хозяйки озера женского счастья, – поинтересовался Валера, – или забыла?

– Забыла, – улыбнулась Арина, а сама подумала, что не просить у хозяйки озера счастья нужно, а благодарить. Озеро ведь благодатью тебя омывает и любовью, а уж как ты эту благодать в мир понесёшь – зависит только от тебя.

* * *

Данилово озеро было самым большим из всех четырёх озер. От него исходила такая невероятная сила и тишина, что Арина на несколько мгновений закрыла глаза, вдыхая, впитывая в себя его величие и безграничность. Да-да, именно безграничность. Казалось, что земные границы этого озера – просто оптическая иллюзия, созданная природой, а на самом деле границ у озера нет.

Народу вокруг было предостаточно, однако странно – тишина и величие озера от этого ни капельки не страдали. «Как в раю, – подумала Арина, – тихо, благодатно и всем хватает места».

Ей повезло, на Даниловом, оказывается, водилась голубая лечебная глина, врачующая различные хвори. Поэтому все: и Стас, и мама, и Мира, и даже Валера через несколько минут были вымазаны с ног до головы и теперь сушились на солнце. А до неё действительно никому не было дела.

Она зашла в озеро и поплыла. Всё дальше, дальше и дальше. Направляясь в самое сердце озера. А потом, как обычно, перевернулась на спину и развела руки в стороны. Звёздочкой.

В первый момент ей показалось, что она уснула, но, пошевелив пальцами, поняла, что не спит.

Что это было – так и осталось для неё загадкой: она вдруг увидела прекрасную ладью – лёгкую, быстрокрылую, в богатом убранстве. Её силуэт чётко вырисовывался на фоне яркого летнего неба. На ладье были сложены квадратом дрова, а сверху на них лежала в драгоценных одеждах мёртвая, невероятной красоты девушка.

Арина приподнялась в воде, тёрла глаза, но ладья никуда не девалась. Она продолжала плыть параллельно с Ариной, так близко, что та могла разглядеть даже узор на дорогой, шитой золотом свите красавицы, хотя и не настолько, чтобы Арина могла разом до неё доплыть.

«Ерунда какая-то», – подумала девушка и оглянулась на людей, что плескались у пляжа. Но, похоже, кроме неё ладью не видел никто. Пока она оглядывалась, ладья вдруг стала гореть, вспыхнув ярким, ненасытным огнём. Сначала Арина испугалась и даже хотела отплыть в сторону, но вдруг поняла, что пламя не обжигает.

«Дарю тебе землю, дарю тебе воду, дарю тебе пламя», – отчётливо послышалось рядом.

Пловчиха покрутила головой, осмотрелась внимательней – никого поблизости не было и в помине. Ладья тем временем догорела и пошла ко дну, только обугленное бревно, что неспешно проплыло рядом, напомнило ей, что это был не сон.

«Сказка. Ей-богу, сказка. Бабушка много таких в детстве рассказывала…».

Бабушка… Как жаль, что столько времени своей жизни они прожили так далеко друг от друга. Но Арина всегда чувствовала необычайное родство с ней. Честно говоря, иногда ей казалось, что бабушка гораздо ближе и роднее, чем даже мама.

– Арина! Арина-а! – услышала она и повернула голову на голос.

На краю деревянного пирса стояла Мира, маша обеими руками, как ветряная мельница, чтобы привлечь внимание. Арина отмахнулась в ответ, мол, слышу-слышу, плыву. А сама почувствовала лёгкую досаду.

«Вот бы сюда одной приехать. Без этой честной компании. Тут так здорово и действительно сказочно», – подумала. Но сейчас делать нечего, нужно возвращаться обратно. Глубоко вздохнув, Арина повернула к берегу, методично совершая гребок за гребком.

Когда они снова вернулись в «Ладное подворье», солнце близилось к своему закату. Возле ворот стоял Влад и разговаривал с каким-то парнем. Издалека Арине показалось, что это её утренний знакомый. Но пока они подъехали поближе, Влад уже успел остаться один.

– А я вам баньку истопил. Как обычно, – улыбнулся он в усы.

– Супер, – выдохнул Стас, – то, что нужно. После таких поездочек мне всегда хочется восстановиться и расслабиться.

Эта фраза в который раз подтвердила Арине, что её мама, Мира и Стас здесь гости нередкие. Странно. Мама никогда ей об этом не рассказывала. Может, потому, что она её и не расспрашивала особо? Ведь у молодых девушек всегда много других интересов, которые никак не пересекаются с интересами их мам. Увы. Проверенный факт.

– Ну как, девонька, понравилось у нас? – обратился к Арине Влад.

– Огонь, – оттопырила та большой палец, задорно прищурившись, – просто огонь!

– А заодно земля и вода, – добавил негромко Влад.

В первое мгновение Арина «притормозила», совершенно не понимая, к чему это он, но память тут же вытолкнула на поверхность образ ладьи, привидевшейся ей на Даниловом.

«Он знает? Откуда?» – пробежала мысль, однако спросить вслух не решилась, а выдала совершенно иное:

– Влад, вон там объявление висит. Проводник водит людей на пятое озеро

– Потаённое. А утром вы говорили, что озёр четыре.

Влад улыбнулся. Он понял, что она не захотела показывать ему причастность к красивой, сказочной тайне, поэтому весело ответил:

– За деньги, девонька, тебя не только на Потаённое озеро сводят, но и к нечистому на рога. Неужто озеро бы назвали Потаённым, если б к нему каждый встречный- поперечный мог спокойно дойти? Пусть даже с проводником. Тут дело нехитрое: сюда разный люд едет, требует пять озёр. Вот местные и нашли небольшое озерцо-болотце относительно недалеко отсюда. За умеренную плату возят туда настырных зевак.

– Значит, это озерцо-болотце никакой силыне имеет?

–тКак не имеет? Имеет. Тут всё силу имеет. Место такое, – замешкался он слегка, подбирая слова, – не простое. Тут и камни, и деревья силу несут. Пуп Земли рядом. Ничего удивительного. Но озеро Потаённое, как я тебе, девонька, раньше и говорил, в другом месте находится. В баню Арина не пошла, очень устала. Четыре озера, долгая дорога, бессонная ночь. Она оставила маму с Мирой и Стасом в кафе, где они допивали чай перед походом в баню, а сама пошла в домик отдыхать.

Хозяйство у Влада было достойное. Арине предстояло пройти по улице, потом зайти во двор, пересечь задний – хозяйственный двор – и только после этого зайти на площадку, на которой было построено два больших гостевых дома. А сразу за домами начинался сосновый лес и высокий берег старицы Тары.

В загоне на хозяйственном дворе гуляли ослики: двое взрослых и один совсем малыш. Влад упоминал, что он родился накануне, ночью. Маленький ослик ещё не совсем уверенно стоял на своих тонких ножках, прижимаясь к матери. Арина подошла к загону и осторожно протянула руку. Малыш дал себя погладить и поднял на неё глаза. В них было так много неба и солнца!

«Надо же, вроде животное, а глаза, как у человека, – подумала Арина. – Впрочем, Влад же сказал, что тут всё необычное. Пуп Земли рядом. Странно. Когда пару лет назад были в Израиле, местные тоже хвастались, что, мол, Пуп Земли у них находится. Кто прав? Где же он на самом деле? Если слушать свои ощущения, то тут они круче. Ладно, не время для размышлений, пора спать, спать… спать… спать…».

А ночью ей снова приснился тот же сон. Длинный белый коридор и огненное чудовище с множеством глаз. Она пытается сбежать, но понимает, что это невозможно. – Чернобыль! – звучит в воздухе набатом. – Чернобыль! Горькая полынь!

При чём тут горькая полынь, девушка понять не может. Кровь стучит у неё в висках, и каждый пульсирующий удар, как убыстрённый щелчок метронома, который подгоняет спасать себя. Но времени всё меньше, огненное чудовище уже совсем рядом, оно открыло свою пасть, чтобы совсем скоро поглотить её целиком. И в это самое мгновение она ощущает поток холода, идущий откуда-то сверху, как и грозный бесстрастный голос:

«Ария! Сюда! Сюда! Слышишь, Ария?».

Девушка машинально поднимает глаза, чувствуя, как огромные руки-крылья подхватывают её и уносят в вышину, в вертикальную шахту, которая вдруг появилась над головой.

А дальше – тёмное небо, белые пуховые облака, невозможность разглядеть что-либо: ни себя, ни окружающий мир, ни своего спасителя. Только прохлада и движение.

– Ария! Ты слышишь меня? Ария! – напоминает о себе всё тот же бесстрастный голос.

Снова и снова вглядывается девушка в неизвестность с надеждой хоть мельком увидеть его обладателя, но облака, как мягкая вата, обволакивают и закрывают обзор.

– Ария!

– Я слышу! – кричит она, понимая, что голос также застревает и глохнет в этой белой вате, окружившей её вокруг.

«Но почему Ария? Мое имя Арина», – проносится в голове, и она открывает глаза.

Утро ещё едва молодилось. Но летний день – ранний день! Уже в четвёртом часу начинает потихоньку светать, а поближе к пяти и солнышко может выглянуть. Вот и сейчас на часах было 4:30 утра, а на улице уже посветлело, птицы щебечут. Арина взглянула на маму и Миру, которые мирно спали на соседних кроватях, и решила им не мешать. Тихонько встала, накинула сверху на ночную рубашку кофту и вышла на улицу.

В округе было шумно от гомона птиц. На хозяйственном дворе фыркали лошади и грустно вздыхали коровы. Верхушками сосен гулял лёгкий ветер, покачивая их из стороны в сторону. И от этого покачивания пространство наполнялось тихим шипяще-шелестящим звуком.

Арина вышла за изгородь, окунаясь в лес. С кустов сразу поднялись хмарь мошек и комаров, дружно накинувшихся на свежую молодую добычу. Но девушка была из породы настойчивых, она не привыкла отступать. Отломив ветку молодого орешника, чтобы отгонять назойливых «гостей», продолжила углубляться в лес, пока не остановилась на краю высокого обрыва. Там, внизу, раскинулись большой заливной луг и старица речки Тары. Невероятная красота раннего утра наполняла природу. Благословение и благодать.

– Сегодня ты получишь силу, благословение и амулет, – неожиданно услышала тихий голос.

Повернулась. За спиной было пусто.

– Не старайся меня увидеть, – послышалось с другой стороны. – Не сможешь, – девушка опять развернулась на голос и снова не увидела ничего, кроме деревьев и кустарника.

– Ты должна принять эти дары и пообещать… – не унимался голос.

– Я могу отказаться? – прервала Арина рассказчика, решив не сдаваться.

За неё, видите ли, всё решили. Она должна! Нет! Никому и ничего не должна! Разве что маме и Ярику.

– Нет! Не можешь. Ты не откажешься. Ты избранная.

– Круто, конечно, но я не хочу никаких подарков и благословений. Кто меня избрал? Когда? Не помню такого! – внутри поднималась сила противоречия.

И вдруг её захлестнуло ощущение полёта. Того самого, который она испытала во сне. А затем грозный и бесстрастный голос сказал:

– Ария! Ты уже в пути. И ты не можешь его оставить.

Этому голосу она возражать не решилась, только и смогла спросить:

– Почему Ария? Моё имя – Арина.

– Да. Для людей ты Арина. Для богов – Ария. Та, которая несёт в себе силу стихий. Та, которая служит великой Матушке Земле Ар!

Арина снова огляделась по сторонам, вокруг не было ни души.

– Кто же со мной разговаривает? Кто вы? – вопрошала она.

Но ответа не последовало. Только щебет птиц и тихий шум ветра в кронах сосен. Медленно поднимающееся солнце показало над горизонтом свой яркий край. Его лучи раскрашивали окружающий мир в удивительные краски. Один из лучей ненароком легонько коснулся лица девушки. Она ощутила мягкое приятное тепло и… рухнула в небытие.

* * *

Спустя какое-то время чувства вернулись к ней разом. Арина помотала головой, чтобы окончательно прийти в себя, и обнаружила, что солнце уже совсем взошло, а она лежит на мягком ковре из травы и мха, вся с головы до ног облепленная мошками, комарами, слепнями… Фу! Быстро подхватившись и разогнав прожорливую братию, побежала к домику. Ей пришла в голову настоятельная мысль искупаться в Таре. Поэтому, тихонько зайдя в комнату, девушка переоделась, взяла в руки полотенце и снова вышла на улицу.

Вода в реке была достаточно бодрящей, но Арину это не смущало. События прошлой ночи и утра погрузили её в какое-то особое состояние. С одной стороны, чувствительность тела стала меньше. Острота камней под ногами, леденящая прохлада утренней воды и ветра, зуд от бесчисленных укусов насекомых на коже ощущались гораздо тише, почти незаметно. С другой стороны, что-то большое, неповоротливое наполнило её изнутри. И от этого было как-то хорошо и плохо одновременно. Какой-то части её естества хотелось с этим немедленно разобраться, другой же части разбираться совершенно ни с чем не хотелось. Поэтому купальщица, недолго думая, перевернулась на спину и позволила течению реки свободно нести её вперёд.

– Эй, русалка, куда путь держишь? Опять в свою русалочью страну?

Выныривая из прострации полного расслабления, Арина не сразу поняла, что обращаются к ней. И что это абсолютно обычный живой человек, который плывёт рядом. Утренние мистические события порядком выбили её из колеи.

– Я же говорил, что мы ещё встретимся, – продолжал голос, и девушка приподняла голову, озираясь.

Недалеко, параллельно с ней, рассекал водную гладь широкими плавными взмахами мускулистый парень. Тот самый Радомир, с которым она познакомилась вчера, во время такого же утреннего купания.

– Привет! – наконец-то нашлась Арина.

– Какие планы на сегодня у русалок? – снова спросил Радомир.

– Не знаю. А что, есть конкретные предложения?

– Есть. Давай я тебя на Пуп свожу.

– На машине? – не поняла девушка.

– Зачем на машине? Пешком. Ну, на велике могу, – парень широко улыбнулся.

«И всё-таки дурацкая у него улыбка», – подумала Арина, однако вслух сказала:

– А давай! Полагаю, это будет занимательно!

– Ещё как! – снова улыбнулся Радомир своей дурацкой улыбкой, – не пожалеешь!

– Когда?

– Пожалуй, часов в девять. Позавтракаем и поедем. Годится?

– Нормально. А сейчас сколько? Времени сколько? – уточнила.

– У меня часов нет. Но, судя по солнцу, часов семь утра.

– Ты умеешь определять время по солнцу?

– Да, могу. А чего там сложного? – Радомир просто лучился своей дурацкой улыбкой, как новый пятак.

Арине хотелось ещё что-то спросить, но она промолчала, решила оставить на потом. Они ведь собираются сегодня вместе сходить на сам Пуп Земли. Вот и будет о чём поговорить по дороге. Неловких пауз и вынужденного молчания Арина терпеть не могла, ну не получалось у неё это, и всё тут.

– Где и когда встречаемся?

– В кафе у Влада, через час – час с небольшим. Там позавтракаем и двинем. Согласна?

– В принципе, да.

– Ну, тогда до встречи, – и Радомир активно заработал руками, направляясь к берегу.

Когда девушка вернулась в комнату, то заметила, что мамы уже нет. Мира же по-прежнему крепко спала. Арине не хотелось её будить своей суетой, поэтому она снова тихонько вышла на улицу. Села на крыльцо и закрыла глаза.

Утреннее солнце грело ласково и приятно, лёгкий ветерок овевал нежной прохладой. Воздух был до краёв наполнен запахами лета: сочной зелени, скошенной травы с терпким сосновым привкусом леса и медового перегретого разнотравья.

«Как же хорошо!» – мысли медленно и лениво двигались в голове, тело разомлело.

«Доброе утро, лесная фея!» – услышала за спиной девушка и открыла глаза. Повернулась. На крыльце стояли Мира и Стас.

– Доброе! – весело, но немного сонно, ответила она, потягиваясь.

– А ты поэт, оказывается, – заметила Мира, обращаясь к Стасу, – слова какие знаешь – лесная фея. За пять лет нашего знакомства впервые слышу от тебя подобную изящную словесность.

– Ну, это с кем поведешься, – парировал Стас.

– Пора собираться, умываться и ехать к Владу завтракать. Планов на сегодня громадьё, – услышала Арина мамин голос и повернула голову.

Мама заходила в калитку со стороны леса.

– И какие планы? – уточнила девушка.

– Я на Тюп поехать хочу, – ответила подошедшая мама.

– Да, хорошая идея, – поддержала её Мира.

– Аааа… я … ну, в общем, договорилась с одним человеком на Пуп сходить, – Арине почему-то не очень хотелось опять оставаться в компании мамы и её друзей.

– Это с каким таким человеком? – мама насторожилась. – Где ты его здесь взяла?

– Ладно тебе, – засмеялась Мира, – смею напомнить, что когда-то ты здесь тоже кое-кого взяла.

Арина не совсем поняла, о чём шла речь, единственное, что она почувствовала, как мама на мгновение напряглась. Но лишь на мгновение.

– Да. Ты права, – ответила она Мире. – Ну что, завтракать?

– А пошли! У Влада в кафе обычно блины и каша.

Только вот кофе нужно взять с собой. Обязательно.

– А что, в кафе кофе нету? – удивилась Арина.

– Представь себе, нет. Они его принципиально не готовят. Типа, вредная еда, – скорчила Мира смешную гримасу, – зато пельмени – основное блюдо.

– Логика железная, – улыбнулась Арина.

– Стас, ты помнишь, когда мы были в Непале, встречались с одним просветлённым Бабой. Он кофе кружками пил, одну за другой, – Мира поискала глазами успевшего отойти Стаса.

– Помню. Так то Непал, а то Окунево. Не сравнивай.

* * *

После завтрака Арина засобиралась. В окно было хорошо видно, что возле ворот уже стоит Радомир и оглядывается по сторонам.

– Сколько у меня времени на поход? – спросила она.

– Давай встретимся здесь в обед, – ответила мама.

– Чтобы потом ещё сходить на Тару, искупаться и выехать не слишком поздно, – добавил Стас.

– Ладно. Поняла.

Девушка вышла из кафе и направилась к Радомиру, спиной чувствуя провожающие взгляды.

– Ну что, пошли? – спросила она.

– Вперёд, мой юный друг, вперёд. Нас ждут великие дела, – и парень решительно зашагал по дороге.

– Эй, сударь, да вы – хам, – Арине пришлось сильно ускориться, чтобы его догнать, – нет, чтобы руку даме подать…

– Думаю это излишне, дама крайне самостоятельна. Это я ещё при первой встрече заметил, – Радомир шёл, не оборачиваясь.

Арина почувствовала лёгкий укол досады, однако это было лишь мимолётное чувство – не до того, нужно было поспевать за своим спутником.

Сначала шли молча. Арина не любила такие минуты. Она предпочитала молчать в одиночестве. Но если уж послал Бог спутника, значит, это зачем-то нужно? Значит, он может поделиться чем-то, чего она сама не знает. Но начинать разговор первой – это было против её правил. Они вышли за деревню и пошли по песчаной дороге, что вела в лес. Солнце поднималось всё выше и, хотя было ещё довольно рано, стало постепенно припекать, щедро окатывая путников пыльным зноем. На самой околице девушка увидела немалый огороженный участок, а рядом, за отдельной изгородью, большой камень.

– Что это за место? – спросила заинтересованно.

– Это площадка для разнообразных мероприятий, концертов, фестивалей. А там, – показал на камень Радомир, – священный камень.

– Ага, ясно, – Арина двинулась вперёд, прямо через ограждение к священному камню. Подошла к нему вплотную и прикоснулась ладонями. Камень дал ей ощущение прохлады и твёрдости. Она закрыла глаза.

– Это священный камень. Тут нужно… – начал было Радомир, но девушка приложила палец к губам, не открывая глаз, и он замолчал.

– Сила камня отныне в тебе, Ария! – услышала вдруг. И прежде чем успела открыть глаза, почувствовала, как в ладони пошёл ток, а камень под руками ожил, стал податливым и тёплым, как живое тело. Открыла глаза, огляделась по сторонам.

– Что с тобой? – озадаченно спросил Радомир. – На тебе лица нет.

– Ничего. Всё в порядке, – ей не хотелось рассказывать о прожитом только что опыте. – Пойдём.

Девушка на мгновение снова закрыла глаза, понимая, что необходимо как-то завершить таинство, случившееся здесь и сейчас.

«Спасибо за силу камня», – молвила про себя, не понимая ясно, к кому в таком случае следует обращаться.

– Ты в порядке? – снова услышала она голос Радомира.

– Да. Нормально.

Парень больше ничего не стал спрашивать, понимая, что она ничего не скажет.

Арина подняла глаза, окидывая пристальным взглядом Радомира. Тот смотрел куда-то в сторону и вверх, улыбаясь чему-то своему и щурясь на солнце.

«И все-таки дурацкая у него улыбочка», – подумала девушка, а вслух сказала:

– Пойдём! Как ты там говорил? Вперёд, мой юный друг, вперёд. Нас ждут великие дела!

То, что место, которое называют Пупом, где-то совсем рядом, она поняла сразу. Ей вдруг стало легко и весело, захотелось смеяться и плакать одновременно. Хотя дальше за всю дорогу они не проронили ни слова, но Арине удивительным образом было спокойно и хорошо. Обычно она в такие моменты испытывала неловкость и напряжение, а тут – наполненность и тишину.

«Наверное, это сила камня», – раздумывала девушка. А потом увидела птицу. Большую птицу на фоне солнца. Огромные, широко раскинутые, крылья без единого взмаха резали синеву, гордая осанка выражала непоколебимое спокойствие полёта. Птица парила у самых облаков. Как будто показывая дорогу.

– Ну, вот мы и пришли, – отчего-то тихо произнёс Радомир, то ли он боялся разрушить её покой, то ли потревожить святость самого места.

Путники стояли возле православной часовни, построенной среди лесной чащи. Чуть дальше был виден славянский коловрат на высоком шесте.

– Да, это здесь… – место показалось Арине удивительно знакомым.

Нет, она точно знала, что никогда не была здесь. Но то, что ощущала – было знакомым и родным. Прошлась немного вокруг, осмотрелась и села под сосну. Закрыла глаза, вдохнула поглубже. Голова сразу пошла кругом.

«Какая же силища здесь! Нет, в Израиле, возле Пупа таких ощущений не было и в помине. А здесь такая мощь.

Невероятная, неизведанная мощь!» – мысли слегка путались, ощущения переполняли.

– Огонь! Нужен огонь! – неожиданно услышала девушка глуховатый незнакомый голос и вздрогнула.

Открыв глаза, не обнаружила никого рядом. Радомир стоял в отдалении, и всё его внимание было приковано к белке, которая ела семечки. Он насыпал их несколько минут назад на полочку возле коловрата.

Арина огляделась вокруг, встала и начала собирать сухие ветки.

– Что ты там делаешь? – спросил её Радомир.

– Дрова собираю. Нужен огонь, – сказала тихо, но очень уверенно.

– Да? Хорошо, – как бы повинуясь ей, он тоже подключился к сбору сушняка, постепенно углубляясь в лес. В это время к часовне подъехала машина. Из неё высыпала шумная компания, человек пять-шесть.

Прибывшие сначала зашли в часовню, а потом все дружно направились к коловрату.

Собрав дрова, Радомир с Ариной разожгли костёр в специальном углублении, недалеко от коловрата. Ветра почти не было, но пламя достаточно быстро охватило собранный хворост, будто зверь, пожирая брошенную ему пищу и разрастаясь с каждой следующей порцией.

– Знаешь, здесь раньше всегда горел огонь, – начал рассказывать Радомир, – и стоял только этот шест. Но потом построили часовню. И запретили жечь огонь.

– Почему? – механически спросила девушка.

– Сказали, может случиться пожар. Это официальная версия.

– А неофициальная? – Арина, видя нарастающую силу огня, подбрасывала дрова уже погрубее, внимательно наблюдая, как стихия расправляется с полученной добычей.

– Происки врагов, – улыбнулся Радомир.

«Чем-то он мне нравится, определённо, – подумала Арина, – ещё бы понять, чем. Не тихоня, но и не болтун. И товарищ вроде надёжный. Вот только эта его улыбочка…».

Тем временем туристы, приехавшие на машине, порядком осмотрелись, обошли всё вокруг и тоже подошли к костру.

– Хоровод! Кружи хоровод огня! – снова услышала девушка тот же незнакомый глуховатый голос.

Судя по реакции окружающих, этот голос слышала только она. Но не успела Арина толком понять, чего хочет голос, как вдруг неведомая сила подхватила её и начала кружить возле костра.

– А давайте-ка все вместе хоровод сделаем, – обратилась она к подошедшим к костру незнакомцам.

– А давайте, – подхватила идею невысокая пожилая женщина, озорно подмигивая и беря Арину за руку.

К ним присоединилась женщина помоложе, а затем и дети – девочка и мальчик. Мужчина-водитель какое-то время сомневался.

– Коля, давай, – позвала его пожилая женщина, – иди сюда.

Мужчина еще немного подумал, пожёвывая соломинку, хмыкнул и подал руку. Последним в круг встал Радомир, и движение началось. Сначала оно было медленным, вальяжным, протяжным, но скоро приобрело какой-то внутренний азарт постепенно убыстряться и убыстряться.

– Кружи! Кружи! Кружи хоровод огня! – звучал в голове Арины всё тот же глуховатый голос. – Огонь даёт тебе свою силу и своё благословение. Это всё твоё. Не мешкай. Принимай!

– Как здорово! – кричала пожилая женщина. – У меня всегда голова кружится, а сейчас ни капельки! Я как буд-то летаю!

Было трудно понять, сколько продолжался этот завораживающий человеческий танец. Опьянённая хороводом Арина неожиданно ощутила в груди и руках резкий жар, краски вокруг приобрели агрессивную яркость, а затем так же внезапно показалось, что с небес обрушивается пронизывающий ледяной дождь. Хоровод замедлился и вскоре остановился.

– Фууух! – выдохнула пожилая женщина. – Это было так необычно. Спасибо вам! – повернулась к Арине.

Все остальные участники хоровода молча улыбались, и только мужчина-водитель неопределённо хмыкнул:

– Да уж! Необычно…

Костёр тем временем почти догорел. Остались только оранжевые и тёмно-красные мерцающие угли. Арина опустилась на землю прямо там, где стояла. Ноги больше не держали. Она заворожённо смотрела на угасание огня, не замечая ничего вокруг.

Минута сменялась минутой. Радомир вежливо отошёл в сторону. Туристы, что участвовали вместе с ней в хороводе, уехали.

У Арины всё ещё немного кружилась голова и продолжало жечь в груди. Взор стал рассеян, будто направлен больше внутрь себя, чем на окружающий её мир. «Невероятно. Расскажи кому из ровесниц – подумают, что я чеканутая, сумасшедшая дура. Но как же мне хорошо сейчас».

В какой-то момент взгляд девушки ещё раз коснулся кострища. Последние угли оделись в серые одежды и уже никоим образом не выказывали признаков так недавно бушующего здесь огня. На углях сверху сидела ящерица: коричневая, с золотыми точками по всей спине.

«Как она там оказалась? Могла же погибнуть. Огонь ведь всего несколько минут, как потух», – подумала и протянула руку поближе. Ящерица будто ждала приглашения – тут же перетекла в её ладонь.

– Маленькая… Как же ты попала сюда? – Арина вдруг почувствовала, что тельце ящерицы тёплое, почти горячее. Странно.

– Я родилась здесь. Из пламени.

Арине показалось, что она снова слышит голос.

– Из пламени? Разве так бывает?

– Бывает. Я – дочь огня. И твой талисман отныне. Мое имя – Бенедикта. Запомни.

– Бенедикта. Как красиво, – прошептала девушка.

– Арина! Нам пора. Скоро полдень. Ты же сама сказала, что к обеду нужно вернуться, – будто издалека послышался голос Радомира.

– Да. Сейчас, – она посмотрела на него и улыбнулась. – Смотри! – протянула ему ладонь.

– Ух ты! Какой красивый камень!

– Что? Какой камень? – не поняла сразу, а потом и сама взглянула на свою ладонь. Бенедикта исчезла. А на ладони лежал красивый коричневый полупрозрачный камушек с золотыми вкраплениями внутри. В центре камушка была небольшая дырочка.

– Вот этот камень! – Радомир взял необычный артефакт в руки, чтобы рассмотреть поближе.

Арина на секунду растерялась, но потом нашлась:

– Это не камень. Это амулет.

– Ах, амулет! Ну, прости, не понял сразу, – и улыбнулся во всю ширь.

Девушка склонила голову набок, идти никуда не хотелось. Хотелось просто сидеть вот так, поджав ноги, ни о чём не думая, и смотреть на эту лучащуюся весельем бестолочь. Может, человек он и хороший, но улыбочка у него определённо дурацкая.

* * *

Откровение

Я сижу на высоком берегу речки Тары. Утро только начинается. Где-то там загорается первый восходящий лучик, блестит и манит за собой. Уже совсем светло. В июле дни длинные и короткие, прозрачные ночи. Мне так хорошо сейчас. Ясно и тепло на душе.

Ещё вчера я заметила это странное дерево – один корень, два ствола. Тогда же решила, что утром рано встану и приду сюда поговорить с Матушкой. Я так давно не была с ней наедине. Однако ошиблась. Раньше меня проснулась Арина. Она взяла полотенце и тоже пошла к Таре, к тому самому месту, где вчера мы плавали. Моё дерево было в другой стороне. Хорошо. Есть возможность побыть одной. Возможно, заметив меня, Арина попыталась проскользнуть незаметно. Видимо, ей тоже хотелось побыть в одиночестве.

Многочисленные палатки, расставленные по всему берегу, остались далеко позади, я наконец-то подхожу к «своему» дереву. Мысленно обращаюсь с благодарностью к восходящему солнцу, а потом сажусь, прижавшись спиной к дереву, и закрываю глаза…

Слова текут откуда-то сверху. Они не рождаются ни в моей голове, ни в моём сердце. Они просто текут. Как водопад. Я вхожу в этот поток, раскрываюсь и слушаю, слушаю, слушаю…

В какой-то момент начинаю произносить их вслух, и мне кажется, что голос и я – это два совершенно разных объекта. Это не я говорю их, это кто-то проговаривает их для меня.

– Матушка-Земля, великая Ар! Преклоняю пред тобой колени и знаю, что однажды, в один из дней, мой прах ляжет в твоё лоно. Ляжет так, как был там до того, пока не явилось моё тело на этот свет посредством моих родителей. Он вернётся домой так же, как моя душа вернётся к моему Отцу небесному – Ра. Вы – мои родители. Вы – небо и земля. Вы дали мне эту жизнь, как одну в череде многих и многих жизней.

Великая Матушка! Я не прошу. Я просто стою пред тобой на коленях, и смиренно впитываю твою силу!

В последние месяцы моей жизни произошло очень многое. Я переосмыслила, увидела, поняла… Но это так по-человечески – переосмысливать, видеть, понимать. Я знаю, что ты желаешь мне иного. Ты видишь, что у меня иной путь. Тот путь, который даётся человеку, когда он выходит за пределы праха, материи. И идёт в дух.

Когда шаг за шагом он открывает перед собой всё новые ступени бытия, соединяя его с небытием. Без страха и сомнения. И нет больше сомнения, что там где- то, за закрытой дверью смерти, есть что-то такое, с чем я не смогу справиться. Справлюсь! Ведь это не я – это мой Великий Отец Ра и ты, Матушка Ар. Вы будете сопровождать меня в этом путешествии.

Великая Дорога. Священная Дорога к Богу. Каждую минуту, каждую секунду своей жизни мы уже идём по ней. С самого первого момента рождения. Нет, не так. Зарождения. Именно зарождения маленькой божественной искры, которая просто спускается на землю. Рождаясь снова и снова, воссоединяясь с материей, наполняясь, обретая какой-то опыт или, наоборот, теряя себя, разрушаясь, деградируя.

Каждый опыт – это опыт, и каждая жизнь – это в первую очередь просто жизнь. И каким бы ни был этот опыт и эта жизнь – я уважаю и принимаю их, остро понимая, что заблуждение – такое же благо, как и понимание. Это снова так по-человечески.

Матушка Земля Ар! Я сейчас сижу, и моё тело чувствует тебя, прикасаясь спиной к большому дереву. Дерево имеет два ствола. Это как мужчина и женщина. Как чёрное и белое. Как хорошее и плохое. Два ствола, которые вырастают из одного корня, ибо нет в мире разделения, ибо нет в мире двойственности. Есть только целостность. Есть только единое перетекающее существо: АР-РА. Или РА-АР. Отец и Мать. Небо и Земля. Единство и Сила.

Матушка Земля Ар! Я чувствую тебя и чувствую, как твоя сила и твои соки входят в моё тело и наполняют мою спину, мои руки, мою голову и сердце. Я ни о чем сейчас не прошу. Ведь сколько раз я просила ранее, взывая к небесам. Тысячи. Попрошайничала, протягивала руки и говорила: «Дайте мне! Дайте! Дайте! Дайте!». Это так по-человечески. Это так легко. Просить. Или даже требовать. А потом обижаться, если что-то недо- получил.

Матушка Земля Ар! Сейчас я ничего у тебя не прошу, лишь благодарю за твоё великое благословение, которое ты всегда посылала мне. И посылаешь сейчас. За благословение тела, которое у меня есть. Вот оно! Оно двигается, оно дышит, оно живёт. Да, оно меняется. Постоянно меняется. Потому что ты, Матушка, зовёшь его к себе. И рано или поздно оно услышит твой Зов и вернётся прахом в твоё лоно. Туда, откуда оно родилось однажды.

Матушка Земля Ар! Я люблю тебя искренней любовью твоего ребёнка, твоей дочери. Я люблю тебя точно так же, как люблю Небесного Отца Ра, как люблю Бога и люблю этот огромный и непостижимый для меня мир большой Вселенной. Впрочем, это так по-человечески. Но физическое тело, которое у меня есть сейчас, ограничивает мои возможности… Ставит предел. Нет, не правда. Я сейчас вдруг почувствовала, что это тоже слишком по- человечески. А там, за пределом, есть просто пространство. И просто сострадание. К чему? К кому? К живому? К мёртвому? Нет! Просто чистое сострадание.

Оно как существо иного порядка, существо сострадания и пустоты. Сострадание перетекает в пустоту, и пустота в какой-то момент собирается в полноту сострадания, которое разрастается до вселенского размера, а потом вдруг лопается, как большой мыльный пузырь. Лопается – и снова становится пустотой. Это удивительное явление, похожее на рождение новых звёзд, новых вселенных.

Матушка Земля Ар! Ты единственное Божье творение – сильное, невообразимое, которое несёт в себе такой огромный запас маленьких клеток, способных стать физическими телами людей. Ты, как большая кедровая шишка, в которой много-много семян или много-много зародышей. Ведь именно ты – колыбель, огромная большая матка, из которой рождаются люди, их физические тела.

Физические тела, в которые могут войти маленькие искры Духа. Те самые, что образуются после взрывов-пробуждений новых миров. Вселенная рождается, и маленькие искры разлетаются по расширяющемуся континууму. Некоторые сразу гаснут, другие разгораются ещё сильнее и становятся звёздами, а некоторые попадают сюда, на землю, обретая физические тела и начиная своё путешествие в большом колесе Сансары, колесе рождения и смерти, ухода и нового воплощения. Повторения, повторения, повторения… Прах, воскресая, становится живым, а живое однажды становится прахом. В этой бесконечной круговерти так сложно вспомнить, что ты – та самая маленькая искра, прилетевшая из огромной Пустоты.

Матушка Земля Ар! Я люблю тебя человеческой любовью и любовью неземной. Одновременно. Сострадательной, большой любовью огромной Пустоты. И растворяясь в этом бесконечном пространстве чернила ночи, сохраняю в себе благодарность и любовь к тебе.

Матушка Земля Ар! Я не знаю, смогу ли вернуться снова. Я и правда не знаю этого. Мой человеческий ум терзает меня и требует ответа: «Давай! Скажи! Пообещай, что ты вернёшься! Ты должна это знать».

Нет! Я никому ничего не должна. Но требовать и задавать подобные вопросы… Это так по-человечески.

Матушка Земля Ар! Прямо сейчас я получаю твоё благословение с любовью, как с любовью приму и последний миг, когда прах мой вернётся в лоно твоё. Я наполняюсь счастьем, оставляя сожаления там, в человеческом мире. Да, это так по-человечески – сожалеть об утраченных возможностях. Это так по-человечески кричать в мир:

– Я не смогла! Не успела! Не сделала! Мне не повезло! Не сложилось!

Но… Кто мешал? Ведь важно было просто следовать своему Пути. Просто. Более чем. Но одновременно какое огромное мужество нужно иметь, чтобы свершить данность. Чтобы исполнить своё предназначение. И пойти по тому пути, что нарисовали тебе звёзды. Звёзды, которые выстроил Небесный Отец Ра в определённом порядке, создавая твой звёздный Путь. Только твой и ничей другой. И сей Путь в этой жизни главный, ибо это и есть предназначение.

Увы, но тут приходит гордыня. Она сбивает с Пути и уводит в сторону. Представляешь: твоё предназначение лишь в том, чтобы выращивать цветы и делать нашу планету красивей? Или, например, всю жизнь печь хлеб и кормить нуждающихся? А может, оно лишь в том, чтобы в нужном месте кому-то сказать нужное слово? Как так? Это кажется со стороны таким простым и даже примитивным. И сильно раздражает. Не повести за собой армию или возглавить страну, а просто испечь хлеб. Не стать великим духовным гуру – а всю жизнь сажать цветы. Не стать великим артистом, а просто дарить людям искреннее слово и поддержку. Кому-то это слышать досадно. А почему? Почему кто- то пришёл сюда королём или президентом, пришёл менять этот мир словом и делом? Кто-то. Но не я. Почему для меня такое простое, мелкое задание? Да, это так по-человечески: сравнивать, сопоставлять, завидовать. Но если поднять глаза в небо…

Там в небесах твой звёздный Путь. Путь возвращения домой. Карта звёздного неба над моей и твоей головой всегда является указателем, куда и как двигаться.

Матушка Земля Ар! Как много раз я заблуждалась и не понимала, что это и есть главная подсказка. И это так по-человечески.

Сейчас, после всего, что было, я открываю свои руки, открываю своё сердце и делаю шаг вперёд с абсолютным доверием, любовью и счастьем. Принимай меня, Матушка Земля Ар!