Я должна была признать, что Бэн своим рассказом поверг меня в такое противоречивое состояние, что никакое проклятье все земли не могло с этим сравниться. Весь путь до университета я реально пыталась усвоить и не потерять каждую деталь, каждое его слово и убедиться – правильно ли я его услышала или мне все это померещилось.

Во-первых, отец-бог – шок? Еще какой! Но я знать его не знала, и вряд ли его божественная задница явится на меня посмотреть и поговорить. Раз, он этого не сделал до сих пор, значит не сделает и после всего случившегося. Из этого я могла сделать вывод, что я была рождена именно для того, чтобы послужить катализатором, как изволил выразиться Бэн. Я и послужила! События сложились именно в тот узор, который им и хотелось.

Что я думала о матери? А, ничего! Я буду думать о ней хорошо, надеюсь, это не было подкупом или же манипуляцией со стороны бога-отца. Я решила, что буду вспоминать о ней, как о той, что желала и ждала моего рождения, но рок судьбы забрал у нас возможность даже познакомиться… И буду любить ее и почитать, хотя бы в памяти, как мать, что отдала жизнь за рождение меня… И это был мой выбор…

Что капля крови рожденных драконами, что капля крови божественная, не меняла моего внутреннего собственного восприятия, и суть тоже. Но, наличие частицы божества объясняло появления моей странной и несуразной ипостаси, что тогда спасла нас с Мирандой от падения на играх. Я буду считать, что мне достался божественный бонус за правильную работу катализатором, нужную для них расстановку сил и предоставленную возможность для всех исправить ошибки былые.

К этому вердикту я пришла проще, чем принять тот факт, что Ручеек был моим избранником...

Я никак не могла поверить в это! И никак не могла принять то, что он даже не намекнул. Хотя… тут я все же была не честна, он намекал! Но тогда я не знала всех обстоятельств, и его намеки были мною расценены совершенно неправильно. И ведь хватило ему терпения дождаться меня.

Он с самого начала спрашивал: «Почему ты пришла ко мне?». Действительно, а почему? Тогда, после того жуткого случая на балу в университете я бросилась именно на его поиски, но ответить на вопрос так и не смогла, а, испугавшись, убежала. Сложилось бы все иначе, если бы я уже тогда все понимала?

Кто знает…

Я уже давно вернулась в Университет Магов и даже оформила свое заселение в мою прежнюю комнату, которую никто не трогал с момента моего перевода. Явно ректор Эндр распорядился. Все осталось так, как будто я и не покидала это место на целый насыщенный год. Эти стены и даже покрывало понятия не имели, сколько всего успело произойти и выясниться, а ведь я с частичкой бога буду лежать на соломенном матрасе, смешно же? Это Саша Лорски будет наслаждаться своей твердой, но безумно любимой и такой родной постелью!

Пока я внутренне металась между правдивым желанием поджечь зад одному университетскому декану водного факультета по имени Ручеек, он же больше не являлся куратором участников, а вернулся к своей должности; или же прийти к нему с повинной и сознаться в том, как была виновата и молить о прощении. И ведь даже посоветоваться мне было не с кем, ибо Бэлла и Сирилл на лето покидали университет и уезжали к семьям, как и все остальные студенты у кого было, куда дислоцироваться. Больше я не знала, к кому могла подойти с таким щекотливом вопросом, не ректора же о таком спрашивать…

Однако, сегодня утром я проснулась с полным пониманием, что я – жуткая трусиха. Пришла пора признаваться в том, что я все знаю, и соблазнить-таки любимого!

Вечером того же дня, я подкараулила Ручейка прямо у столовой преподавателей. Наверное, надо было выбрать другое место для ловли рожденного альвами, но я увидела его выходящим из дверей и решила, что если сейчас я этого не сделаю, то вообще затяну свои признания до невозможного…

Я выскочила перед ним так неожиданно, что Ручеек дернулся, он не ожидал моего резвого появления. Хотя я была уверенна, что кому-кому, а ему так уж точно было известно мое возвращение в УМ.

– Эм-м-м, – замялась я. Могла бы и придумать заранее, как я начну этот непростой разговор. – Добрый вечер, декан, простите, что беспокою, но я хотела…

«Что, бездна всех проглоти, я хотела? Что за чушь, я сейчас несла?» – думала я.

И Ручеек стоял и разглядывал меня, как неведомое и неразумное создание, вообще не помогая. Он точно не догадывался ни о том, что я хотела сказать, ни о том, что я все знаю... Боги… бесит!

– А знаешь, что? – наверное, я слишком себя накрутила, иначе я не могла объяснить себе то, насколько сильно я разозлилась.

– Что? – спросил Ручеек, продолжая меня разглядывать с непониманием, и тем самым раздражать меня еще больше.

– Пламя! – выругалась я и сдулась. Я вздохнула и посмотрела в белые, чудные и такие далекие глаза. Я так давно его не видела, скучала? Конечно! А с другой стороны, почему я должна была скучать? Все тепло, что я получила было совсем не от него. Я вздохнула еще раз, но сейчас я поняла, что надоело. – Почему?

Один вопрос, а какой всеобъемлющий! Почему не признался? Почему столько тянул? И почему, в конце концов, снова я сейчас стояла перед ним и чувствовала себя виновато и нелепо! Но я же ничего не знала… и как мне было узнать? Хорошо еще, что Бэн смилостивился и вывалил на меня всю эту словесную кашу…

Что-то блеснуло в глазах Ручейка, и он оказался совсем рядом, теперь я видела, что он был обеспокоен и нервничал. Я снова почувствовала этот вечный холод, исходивший от его тела. Дошло, наконец, что меня просветили в подробности своего рождения…

– Стоп! – он поднял руку, останавливая непонятно кого, меня или себя. – Все воды океаны! Я тоже несколько не в спокойствии! Но, прежде… скажи, ты пришла ко мне? Ты пришла ко мне? Почему? Из-за узоров?

– Я… – хотела сказать, что пришла, потому что все мои мысли только о нем, но он меня перебил.

– Мне просто нужно это услышать… – признался он, вцепившись в мои плечи.

И я поняла, что и ему, такому непоколебимому, пришлось непросто. Сомнения и ожидание переплелись, не позволяя ему спокойно дышать.

Я несмело улыбнулась и сказала:

– Ручеек, я люблю тебя и не могу простить себя за свое поведение.

Ручеек замер, стоял и молчал, не проявляя никаких эмоций. Я уже почувствовала себя неуверенно, как он неожиданно счастливо рассмеялся. Никогда не слышала такого смеха, он звучал, словно родниковые ключи били на поверхность земли. Он подхватил меня и закружил, не обращая ни на кого внимания, даже не знаю, присутствовал ли кто поблизости.

Я не стала отказывать себе в удовольствии и сразу же обняла его, а потом даже зарылась в его длинные серебряные волосы. Столько радости было у меня внутри, я даже испугалась, что оно вырвется наружу с пламенем, но ничего такого не случилось. Вся радость доставалась именно ему, Ручейку, что смотрел на меня так, как никогда себе не позволял.

Когда он поставил меня на ноги, то никак не мог перестать улыбаться. Его руки хаотично касались всей меня: то моих волос, то плеч, то щек, то задерживались на талии, обнимая. Ручеек никак не мог поверить, что его желание исполнилось, и сейчас перед ним стояла та, которую он ждал так долго, ждал целую жизнь, и она, наконец, выбрала его… любила его…

И чтобы развеять все его сомнения, я решительно поднялась на мыски и поцеловала своего избранника, истинного и любимого! Много времени заняло, чтобы во всем разобраться, но зато теперь я могла больше не прятать свою любовь… И целовать столько, сколько хочется, и так, как мне хочется.

Его губы были таким горячими, такими теплыми, такими вкусными, что я не сдержала глубинного стона. Этот скулеж отрезвил меня, вообще-то, на минуточку, я нагло целовала декана водного факультета. Студентов в каникулы почти не было, но все же, куда такое годиться? Тем более неожиданно для себя я обнаружила, что давно забралась и обхватила Ручейка ногами, а рожденный альвами крепко держал меня под мягким местом, не давая свалиться.

И когда я только успела вскарабкаться на него?

Я прокашлялась и неряшливо вытерла ладонью губы. Ручеек плавно опустил меня на пол, но увеличить расстоянии не дал, удерживал меня своими горячими руками и улыбался так, как будто сейчас у него что-нибудь где-нибудь треснет.

– Я обещал сегодня помочь Склифору, ты подождешь, пока я освобожусь? – спросил он меня довольным до невозможности голосом.

У меня внутри закручивался узел удовольствия. Мне было так принято, что сейчас треснет где-то что-то и у меня…

Я пожала плечами, как можно небрежнее, чтобы вида не подавать, и ответила:

– Конечно, приходи, когда освободишься! Я буду ждать!

Ручеек издал мучительный стон и прикрыл рукой глаза.

– О воды, леденящие душу, я никогда не думал, что услышу такие слова от тебя. Ты и будешь ждать!

– Эй! – возмутилась я. – Я бы пришла к тебе раньше, если бы не думала, что ты влюблен в другую!

Все бахвальство и игра тут же слетела с Ручейка, он был предельно серьезен.

– Я бы ждал столько, сколько нужно. Одним из условий бога было еще и то, что ты должна догадаться сама, а я не стану тебя принуждать своей связью! Это для меня, рожденного альвами, все понятно и ясно, узоры для меня святы, а для тебя они могут не говорить ничего и так же ничего не значить. Твой отец, каким бы он не был, пытался обезопасить тебя со всех сторон. И поверь мне уже, я люблю тебя одну и ждал только твоей любви…

Я покачала головой, сложно было все это принять так просто. Для меня это было не так уж легко: столько лет видеть, как любимая растет – это странно, даже дико… но, наверное, ему, рожденному альвами, такое было более, чем понятно. Я бы не хотела испытать то, что испытал Ручеек.

С тяжелым вздохом принятия я честно сказала:

– Да... не повезло тебе… с избранницей…

Ручеек мило улыбнулся. Он не видел во всем этом никаких затруднений. Теперь все сложилось так, как и должно было сложиться, теперь его сердце могло биться спокойно…

– Зато тебе повезло с избранником! – гордо ответил он, продолжая улыбаться.

– Да-а-а, с отменным чувством собственной значимости! Но так, мне нравиться даже больше! Иди уже избранник, помогай доблестному ректору, а я буду ждать тебя, как и следует верной жене!

– Жди! – Ручеек снова озарил мою душу улыбкой, и, скользнув по моей щеке губами, покинул.

И славненько, а то от его присутствия на меня явно находила волна любви, которая не позволяла мне шевелить разумом. Как дошла, я даже не помнила, но у себя я оказалась быстрее голодного до сухой ветки пламени, а дальше для меня началась персональная пытка…

Я представляла, как буду встречать своего Ручейка, мучилась о том, как лучше предстать перед ним, чтобы отложить все разговоры на потом. Одеть форму? Привычную кожаную одежду? Отрыть платье? Или вообще надеть форму академии, кажется, кто-то говорил, что я в нем была не так уж и плоха… Или вообще встретить его голой – сразу и без всякий объяснений… В общем, я завелась и не в возбуждающем плане, а в мнительном. Сто раз переодевалась, маялась, мучилась, как будто это для меня было впервые! Чудно-то как…

В итоге, я выбрала, как именно стану встречать своего избранника, но его следовало еще и дождаться. Дождаться-то, как оказалось, было не сложно, сложнее было не растерять свою решимость и любовную горячку и не заснуть …

Я обнаружила в своих вещах какую-то рубашку, не мою. Бэлла скорее всего подкинула ее. Мой план был прост, Ручеек войдет в комнату, а я буквально воспламенюсь от одного его вида, и, вуаля, на теле не останется ничего, и я, наконец, наброшусь на свою неуловимую добычу и утащу в кровать. Однако, представлять – это одно, а действительность – это другое, и они кардинально разошлись.

Ждать долго было утомительно. Время уже было позднее, а бездельничать было тяжело, но и сделать что-либо или занять себя чем-либо полезным у меня не получалось. Взяв в руки любую из книг, я старалась фиксировать сове внимание на параграфе, а затем мое воображение просыпалось – что же таиться под традиционным альвийским платьем, на сколько распространяются серебряные узоры, будут ли они прямо там…

Любопытно же…

Я краснела, бесновалась, возвращалась к параграфу, а затем, все повторялось снова и снова…

Бездна…

Мое воображение настолько измотало, что я легла спать… вот так-то просто… Я предусмотрительно оставила дверь незапертой, но и ждать больше сил нет – не очень-то из меня верная жена. Я не рассчитала степень своей усталость нервно, не знаю как, но я уснула….

И снилась мне что-то большое-пребольшое, серебристое и такое, м-м-м, теплое…

Проснулась я, как от артефакта. Странно, но я, действительно, была окутана чем-то теплым, это что-то теплое оказались руки Ручейка. Я же лежала прямо на груди, покрытой теми самыми серебряными узорами. Понятия не имею, как же он оказался подо мной и сейчас безмятежно спал. Его дыхание было ровным, а белые ресницы еле уловимо трепетали, но теперь-то уже было можно… поэтому я легонько коснулась самого краешка этой красоты указательным пальчиком, дальше мой пальчик прошелся по его носу, неужели это все мне? Безупречная, нереальная красота! Такой холодный внешне, но такой пламенный внутри… удивительно!

Все, я слишком долго ждала, а Ручеек и того больше, мои губы накрыли его. Я думала просто урвать кусочек его любви и не планировала будить. Я попыталась коснуться губами невинно и поверхностно, но Ручеек проснулся. Я совру, если буду заявлять, что этого совсем не хотела.

Его глаза распахнулись так резко, что я отпрянула от его терпко-сладких губ.

Взгляд его блуждал по моему заспанному лицу, остановился на каждом из глаз, они так и остались разного цвета. Ручеек смотрел на меня так, как никто до него.

Капелька крови рожденной драконами просто млела от обещания, которое он мне транслировал только лишь взглядом, она купалась в его обожании и потрясающей похоти. Я не успела моргнуть, как оказалась под его могучим телом.

Никаких больше интриг и тайн, с этой минуты мы принадлежали только друг другу. Поразительный симбиоз из воды и огня, казалось бы, сколько противостояния и полярности, а вылилось все в страстность, зной и восторженное упоение. И какая была разница, как и в чем было его встречать? Чушь…

И если с самого начала нам было, вернее мне было, тяжело понимать рожденного альвами, то потом я научилась разбираться в нем лучше его самого, наслаждаясь каждой минуткой нашего общего времени. Учитывая, что рожденным альвами уготована долгая жизнь, а мне повезло иметь примесь божественной крови, то наш союз просто обязан длиться чуть ли не вечность.

Утомленная любовными ласками я лежала на большом и жарком теле своего избранника. Вожделение и страсть оставила нас лишь на время, а сейчас их заменила безмятежная нега. Я водила пальцем по сверкающему орнаменту, да, я все узнала об их расположении, но, тс-с-с, это тайна… и наслаждалась мыслями об их значимости!

– Извини, что тебе пришлось ждать так долго… – прошептала я, все еще чувствуя себя виноватой, что Ручеек стал очевидцем моих неверных выборов и совершенных поступков. Его руки тут же заключили меня в объятия. Мне стало гораздо теплее.

– Главное, что теперь ты рядом, и все будет по-другому! Бесконечно счастливо и тепло, ведь ты еще тот огонек… – доверчиво произнес он.

– Любимый огонек? – игриво спросила я.

– Очень любимый огонек. – ответил он, явно улыбаясь.

– Теперь вместе?

– Всегда вместе…

– Всегда – это долго!

– Всегда это всегда…

П.С.

Да-а-а, с этого дня все разительно изменилось. Мне стало легко и свободно даже просто перемещаться по коридорам университета, я не бегала, а летала, и, действительно, пребывала в любовной эйфории. Конечно, рано или поздно, но это ощущение покинуло мою безумную, в тот момент, голову, но любовь к Ручейку никогда не пропадала, ни на секунду, ни на миг, ни на мгновенье. Видоизменялась, несомненно, но эта связь всегда была и будет крепка.

Я закончила Университет Магов, даже выступала на финальном контроле, не позволив это сделать Лиорну. Я, и только я, представляла Пламенный Факультет, чем сильно гордилась. На наш финал заявился Андироган, он хотел лишний раз смыться из Дракгхила и полюбоваться своей женой, Ее Владычицей, которая наотрез отказалась досрочно заканчивать университет. Бэлла продолжала учиться, ей оставалось еще три года, а заодно вертеть делами в Дракгхиле. Я же говорила, что она очень талантливая!

После выпуска передо мной встал вопрос, а что делать дальше? И с ним я подошла к ректору Склифору Эндру.

Он тогда спросил меня:

– А что ты хочешь, Саша?

– Я? Спокойствия! – незамедлительно ответила я.

– А где тебе спокойно? – снова спросил ректор Эндр.

В тот момент у меня чуть ли не вырвался очевидный ответ, что здесь, но я удержала слова на кончике языка. Склифор Эндр проницательно взглянул, но отпустил до того времени, когда я смогу все рассудить и признать.

Я и рассудила, посовестившись с Ручейком. Я, истинно, считала Университет Магов своим домом, я нигде не чувствовала себя так же уверенно и безопасно, как здесь. Тем более взамен Бэна никто так и не появился. И в следующий раз, когда я посетила ректорский кабинет, у меня уже имелся четко сформированный запрос: возьмет ли меня ректор Эндр младшим преподавателем на кафедру пламени.

Склифор по-отечески улыбнулся и ответил:

– Только, если убедишь в этом старика-Левофуса!

Тогда я убедительно кивнула, но на самом деле я не была уверенна, что декана пламенного факультета, Левофуса Раска, получится склонить на свою сторону. Весь прошедший год обучения эта древняя рухлядь издевалась надо мной и мстила за то, что я была в Академии Пяти Элементов. Между прочим, он же и принимал участие в моем переводе, а издевался почему-то только надо мной!

Но под натиском моих жалобных глаз, а на самом деле вовсе не из-за них, как выясниться чуть позже, Левофус сдастся. Оказалось, что старик Левофус решился-таки в энный раз предложить объединится Розарии Глейд, декану проклятийного факультета университета. И на этот раз вместо отказа он получил свое долгожданное согласие! Декан Раск был так рад услышать от нее заветное «Да!», что и мне разрешил податься в младшие преподаватели. Да, он, конечно, угрожал мне и сразу предупредил, что учеба моя не окончена, и он станет требовать от меня еще больше, ведь я буду иметь дело со студентами, но позволил мне избавить его от первого курса – огонькового молодняка, когда я приступила к работе.

Ух, как я визжала! Как я долго поздравляла Левофуса Раска! Меня даже больше обрадовала его помолвка, а не мое определение.

Я лично сбросила эту ошеломительную новость кому-то с Пламени, и это тут же разлетелось по всему университету. И если пламенный факультет веселился, радовался, плясал и то и дело выкрикивал требования церемонии, то проклятийницы унывали и скорбели, что их Главная Ведьма сдалась под натиском мужественности, дурочки, в общем!

Дату свадьбы назначили аж следующим летом, это было условием декана Глейд, но декан Раск был на все согласен, лишь бы она, наконец, стала его женой. И все было ничего, год шел своим чередом с моими новыми преподавательскими обстоятельствами, любимым мужчиной, который во всем меня поддерживал, и я поддерживала его в ответ, с друзьями, с которыми мы поддерживали связь. Но в один трагический день на весь университет набежала черная тень… огонь профессор Альберта Фароуса окончательно потух. Мы знали, что это должно было случиться, но все равно оказались совершенно не готовы к такой потере…

Всю неделю, это официальный срок, неофициально – эта утрата терзала наши пламенные сердца всякий раз, когда начиналась лекция по пламени, студенты и преподаватели университета горевали. Все те, кто имел знакомство с чудаковатым профессором Фароусом, остались бесконечно ему благодарны и помнили еще очень и очень долго!

Трагедия заставила всех нас пересмотреть пламенно-кафедральные отношения, Левофус передал мне больше обязанностей, чему я была не так уж и рада, но уход профессора Фароуса сплотил меня и декана Раска еще больше. Он перестал мстить мне за тот злосчастный год в академии, стал опекать и меньше гневаться на своих нерадивых студентов.

Из моих дополнительных наблюдений – после смерти профессора на крыше появился еще один каменный гаргул. И я даже не пошла искать об этом ничего в библиотеке, нет уж… находилась…

Церемония объединения Раска и Глейд состоялась прямо в университете. На ней присутствовали все студенты, учащиеся в то время, все преподаватели, а еще делегация из Дракгхила. Ее Владычица вместе с Его Владычеством-консортом явились на торжество инкогнито, захотели побыть какое-то время обычными персонами, а заодно повидаться со всеми нами.

Дариус Сидиру залетел железным драконом, подарил какую-то драгоценную друзу, из которой потом Левофус сделает парные кольца-артефакты. Железный дракон долго не задерживался, его манила вперед перспектива обретения любви и наследника.

Ректор Аспид прибыла вместе со своей помощницей Броерюмсей Славейк. Простасия Аспид ни на шаг не отходила от Склифора, и всю церемонии они были неразлучны. Только тогда, когда Склифор читал поздравительную речь только что обрученным и осененным благословением Абсолюта, он оставил ректора Аспид без себя, и то не больше, чем на десяток минут.

Лиорн и Миранда так же присутствовали на празднике. Мы уже знали, что они тайно поженились, но церемония Раска и Глейд примирила нас этим обстоятельством. И позволила среагировать не столь шокировано на новость, что они выбрали Амагические Территории для своей умиротворенной жизни. Видно, настолько им надоело. С их выбором мы смиренно согласились.

Бен и Река так же были приглашены на церемонию. Они радостно улыбались и держались за руки, выглядели счастливыми, таковыми и являлись. Река познакомилась с Кирисом Бордером, деканом факультета исцеления, и пришла в полный восторг. Они договорились об обмене опытом и пребывали в профессиональном ликовании все торжество.

С Бэном и Рекой прибыл и Зак Ульгрен…

Я старалась не отходить от Ручейка далеко, хотя с Заком мне удалось переглянуться и даже улыбнуться ему. Он все так же был хорош собой и очарователен, а я все еще чувствовала себя ужасно виноватой перед ним.

Наш обмен улыбками прервала случайность – девушка, ведьмочка, очень похожая на одну Главную Ведьму, опрокинула бокал прямо на Зака. Тот принялся поспешно вытирать алый напиток с одежды, причитая и кривя свои губы из-за шрама. Симпатичная же девушка пыталась помочь Заку, но, услышав от него что-то резкое, она залепила ему в лоб мелким проклятьем бессонницы, и ушла с гордо поднятой головой, провожаемая шокированным взгляд Зака Ульгрена.

Я почти сделала шаг на помощь, но была остановлена Ручейком.

– Не вмешивайся. – проговорил он мне на ушко.

Я удивленно на него посмотрела и спросила:

– Почему?

– Потому что…

– Этого недостаточно для моего невмешательства! – насупилась я.

Но я уже не собиралась никуда лезть, а просто смотрела, как Зак дерганными движениями отправился на поиски озорной ведьмочки.

– Позволь реке течь беспрепятственно… – пространно пояснил мне Ручеек.

Мне бы опыт Ручейка, и я бы еще тогда увидела, с каким обоюдным восхищением они смотрели друг на друга до того, как случилась эта неприятность.

Я позже узнаю, что эта девушка с интересным характером – дочь Розарии, Юна. Именно из-за нее декан Глейд никак не соглашалась на союз с деканом Раском. Розария сильно переживала и ждала, пока дочка даст свое согласие на избранника, который не являлся отцом Юны. И именно дочка Розарии, Юна, станет сердцем Зака, а он ее…

– Рада, что все так обернулось? – спросил у меня Ручеек, когда я-таки узнала об любви Зака и Юны из письма Бэллы.

– Ты уже тогда знал, что так и будет! – набросилась я на него с кулаками в штуку, но он мог бы мне сказать все, что предполагал еще тогда, на церемонии Раска и Глейд, а наглый рожденный альвами опять все скрыл.

– Так могло бы быть, а могло бы и не быть… – заметил Ручеек, подхватывая меня на руки, тем самым обезвредив. Все мои шуточные претензии испарились, потому что он снова был во всем прав…

– Хорошо, что мы есть… – прошептала я, обнимая за шею своего долгожданного любимого.

– И будем… – так же тихо ответил мне Ручеек, закрепляя на губах поцелуем-печатью свое заявление.