И почему я всегда так решительно стараюсь всех спасти, не думая о последствиях для себя? Проработать минимальный план – возможности не было, но капелька крови рожденной драконами умирать точно не хотела, и я вместе с ней. Драконица рвалась наружу вместе с ревущем пламенем. Артефакт распалялся на моей груди все больше и больше, я попыталась сорвать заразу, которая никак не позволяла выпустить ни мою кровь, ни мой дар? Что за бездна?

Я стремительно летела за Мирандой, она барахталась в воздушном потоке и кричала. От ее ора я еще отчаянней пыталась отодрать от себя жалящую артефактную гадость, но вместо меня это сделало мое пламя. Камень, что был впаян, треснул, под давление моего дара. И в этом было мое спасение, если бы мой резерв не был столь велик, то… Артефакт перестал быть артефактом, остался висеть простой побрякушкой.

Огонь же тут же прибавил мне ускорение, извергаясь из рук и из ног, чтобы я настигла Миранду, как можно скорее.

А что делать дальше? Вот, Миранда со мной в обнимку, пламя теперь пытается затормозить наше падение, но в этом случае он не будет спасителем. Мы продолжали быстротечно снижаться. Миранда верещала в панике мне в ухо, сбивая с мысли, наверное, поэтому мой ум заполнила суть древней крови. Еще бы сосуд для столь ценной крови должен жить!

Пламя своевольно расползлось по нашим телам, создавая защитный кокон, а драконица внутри меня не нашла ничего более умного, как именно в этот момент встать на крыло. Так, сильно ей хотелось жить!

Момент активации крови давно в прошлом, поэтому естественным происходящий процесс назвать было нельзя. Я чувствовала, как что-то плотное наползает и покрывает мою кожу, и это не было моим родным пламенем. Мои глаза слезились и щипали, вынуждая меня жмуриться, а, раскрыв их, я стала видеть мир иначе, четче, глубже.

Земля приближалась, я перестала дышать, внутренности связались в узел.

В нос врезался приближающийся аромат чего-то родного, аромат кого-то освежающего и одновременно отрезвляющего, но он был еще слишком далеко, не успеет. Мою спину обожгла дичайшая боль, заставляя мой огонь схлынуть, как будто бы его и не было вовсе, а что-то тяжелое за моей спиной появилось, оттягивало и стало неумело тормозить наше движение вниз.

Меня и Миранду бросало из стороны в сторону. Из-за того, что я не понимала, как скоординировать то, что только что вырвалось на свободу. Однако, земля перестала приближаться с такой неудержимой скоростью, и, благодаря едва рожденным крыльям, мы могли выжить.

Миранда вцепилась в мою форму и начала причитать:

– Давай, лети, Сашенька, лети!

И я старалась, очень старалась. Хотя бы парить на горном ледяном ветре, который то наполнял мои крылья, то сбивал их с ритма.

Сильный аромат мятной свежести горного ручья окутала нас. Это была водяная волна, она приняла меня и Миранду в свои объятья, а, схлынув, мы оказались на твердой земле, лежа.

– Саша, ты как? – спрашивала меня Миранда, но голова так сильно гудела, что я плохо ее слышала.

– А ты? Живая? – просипела я, горло болело дико.

Общий сигнал прозвучал резко и оглушительно, затем, еще один раз и еще, и еще. Из-за повторяющихся громких звуков, голова теперь и закружилась основательно, а меня затошнило. Вместо одного лица Миранды я видела три. По крайней мере, каждое из этих лиц мне казалось невредимым.

– Саша! – вонзился в мой разум голос Ручейка, – Саша, посмотри на меня!

Я посмотрела. Пламя, зачем я это сделала? Острый запах свежести, капельку водорослей из океана, дурманил, а прозрачные глаза, опушенные белыми ресницами, затягивали, и что там было на самом дне?

– Ты снова меня спас… – не то прохрипела, ни то прошептала я и попыталась улыбнутся.

Губы плохо слушались, во рту тоже все несколько видоизменилось – зубы стали острые-приострые, что резали язык. Как же должно быть страшно я выглядела? Пришлось взглянуть на руки. Их было две, почти человеческие, за исключением оранжево-бордовой чешуи, что была вместо кожи, черных когтей, но зато размеры, размеры остались прежними!

– Я бы больше радовался, если бы спасать тебя больше не пришлось. – Ручеек попытался улыбнуться, но вышло у него криво.

Я заметила, как кончики пальцев подрагивали, и моя заинтересованная шея извернулась под неестественным углом, чтобы точно зафиксировать тот факт, что руки подрагивали! Ага, значит, не все равно!

Веки закрылись и снова открылись, я уже смотрела на его лицо. И, сейчас, я могла отметить, что Ручеек был бледнее обычного, но качественно старался не показывать лишнего.

– Моя беда заставляет тебя шевелиться… – произнесла я скрипучим голосом, по-змеиному покачивая головой.

Пока двигаться иначе у меня не получалось. Не привычно.

– Я делал бы для тебя больше, если бы ты не дала свое обещание другому.

Это прозвучало, как пощечина, но, вспомнив, основу моей глубочайшей обиды, я широко улыбнулась, пряча все эмоции, и произнесла:

– Скажи это той, кто проявил твои узоры!

Ручеек зажмурился и продышался. Да, и я умею бить словами, но почему-то мне стало стыдно за нанесенную обиду. Зря я так, глупая.

Ручеек внезапно нежно улыбнулся, что мое сердце забилось вдвое быстрее, и ответил:

– Любимая моя жестока…

«Это я его любимая? Или та, что не рядом с ним, а должна быть?» – пронеслось у меня в голове, но я не успела обличить этот вопрос в слова.

– Что это? – очень зло спросил Ручеек.

От интонации его голоса мне стало страшно. Никогда не слышала его таким пугающим.

Ручеек потянулся к артефакту, который недавно пришлось разрушить моему пламени и тем самым освободиться от его оков, но не успел даже коснуться, как молния прошила меня насквозь. Она больно жгла в груди, разбегаясь по всему телу и заставляя мое тело выгибаться. Я заорала. О, боги, как же я кричала! И я бы продолжала орать и извиваться на ледяной земле змеей до тех пор, пока рожденный альвами не сорвал с меня артефакт.

Что за… пламя?

Ко мне, Миранде и к Ручейку приближалась толпа. Среди них, я успела заметить, были: ректор академии, остатки нашей команда, госпожа Льюис и Бэн, остальных лиц я пока не узнавала. Они что-то говорили, перекрикивали друг друга, но я переключилась и смотрела лишь на руку Ручейка – она была обуглена и удерживала артефакт. И пока все что-то выясняли на повышенных тонах, рука Ручейка с легкостью скрыла подвеску в ткань своего традиционного платья.

Ректор нависла надо мной:

– Саша Лорски, вы нарушили правила…

Тут же ее перебил Бэн.

– Ректор Простасия Аспид, придержите свои обвинения до завершения выяснений о произошедшем. Ваша контратака причинила урон пока еще безвинному лицу, студенту. Вы превышаете свои полномочия…

Бэн говорил сухо и очень сурово, интересно, он имел право на подобное? Не со службой ли это связано? Я посмотрела на свои руки, они все еще были покрыты чешуей.

– А вас не смущает мой вид? – спросила я, разглядывая пальцы. Я все так же лежала на земле. Во-первых, я была так слаба, что с трудом удерживала руки навесу, а, во-вторых, я просто не могла встать с тем тяжелым шатром, что свернутым находился за моей спиной.

– Собирайте совет, Простасия! – приказал Бэн.

Та злобно сверкнула глазами, но кивнула, подчиняясь.

– Уходите отсюда прочь! – закричала ректор Простасия всем, кто собрался поглазеть на меня и на Миранду. – Госпожа Льюис, займитесь пострадавшей.

– Подождите! – закричала я. – Вообще-то, Элайза сбросила Миранду, не хотите-ка разобраться с этим?

– Ты бредишь! Вы слишком перепуганы после случившегося! – сказала ректор.

Я хотела было возразить и даже попыталась приподняться для этого, но прозвучал окрик Бэна:

– Проведем расследование!

Бэн сорвал с шеи артефакты с каждого из нашей группы, с группы представляющей Университет Магии. Он выразительно переглянулся с Ручейком. Что-то с этими артефактами было явно не так…

Госпожа Льюис приблизилась ко мне, но начала с Миранды. Все остальные стали расходиться, наверное, подошел бы и Ручеек, но Зак бежал в мою строну. Ручеек больше не повернул в мою сторону и головы, ушел.

– Саша! – кричал Зак. – С тобой все в порядке?

Я откинулась на землю, мои когти вонзились в твердую, как камень, землю. Было ли со мной все в порядке? Бездна его знает…

Зак навис надо мной. Его лицо было взволнованным, а взгляд беспокойно метался по моему лицу. Он улыбнулся одним уголком, от чего его шрам снова так очаровательно исказил улыбку Зака. Да, эта улыбка была самой лучшей, почти самой лучшей. Я попыталась улыбнуться в ответ, корявенько получилось.

Госпожа Льюис закончила с Мирандой, и теперь обратилась к Лиорну, что остался. Так же поступили и Сирилл с Бэллой.

– Эй, ты! Отведи ее в комнате, затем зайдешь ко мне, я тебе вручу настой … и объясню, как ей следует его принимать. Понял?

Лиорн кивнул и помог встать воздушнице. Миранда хотела облокотиться на него, но Лиорн подхватил ее на руки и понес в сторону жилого крыла.

Госпожа Льюис улыбнулась, наблюдая за их отдалением. Бэлла же смотрела за тем, как кудахчет надо мной Зак, и потянула брата, чтобы уйти.

– Зайдем к тебе попозже! Не пугай нас так больше! – произнесла она, такая бледная и широко раскрытыми глазищами, и вместе с таким же потрясенным Сириллом они покинули площадку. Остались лишь мы трое.

– Так, – радостно сообщила рожденная альвами, – Теперь с тобой, бедолажная ты наша. Как тебе твое трансформированное тельце? Что скажешь, Зак, симпатичная?

– Симпатичней всех! – заявил Зак, но явно это было далеко от правды.

– Да, боги, с тем как я выгляжу! – пришлось мне возмутиться, все еще лежа на холодной земле. – Я встать не могу! Кстати, как мне обратно в себя вернуться?

– Твоим возвращением будет ответственный Ульгрен заниматься, я понятия не имею, как у рожденных драконами это происходит, а тело-то я подлатаю…

Ее руки зависли над моей грудью и сила, которую я только сейчас реально восприняла и прочувствовала, приступила к моему исцелению. Прошлые капли, что она влила в мою рану, были почти незаметны, а сейчас, сейчас, я чувствовала все полностью.

И магии исцеления великого Кириса Бордера и госпожи Льюис были разные. Его сила мягким приливом заживляла и действовала, а сила рожденной альвами была иной. Она была более резкой, была более вспыльчивой, если можно так выразиться, но и сама госпожа Льюис была более резка, хотя Кирис Бордер тоже не был особо терпелив в словах. Возможно, в нем так выражалась житейская усталость, а в ней характер или же все было с точностью, да наоборот!

Ох, сейчас, ее магия, может, и исцеляла, но от этого лечения мне хотелось выть.

– Ш-ш-ш… – вырвалось у меня сквозь зубы.

– А ты как хотела? Последствия воздействия ораниума по-другому не убрать!

– Ораниума? – взволнованно переспросил Зак, он посмотрел сначала на обожженный след, что оставил артефакт, затем на лекаря. – Откуда в академии ораниум?

Госпожа Льюис задержала взгляд на мне, потом на Заке и ответила:

– Понятия не имею.

– Врете… – прошептала я через боль, что причиняла ее же магия.

Рожденная альвами пригвоздила меня к земле своими сверкающими злостью глазами, но я взгляда не отвела. Мы обе знали, что она лгала. Гопсожа Льюис что-то знала…

– Хотя бы Бэну не врите. – сказала я, глядя прямехонько ей в потрясающей красоты глаза.

Ее руки дернулись, и сила ей вторила, усилия целительной магии возросли, но тем самым причинили мне еще больше боли.

Я зажмурилась и закусила губу, позабыв о том, что зубы-то сейчас острющие. Что-то теплое потекло по подбородку.

– Река, прекрати! – возмутился Зак и дернулся в ее сторону, не бить же он ее собрался? – Держи себя в руках!

– Ты ничего не понимаешь, девчонка! Не тебе меня учить! Я не могу лгать своему избраннику, а ты через чур рискуешь!

Госпожа Льюис, а, на самом деле Река, усилила напор, я откровенно зашипела. Убрала свои мерцающие руки она резко. Наконец-то, мое лечение закончилось, я думала – не выживу.

– Ты была близка к тому, чтобы перейти черту, Река! – качая головой, произнес Зак. – И я доложу о твоем неподобающем поведении ее куратору, то есть твоему избраннику.

Да, с целителями такое могло случиться, тогда цвет их магии сменялся, чтобы все узнали, какое нутро у этого одаренного. Об этом учат еще на первых курса лекарского факультета. И что я такого в сущности сказала?

Госпожа Льюис поджала губы и выдавила из себя:

– Дальше, твоя работа!

Рожденная альвами ушла. Гордо. Не оборачиваясь.

– Можешь встать? – спросил Зак и протянул мне руку, присев так, чтобы в любой момент поймать.

– Ты, правда, расскажешь все Бэну? – спросила я, ухватившись за руку Зака, пытаясь подняться. Стоило мне выполнить малейшее усилие, как Зак поднял меня на ноги. Он бы взял меня на руки, к моему долгожданному удовольствию, но бездновы крылья, несчастно болтающие за спиной…

– Да, для ее же блага… Ей не следовало делать такое с тобой, ты этого не заслужила, а я не могу оставить это просто так! – нехотя признался Зак.

– А, если бы заслужила? – глаза Зака молниеносно уставились в мои.

– Конфликты так не решаются, но тебя бы простили… хотя бы за то, что ты единственный прямоходящий дракон во всем Дракгхиле… Конечно то, что ты дракон – сомнительное утверждение, на мой взгляд!

Я улыбнулась, искренне так. Зак – феноменальный! Его слова на меня действовали лучше, чем лекарская магия… Что уж говорить о прикосновениях? Я взяла и вложила свою ладонь в его, мне хотелось почувствовать его тепло, ну, и найти в его лице опору, ведь стоять долго я просто не могла. Ноги меня еле держали.

– И кто же я, на твой взгляд? – спросила я, все так же продолжая улыбаться, полоумная, я же говорила.

– Саша Лорски! – гордо произнес Зак и провел горяченной ладонью по моему лицу.

Думала не поцелует, ведь я – бездна знает кто! Но, нет, Зак поцеловал, хоть это и было простое прикосновение губ, но его нежные и мягкие губы касались зубастого чешуйчатого нечто без искры брезгливости! Зак, я тебя не заслужила…

– Да… – решительно заявил он, разглядывая мое лицо. – В таком состоянии ты не сможешь вернуться. Постой немного, я зафиксирую твои крылья и возьму тебя на руки. Хорошо?

Он явно сомневался в моих способностях.

– Я упала с вашей башни и выжила, что мне постоять пару секунд. – с улыбкой врала я, но Зак больше не улыбался. Мои слова лишь еще больше его расстроили… и моя улыбка сразу же сникла.

Кивнула ему для достоверности, чтобы уж быстрее брал на ручки! Зак мне не поверил, но ему пришлось отвлечься на мои крылья. Я плохо чувствовала, что он с ними делал, вообще чувствительность на крыльях была почти никакая. Однако, сейчас для меня было главным, что было небольно. Зак подхватил меня неожиданно и даже накрыл меня моими же крыльями.

Зак нес меня в комнату, а я рассматривала это непотребство – кожанные, почти цвета крови и очень похожие на мешок. Я даже потыкала в них черным коготком, но прикосновений толком не почувствовала.

Каким-то образом, сама не понимая как, но я заснула в тепле рук Зака, под мерно гулко колотящееся его сердце, под одеялом из своих крыльев.

Уснула крепко, как будто и не было всего этого ужаса, который всем нам удалось волшебством пережить!

Единственный верный вывод, что я могла сделать – не в библиотеке была проблема, проблема сидела во мне. Не важно, где находилась я, я точно найду эту самую проблему…