Алина

– Как так получилось, Алина? – Голос Михаила вспорол воцарившуюся ненадолго напряженную тишину.

– Дай им отдохнуть, – Богдан повернулся к дяде, заслоняя нас собой.

– Им? Мне бы очень хотелось понять, как так получилось, что у девицы-селянки изначальная магия, о которой никто не слышал веками. Тысячелетиями.

– Ты сможешь с этим разобраться позже, – холодно произнес Богдан. – Но для начала советую проявлять больше уважения к Алине. Она теперь свободная женщина.

Что?!

Я не успела как следует осознать эту мысль, потому что Михаил шагнул к нам.

– Я подписывал бумаги, когда не знал о ее способностях.

– Но ты их уже подписал.

Мне пришлось чуть сдвинуться, прижимая к себе ничего не понимающую дочь. Сейчас я уже пожалела, что сделала это: лицо Михаила исказилось от ненависти, он сжал зубы с такой силой, что по ощущениям, они должны были раскрошиться.

– Вот, значит, как ты чтишь наше соглашение, племянничек. Ты знал обо всем заранее. Ты меня обманул.

– Я не знал. Не был уверен точно, – все так же холодно произнес Богдан. – Но дела это не меняет. С магией или без, Алина свободная женщина, и она на моей территории. Уходи.

Михаил потемнел. Раньше я представляла Бездну как черную, непроглядную ночь, из которой лезут смертоносные твари, способные уничтожить наш мир своими когтями, дыханием, яростью. Но сейчас увидела ее в одном-единственном бестиаре, средоточием этого всего. Злой разрушительной мощью. Чернее самого черного омута.

– Она, может быть, и свободная женщина, но у нее есть кое-что мое. Эта девочка моя дочь, Богдан.

– По закону ребенок до семи лет обретает свободу вместе с матерью.

– По закону да, – Михаил улыбнулся. Очень недобро. – Если только этот ребенок не принадлежит Верховному. Я заберу свою дочь, Богдан, и ты мне не помешаешь.

– Она не твоя.

– А вот это тебе еще придется доказать, – почти прорычал Михаил, рывком шагая к нам.

Снежана пискнула и прижалась ко мне, но Богдан шагнул ему наперерез. Если бы Михаил не остановился, они бы врезались друг в друга.

– Тебе я ничего не собираюсь доказывать. Снежана – моя дочь, и поверить в то, что она твоя, ты мог исключительно благодаря собственному честолюбию.

– И умению твоей девки лгать, – процедил Михаил. – Не так ли?

Его взгляд метнулся ко мне, и он был таким, что Снежана в меня испуганно вжалась. Побелела чуть ли не до состояния только что выпавшего снега и задрожала.

– Что ж. Ты пожалеешь о том, что вздумала играть со мной в игры, Алина. И ты тоже очень пожалеешь, племянник. Я предлагал тебе мир и возможность защитить своих людей.

– Ты предлагал мне в ровной степени то же, что я предлагал тебе. Лазовия должна быть едина.

– Ты об этом не думал, когда принимал власть и давал присягу в Талминбурге, не так ли?

Меня саму затрясло то ли от мощи, заклубившейся в комнате. То ли от того, что я никогда не использовала свою магию так, не раскрывала ее настолько, не заходила на такую глубину.

– Я думал о том, что Лазовии нужен сильнейший. И если бы я не желал спокойствия и благополучия всем ее людям и бестиарам, она бы утонула в крови и гражданской войне еще в тот день, когда ты не смог ее защитить.

В одно мгновение мне показалось, что Михаил бросится на него, но он лишь вонзил в него ненавидящий взгляд.

– Как я уже сказал, – процедил он, – ты пожалеешь. Об этом дне, о том, что встал на моем пути. И о том, что твоя девка вздумала играть со мной в игры.

Он вышел столь же стремительно, сколь некоторое время назад на нас напирал. Только сейчас Снежана разжала пальчики, глядя на Богдана. Я же поняла, что только лишь сейчас выдохнула. Надолго ли?

Мне хотелось остаться с дочерью, но еще я понимала, что нам с Богданом надо поговорить. Жизненно необходимо.

После всего, что он сделал (как ему вообще удалось договориться с Михаилом о свободе для меня?), после того, что мы наговорили друг другу. После того, что я узнала о своей магии.

Я не знала, что будет дальше, просто не представляла, знала только одно: случись мне снова принять такое решение, я бы шагнула за своей дочерью в сон, не задумываясь. В самые глубины магии, о которой не имела ни малейшего понятия… Хотя теперь уже имела.

Как так получилось, что я родилась с изначальной магией?

Откуда у меня такая сила?

Гадать можно было до бесконечности, но я не собиралась гадать. Возможно, Богдан поможет мне в этом разобраться, а если даже и нет, я сама выясню. Для начала поеду к отцу, поговорю с ним, а после… после будет видно.

– А ты правда мой папа?

Вопрос дочери мало того что выдернул меня из мыслей про магию, так еще и вернул в реальность. Хорошо так вернул, если не сказать, приложил.

– Правда, – Богдан опустился на край кровати рядом с нами.

– А как так получилось? Мама сказала, что вы с ней наделали ошибок. Но до этого вы не делали ошибок, да? Потому что получилась я?

Богдан плотно сжал губы, чтобы не рассмеяться.

– Твоя мама права, – произнес он. – Но не совсем. Потому что ошибки преимущественно совершал я. Например, когда решил уехать и оставить ее одну.

– Она сказала, что вы наговорили друг другу жестоких слов.

– Жестокие слова – не оправдание. Ничто не является оправданием, если ты оставляешь того, кого любишь.

Мое сердце пропустило удар. Мне вдруг стало сначала очень горячо, потом очень холодно, а потом снова бросило в жар. Захотелось закричать: «Почему ты не сказал мне этого раньше?! Почему не сказал тогда?!» – но при дочери я не могла, да и что бы это изменило сейчас.

Прошлое.

Как часто мне хотелось туда вернуться, сказать Богдану все как есть, посмотреть на его реакцию… просто узнать – а сможет ли он так же легко уйти, как ушел. Недавно он подтвердил, что сможет, но мы никогда не знаем, как могли бы поступить, как поступили бы, если бы что-то знали.

– Тогда почему ты ее оставил?

– Потому что тогда я еще не знал, что люблю. Я привык к тому, что с детства у меня было все, и твоя мама… она стала для меня очередным подарком судьбы, который я, увы, не смог разглядеть сразу. Теперь мне остается только надеяться на то, что и ты, и она, сможете меня простить.

– Богдан, замолчи, – вырвалось у меня.

Он перевел на меня пристальный взгляд.

– Не при Снежане. Пожалуйста. Не делай этого. Не делай это так.

– Я всего лишь сказал Снежане правду, – Богдан не отвел взгляд. – Наш с тобой разговор еще впереди, но я хочу, чтобы наша дочь знала о моих чувствах. Если тебе есть, что сказать о своих, я не против, чтобы ты сказала это при ней.

Я не стала ничего говорить. Тем более что Снежана попросила есть, и я послала Зарину за завтраком для нее. Да, в неурочное время, но начинать с обеда, даже если ты проснулась во второй половине дня – не лучшее для здоровья ребенка.

Мы с Богданом договорились встретиться после того, как Снежана поест, и он ушел. Я же просто не представляла, как оставлю дочь даже если за дверью будут стоять его сопровождающие. Сегодня, когда я думала, что потеряю ее, меня накрыло таким удушающим страхом, вспоминать который даже сейчас было жутко. Не говоря уже об обещании Михаила.

Уж кто-кто, а я знала, что он слов на ветер не бросает.

Пока он не отомстит, не успокоится. А как проще всего отомстить Богдану и мне?

Через Снежану.

Умом я понимала, что он не рискнет это делать под носом у Богдана, но перестать беспокоиться не могла. Разве что чуть-чуть, слегка выдохнула, когда узнала, что Михаил и вся его свита, включая Савельева, покинули дворец. Но я же прекрасно знала, как хорошо он умеет ждать и выбирать момент. Поэтому сейчас я шла поговорить в первую очередь о нем, и только потом обо всем остальном.

С этого я и начала.

– Ты должен отослать Марику, – сказала я, едва переступив порог его кабинета.

– Марику? – нахмурился Богдан, поднимаясь мне навстречу. – Фрейлину Анны? Почему?

– Она в сговоре с Михаилом.

– Откуда ты это знаешь, Алина?

– Услышала. Случайно.

– Хорошо. Я тебя понял. Я думал, что мы поговорим о нас, – Богдан поднялся, шагнул ко мне.

– Ты не принимаешь всерьез его слова, не так ли?

– Михаил любит разбрасываться угрозами.

– Вот как раз угрозами он не разбрасывается, можешь мне поверить. Я изучила его за эти годы достаточно хорошо для того, чтобы это знать. Особенно после того, как ты унизил его в нашем присутствии. Что произошло тогда на Разломе?

Разлом, который привел к расколу Лазовии, случился под Авенной. Он полыхнул как никогда остро, в одно мгновение вспоров ткань нашего мира и выпустив полчища тварей, устремившихся в разные стороны. На его закрытие стянули все силы бестиаров со всей Лазовии, но все равно по селам и деревням были пострадавшие. Очень много пострадавших.

Если верить той версии, что знала я, Богдан очень сыграл ключевую роль во время той битвы, что и привело к вопросу: а кто же на самом деле достоин править Лазовией? Его поддержали множество бестиаров, но часть осталась на стороне Михаила.

Судя по тому, что сегодня услышала я, все было совсем не так.

– Михаил сказал отступать.

– Что?

– Он сказал отступать. Сказал, что мы запечатаем зону вокруг разлома, обойдемся малой кровью. Многие не оценили этого, поскольку в зоне разлома остались бы обреченные деревни и села.

Я закрыла рот рукой.

– Он аргументировал это тем, что под печатью сила Бездны рано или поздно иссякнет, что она выжжет все, до чего сумеет добраться, и успокоится. Зато бестиары останутся живы. Много бестиаров, которые могут навсегда остаться на этой земле в случае, если мы продолжим. Я воспротивился, но у него были и сторонники. Часть ушли за ним. Мы закрывали разлом. Те, кто пошел за мной, впоследствии отказались признавать его власть. Я понял, что речь идет о гражданской войне, и предложил вариант, который устроил всех.

Богдан замолчал, но я не спешила говорить, и тогда он продолжил:

– Мы пришли портальными рунами. Иначе было никак. Все измотанные, на пределе сил.

Портальные руны использовали только в самых крайних случаях: таких, как этот. Их использование отнимало очень много сил, в таком состоянии была очень велика вероятность поддаться влиянию Бездны.

– Поэтому когда он сказал отступать, когда мы увидели, что там творилось, многие приняли его сторону, и я не мог их за это винить. Правда не мог, Алина. Они не заслужили новой битвы и кровопролития только за то, что хотели живыми вернуться к семьям.

Я промолчала: ком в горле мешал говорить.

– Ты зря беспокоишься о Михаиле, – хмуро произнес он. – Я сумею вас защитить. Тебя и Снежану. Клянусь.

– Тебе не придется, – покачала головой я. – Единственное, о чем я тебя еще попрошу: помоги выяснить, откуда у меня изначальная магия. Как так получилось.

– То есть как – не придется? – Богдан нахмурился еще сильнее. – Что значит – выяснить про магию? Что это значит, Алина?

– Это значит, что я хочу уехать, – сказала я. – Далеко отсюда. Как можно дальше. В другую страну. Туда, где я смогу начать все сначала.