– Ты прав, – согласился я. – Нам нужно больше информации, и есть только одно место, где мы можем её найти.

– Ты сейчас скажешь, что хочешь пойти в пряничный домик, да? – Гус вздохнул. – Ты совсем чокнутый.

– Слушайте, я не знаю, сколько сейчас времени, – начал я. Жизнь без телефона в кармане стала минимум раз в сто непонятнее, чем раньше. – Но рано или поздно нас придут искать. И когда они придут, то станут паучьим кормом – если только мы сами не попробуем остановить Лэтчиттов. Сейчас мы здесь, и у нас есть шанс выяснить, что происходит. Другого может не представиться.

– Откуда нам знать, что паук не выбрался за пределы школы? – спросила Халли. – Может, пока мы болтаем, он уже громит главную улицу.

– Думаю, его останавливают железнодорожные пути и главные дороги, – ответил я. – Школа окружена шумными местами. Пауки, живущие под землёй, чувствуют разницу между сверчком, птицей или что там ещё может проходить мимо, по одним только вибрациям. Ему, наверное, хватает ума не соваться под поезда и грузовики.

– У Лэтчиттов может быть работающий телефон, – догадалась Наира. – А ещё – улики, которые можно предоставить полиции.

– Так мы реально решили это сделать? – спросил Гус.

– Мы знаем, что их пока нет дома, они шарятся где-то у школы, – напомнил я, – так что если идти, то прямо сейчас.

Все застонали. Мы вымотались, промокли и замёрзли. У меня болели все мускулы, а на щиколотке в том месте, где меня схватил паук, явно назревал синяк. Халли тоже наверняка страдала, но, само собой, не жаловалась. Но сейчас был, и правда, самый удобный момент.

– Через пару часов всё закончится, – уверил я. – Так или иначе. Отдохнём потом.

– Если выживем, – добавила Халли.

– Как мы туда попадём? – Наира встала и посмотрела на дом Лэтчиттов за полем. – Перспектива опять бежать через поле меня не радует.

– Я могу вас отвезти, – предложил Гус. – Но не всех сразу. Вряд ли на косилку поместится больше двоих.

– Я понимаю, что это самый безопасный вариант, но она такая медленная и громкая. Лэтчитты могут услышать и вернуться. Предлагаю пробежать через поле плотной группой, чтобы паук почувствовал вибрации и решил, что это что-то гораздо крупнее, чем мы. Может, так он к нам не привяжется. Мне правда кажется, что надо действовать быстро. – Я оглядел остальных, пока они прикидывали варианты.

Наира кивнула.

– Давайте скорее, пока я себя не отговорила.

– Вам-то двоим хорошо, – застонал Гус. – Вы самые быстрые. А я буду отстающим чуваком, которого прикончат.

– Мы будем держаться вместе – побежим быстро, но не со всех ног, – пообещал я. – Никто не отстанет.

Мы все трое поднялись и присоединились к Наире, которая уже стояла на краю крыши, ближнем к дому Лэтчиттов. Отсюда до их задней калитки было примерно метров двести.

– Нас четверо, он один, помните? – сказала Халли. – Всё получится.

Крыша достаточно низкая – если сесть и свесить ноги, мы сможем легко спрыгнуть во двор свинарника. Так что мы сели.

– На счёт три? – предложил я.

– Подожди, ровно на три или…? – уточнил Гус.

– Ровно на три. – Я вгляделся в землю. Свиньи в своём свинарнике с бетонным полом в безопасности, но остальной загон – сплошная земля и гравий.

– Раз… – начал я, как вдруг позади раздался грохот, заставивший нас вскочить и кинуться к противоположному краю крыши. Мы вгляделись вниз – вдоль стены здания разверзлась щель. Газонокосилка стояла на самом её краю, кренясь под опасным углом, словно в любую секунду рухнет. Мы молча смотрели.

– Хорошо, что мы решили не ехать на ней, – заметила Халли.

– Прощай, красотка, – проговорил Гус, отдавая косилке честь. – Ты сослужила нам хорошую службу, и мы никогда не забудем твоего имени.

– Думаете, это случайность? – спросила Наира, когда мы вернулись на свой край. – Или паук просто – сама не верю, что вообще предполагаю это, – специально повредил один из наших вариантов бегства?

Мы снова сели.

– Хотелось бы мне сказать, что это невозможно, – Я стиснул край крыши руками, чтобы балансировать на нём, не падая. – Но после всего, что мы сегодня увидели, я честно не знаю. Такое чувство, что Лэтчитты выдрессировали его выполнять их приказы.

– Значит, теперь Лэтчитты одновременно и доктор Ву, и Оуэн? – сказал Гус. – Несправедливо – им достались все лучшие роли.

– Вообще-то лучшая роль – это велоцираптор, – возразила Халли.

– Точно! – Гус расплылся в улыбке. – И их как раз четверо, целая команда. Мы можем быть велоцирапторами.

– Вы готовы? – спросил я. – Потому что на этот раз мы спрыгиваем. Раз…

– Нам нужны кодовые имена, – заявил Гус, и я оценил то, что он пытается отвлечь то ли нас, то ли себя от страха перед прыжком.

– Два…

– Анджело, ты можешь быть Альфой…

– Я хочу быть Альфой, – ответила Халли. – Это не обязательно сразу должен быть кто-то мужского пола.

– Ладно, Халли, ты Альфа, Анджело – Ноябрь, Наира – Униформа…

Я фыркнул от смеха.

– Только не говори, что ты будешь Сьеррой.

– А что? – спросил Гус.

– Потому что из первых букв получается кое-какое слово, – вздохнула Наира. – Детский сад.

– Это было бы так круто. – Лицо у Гуса светилось. – Но меня бы по непонятной причине звали Рэдом – я был бы самым крутым в команде.

– Ясно, – говорю я. – Т…

И тут с грохотом и треском земля под нашими свисающими с крыши ногами неожиданно провалилась.

– Отмена! – крикнул я, и мы все отползли от края, глядя, как земная твердь превращается в открытую рану на поле, полную кривых пальцев – сломанных корней и извивающихся червей.

– Господи. – Я посмотрел вниз, в разлом. Глубиной он всего пару метров, но кто знает, насколько мы ещё можем рухнуть, если дно провалится.

– Итого минус две стороны свинарника, – заметила Халли. – Скоро нам будет совсем некуда спрыгнуть.

Дрожь по левую от нас сторону давала понять, что ещё одна полоска земли провалилась.

– Он нас окружает, как акула, – сказала Наира. – Чтобы мы не сбежали.

– Но тут нам ничего не грозит, так? – Гус снова выглянул через край крыши. – Ну то есть, мы могли бы пересидеть тут, если придётся?

– Мне не нравится мысль торчать тут у всех на виду, – ответил я. – Если Лэтчитты вернутся, бежать нам будет некуда. У них может быть оружие или какой-нибудь план нам навредить – мы же понятия не имеем, что у них в головах.

– Но спуститься мы не можем, – напомнил Гус.

– Тогда, может, получится подняться. – Я указывал на дуб, растущий прямо за свинарником. Некоторые его сучья протягивались над нашей крышей. – Вы как, умеете по деревьям лазать?

Дуб стоит на опушке Дредвуда – полосе леса, которая тянется вдоль поля и граничит с железнодорожными путями. Она начинается справа от свинарника и заканчивается на углу, где поле упирается в задний забор Лэтчиттов.

– Возможно, мы могли бы добраться до Лэтчиттов, не спускаясь слишком часто на землю, – придумала Халли, – если попробуем перелезать с дерева на дерево через кусты.

– В земле там полно корней, – добавил я. – Есть вероятность, что паук даже не прорыл там ходов.

– Но это же деревья. – Наира передёрнула плечами. – Ненавижу деревья. Там полно живности. И там так мокро и ветрено – вряд ли это безопасно.

– Да ладно тебе, Наи. – Гус приобнял её и пожал за плечо. – Видали мы сегодня вещи похуже пары птичек и гусениц. Да и к тому же, большинство деревьев голые – мы сразу увидим, что в них прячется.

– Идём или все вместе, или не идём вообще, – предложил я. – Но я думаю, это лучший вариант.

– Согласна, – кивнула Халли.

– Я за, – подхватил Гус. – Хоть и звучит это как полная жесть.

– Ладно, – вздохнула Наира. – Давайте. Полагаю, ты уже лазал по этим деревьям, Анджело?

Я ухмыльнулся.

– Возможно. Я пойду первым.

Самый толстый сук, растущий над крышей, практически плоский, так что это отличное место для старта. Я наступил на него – поближе к стволу, где он потолще, – а потом мне осталось только перепрыгнуть к середине дерева, где есть за что зацепиться и на что встать.

Остальные кое-как лезли за мной, и вскоре мы уже стояли среди голых колышущихся на ветру ветвей, готовые пробираться через Дредвудский лес.

Первые десять минут или около того мы двигались легко. Хотя у слова «легко» сегодня появилось новое значение. От того, что я непрерывно карабкался и повисал на ветках, болели плечи, я был весь исцарапан, как экран старого телефона. По мере того, как мы углублялись в лес, перебираясь по сучьям, чтобы не наступать на землю, ничего ужасного не происходило. В гуще деревьев мы были защищены от непогоды, а чтобы перелезать с одного на другое, наступали на густые жёсткие кусты. Земля здесь выглядела непотревоженной, но нам хватало ума не рисковать и не вставать на неё без крайней необходимости.

В основном деревья здесь – дубы и ясени, но были и другие, включая вечнозелёные – пятна цвета среди оттенков коричневого и серого. Вокруг нас время от времени щебетали зяблики, и хотя их меньше, чем летом, птичье пение обнадёживало, будто нормальная жизнь ещё была возможна.