– Ага, – кивнул я.

– Погодите, как там поётся? – спросила Халли. – Мы её разучивали в садике, кажется. Ещё изображали пальцами всякие странные штуки.

– Вот так. – Наира показала: коснулась подушечкой большого пальца правой руки кончика указательного пальца левой, потом меняет пальцы, постепенно поднимая руки. Делая всё это, она напевала, а мы молча слушали.

– Ну, кажется, мы нашли единственное, что тебе не удаётся, – хихикнул Гус. – Надеюсь, ты не планировала принимать участие в конкурсе талантов.

Мы тоже захихикали, а Наира шлёпнула его по руке.

– Они делают то, что мне кажется? – спросила Халли, когда мы снова переключили внимание на Лэтчиттов.

Тряпки в их руках оказались мешками – грубыми и коричневыми, в таких привозят корм для свиней. Я видел их раньше в сарае во дворе. Они большие и крепкие – в них удобно таскать тяжести, потому что порвать их непросто. Миссис Лэтчитт открыла один из курятников и весело вытащила из него куриц, а потом пихнула в мешок, который мистер Лэтчитт держал открытым. Курицы сопротивлялись, по ветру летели пёрышки.

– Вряд ли куриц ждёт что-то приятное, – предположил я, когда первый мешок заполнился. Миссис Лэтчитт обвязала его горловину верёвкой, и парочка принялась набивать второй мешок.

– Но они не торопятся швырять их в колодец, – заметила Халли. – Это же хорошо, так?

– Не будем обольщаться, Хал, – отозвался Гус. – Вряд ли они хотят их переселить в новый шикарный куриный особняк.

– Бедняжки, им, наверное, так страшно, – жалобно произнесла Халли.

– Разве курицам бывает страшно? – спросила Наира. – Серьёзно спрашиваю.

– Конечно, бывает, – рявкнула Халли. – У животных есть чувства, Наира.

– У некоторых есть, конечно, – согласилась Наира. – Но не у куриц же.

– Интереснее другой вопрос, – продолжил Гус, глядя, как Лэтчитты запихивают во второй мешок последних куриц и направляются к задней калитке, ведущей на поле, – умеют ли курицы летать? Ну в смысле, они же птицы, так? Но я никогда не видел, чтобы они летали.

– Немножко умеют, – ответил я. – Но поднимаются только на пару метров и пролетают недалеко. Они скорее делают большой прыжок, размахивая крыльями.

Лэтчитты уже вышли на поле. У каждого в руках было по извивающемуся мешку. Пройдя метров двадцать, они остановились и развязали мешки. Ветер трепал их одежду. Потом мистер Лэтчитт поцеловал жену в щёку, и они разделились – он отправился к свинарнику, она продолжила идти к школе.

– Думаете, они знают, что мы здесь? – спросил Гус. Мы не сводили с них глаз, ожидая, что эти ненормальные сделают дальше.

– Они наверняка думают, что мы до сих пор заперты в царстве жуков, – предположила Наира. – Или если они сходят проверить и заметят открытое окно, то решат, что мы где-то внизу.

– А вдруг они пошли в разные стороны, чтобы нас искать, – спросила Халли. – Может, стоит лечь – мало ли они решат посмотреть вверх? Чтобы они нас не заметили?

– Ага, – отозвался я, чувствуя нарастающий ужас. – И я бы ещё поближе подобрался. Можем заметить что-нибудь полезное, или по крайней мере услышим миссис Лэтчитт. Она шевелит губами, видите?

Мы как можно незаметнее и бесшумнее легли на животы, потом поползли вперёд.

– Это операция не для трусишек, – шептал Гус, локтями подтягиваясь вперёд по черепице.

– Гус, сейчас не время обсуждать нижнее бельё, – поцокала Халли. – Ничего не хочу знать о твоих предпочтениях.

– Фу, – сказала Наира. – Халли, перестань.

– Народ, я говорил про тру́сов, а не про трусы́. Это вы думаете непонятно о чём.

– Упс, – шепнула Халли. – Прости, Гус.

– И к твоему сведению, трусы у меня очень элегантные.

– А это было лишнее, Гус, – проговорила Наира, а я прикусил губу, чтобы не рассмеяться в голос.

Когда мы подползли ближе к миссис Лэтчитт, до нашего укрытия начал доноситься её голос.

– Она поёт, – понял я. – Их любимую песенку.

Несколько секунд мы слушали.

– У неё выходит лучше, чем у Наиры, – заявил Гус, за что получил локтем в рёбра.

– Но почему? – поинтересовалась Халли.

– Потому что у Наиры голос скрипит, как кроссовки по полу спортзала, – ответил Гус.

– Да нет, я имею в виду, почему они постоянно поют и свистят эту песенку? Я понимаю, что они криповые и хотят нас напугать, – сказала Халли. – Но вам не кажется, что есть и какая-то другая причина? Что-то, о чём мы не знаем?

– Например что? – спросила Наира.

– Она просто к ним привязалась, – фыркнул Гус. – Они держат ручного паука, так что эта песня постоянно крутится у них в головах, и они никак от неё не избавятся.

– Возможно, – ответил я, но подумал, что Халли права. Вряд ли Лэтчитты делают что-то без причины.

Миссис Лэтчитт буквально скакала по траве, как ребёнок, напевая детскую песенку, будто на пикник собралась. Волосы у неё были спрятаны под шарф, но несколько седых завитков выбились и развевались на ветру. Время от времени налетал сильный порыв ветра, заставляя нас вцепляться в крышу покрепче, чтоб не сдуло. А старуха продолжала путь совершенно беззаботно, размахивая мешком. Она крепко держала его, чтобы он не открылся.

Мистер Лэтчитт тем временем медленно, но целеустремлённо шагал параллельно ей по кромке поля мимо леса. По сравнению со своей гарцующей женой он был серьёзен и спокоен, но шли они наравне, хоть их и разделяло метров пятьдесят. Я переводил взгляд с одного на другую, пытаясь решить, кто из них хуже.

Миссис Лэтчитт приближалась к нашему укрытию, и мы как можно плотнее прижались к крыше. Наши тёмно-синие спортивные костюмы не очень-то сливались с серо-коричневой черепицей, но снизу старуха нас заметить не должна.

До живого уголка ей оставалась пара метров, когда она вдруг остановилась. В этот же миг остановился, не доходя до свинарника, и мистер Лэтчитт.

– Идеальная пара, – шепнула Халли.

Потом мистер Лэтчитт сунул руку в мешок, вытащил курицу и швырнул её над травой. Курица замахала крыльями и полетела комком перьев, но приземлилась на лапы и сделала несколько нетвёрдых шагов.

Впервые никто из нас не находил, что сказать. Мы просто наблюдали. Курица пришла в себя и начала ковыряться в земле и расхаживать туда-сюда в поисках съестного. Сильный порыв ветра заставлял её подпрыгивать, она пыталась немного пролететь, приземлялась на пару метров дальше от мистера Лэтчитта и снова принималась бродить туда-сюда. Все остальные – и мы четверо, и Лэтчитты – не шевелились. Я чувствал, как мне в руки впивается черепица, а всё ещё мокрые спортивки липнут к ногам. Воздух не пах ничем, кроме холода и сырости, отчего в носу жгло, и он начинал течь. Я вглядывался в землю вокруг курицы, ожидая увидеть толчки или тряску, но были мы слишком далеко, да и трава колышется от ветра, так что я ничего не видел. Я приклеился взглядом к курице, напрягая глаза, чтобы не моргнуть. Если моргну – могу что-нибудь пропустить, а я должен всё видеть.

И тут это произошло. Земля рядом с курицей вздыбилась, обнажая спрятанную дыру, травянистая крышка приподнялась настолько, чтобы выпустить пару лап толщиной с мои руки. Лапы схватили курицу и поволокли её в нору. Потом крышка опустилась, и поле снова стало таким, каким было ещё до появления этой курицы на свет.

– Паук, – зашипел я остальным. Потому что они точно видели эти лапы и поняли, что они не могут принадлежать человеку. – Здоровенный паук-каменщик.

Никто мне не ответил – думаю, у них был шок.

Миссис Лэтчитт радостно завопила и захихикала, а мистер Лэтчитт снова полез в мешок и по одной выбросил трёх остальных куриц. Потом он отправился к свинарнику, наступая прямо на скрытую нору, не боясь и не вздрагивая, будто уверен, что ему ничего не грозит. Смотритель сел на забор у загона, скрестив ноги, и вытащил из одного из глубоких карманов своих штанов что-то завёрнутое в фольгу. Он развернул свёрток – внутри оказался сэндвич, толстые ломти хрустящего хлеба с какой-то начинкой, не мог разглядеть, какой. Старик взял сэндвич и откусил его, другой рукой сминая фольгу и засовывая обратно в карман. Он сидел, медленно жуя, пока курицы разгуливали по полю.

– Что за…? – зашипела Халли.

Одна из куриц исчезла в облаке перьев на том самом месте, где пропал мистер Кантон. Это произошло так стремительно, что я даже не успел заметить паука.

Миссис Лэтчитт хлопнула в ладоши. Мистер Лэтчитт снова откусил сэндвич.

Следующая курица почти добралась до забора, на котором сидел смотритель, прежде чем земля разошлась под ней в стороны. Две лапы схватили очередную беднягу – тёмно-серые и щетинистые, чётко выделяющиеся на фоне ярко-зелёной травы. Курица подпрыгнула, хлопнула крыльями, попыталась улететь от лап. Я услышал, как остальные ахнули: из-под земли возникли ещё две лапы, и вот уже четыре конечности ловко схватили курицу и уволокли под землю.

– Ну и лапищи, – выдохнула Халли.

– Сама не верю, что говорю это, – зашептала Наира. – Но это определённо чудовищный паук.

– Ага, – согласился Гус. – Паукозилла.

Курица внезапно появилась снова, загребая лапками и трепыхаясь.

– Давай, сынок, – сказал Гус, пока курица кудахтала и клевалась, успев глотнуть свежего воздуха, прежде чем очередная лапа начала тащить её обратно.

– Ты же в курсе, что все курицы девочки? – прошипела Халли.

– Тогда откуда берутся цыплята? – шепнул Гус в ответ.

– Тс-с, – шикнула Наира.

Курица боролась ещё пару секунд, а потом пропала под землёй окончательно. Последняя шагала к Дредвудскому лесу, когда миссис Лэтчитт сунула руку в мешок и вытащила новую жертву. Она потрепала её по голове и запустила в воздух. Курица шлёпнулась на землю и, не успев даже почистить пёрышки, немедленно исчезла. Миссис Лэтчитт хихикнула и вытряхнула двух остальных себе под ноги, напевая и размахивая мешком. Курицы разгуливали у неё под ногами, не отходя далеко.

– Они как будто ей доверяют, – шепнул я.

– Вперёд, сладенькие, – сказала она, отгоняя их. Одна из куриц отошла, но вторая осталась у ног старухи, так что та замахнулась ногой и ловко пнула её, отправляя в полёт.

Халли тихонько пискнула. Я повернулся и увидел, что она прикусила ладонь. Вид у неё был подавленный. Я слегка подался к ней, ободряюще толкая плечом. Конечно, это зрелище шокирует – особенно когда ничего не можешь поделать. Но я видел, какая Халли была со свиньями. Она правда их любит и ценит животных не меньше, чем людей. Я вообще удивлён, что она ещё не спрыгнула с крыши, чтобы врезать миссис Лэтчитт, и я знал, что ей требуется большая сила воли, чтобы просто смотреть.

Куриц одну за другой ловят – каждую в разных частях поля. У меня перехватывало дыхание, сердце бешено колотилось. Я пытался уложить происходящее в голове. Под нашим школьным полем живёт здоровенный паук. И совершенно ясно, что этот паук не прочь поохотиться, если есть на кого. Ходы у него наверняка прорыты под всей школьной территорией. Нигде не безопасно.

Когда поле снова успокоилось, мистер Лэтчитт доел сэндвич и отправился в загон к свиньям.

– О нет, – проговорила Халли. – Пожалуйста, нет.

Смотритель широко распахнул ворота и подпёр их, а потом взял из сарая ведро со свиным кормом и высыпал дорожкой от свинарника к воротам и на поле. Он спрятал ведро и открыл свинарник.

Миссис Лэтчитт напевала и скакала по полю перед нашим укрытием, будто вдоль невидимой преграды. Взад-вперёд, напевая и хихикая, – можно было подумать, она только что посмотрела любимый сериал, а не куриный геноцид устроила.

Мистер Лэтчитт вышел из загона, оставляя за собой распахнутые ворота и дорожку корма, ведущую к жуткой гибели, и направился к жене. Когда он приблизился, я услышал, что его свист становится громче, а мелодия – медленнее, чем если бы я пел её, почти ленивой, как его походка. Смотритель подошёл к миссис Лэтчитт, и та перестала скакать и, глядя на мужа с сияющей улыбкой, взяла его за руку.

А потом они оба повернулись и посмотрели прямо туда, где мы прятались. Взгляд миссис Лэтчитт второй раз за день встретился с моим. Безумная парочка подняла руки и помахала нам.

Мы все ахнули и отползли назад – больше инстинктивно, потому что Лэтчитты и так знают, где мы, и, по всей видимости, знали всё это время.

Миссис Лэтчитт захихикала.

– Я всегда выигрываю в прятки, сладенькие.

Потом они повернулись и ушли, держась за руки, обратно к своему домику на краю леса. Мы молчали, пока за ними не закрылась дверь.

– Значит, всё ещё хуже, чем мы думали, – начал первым Гус. – А мы думали, что всё офигеть как плохо.

– Видимо, они настоящие психопаты. – Я растёр лицо костяшками пальцев. Я мало чего боюсь, и мне не хочется пугать остальных, но вся эта поразительно стрёмная ситуация впечатлила даже меня.