– Ну, мы пришли сюда за ответами и парочку получили, – продолжил я. – Только не те, которые хотели.

– У меня есть вопрос. – Наирин голос дрожал. – Тот паук сейчас бегает по комнате?

– Она напугана, – ответил я. – Она где-нибудь спрячется. Она нам не угрожает…

– Но? – спросил Гус. – Я по голосу слышу, ты собираешься сказать «но».

Я вздохнул.

– Нам надо беспокоиться о других существах, которых он выпустил.

– О боже, – застонала Халли. – Это плохо.

– Хочу ли я знать, что это за другие существа? – спросила Наира. – Вообще отвечу сама – нет, не хочу. Я только хочу, чтобы ты мне сказал, как нам выбраться отсюда не поцарапанными, не укушенными и не ужаленными.

– Вы же не думаете, что самый большой тоже здесь, да? – сказал Гус. – Лэтчитт же мог его впустить, так? Есть же такая вероятность.

Я вгляделся в окружающую меня тьму – она простиралась вперёд, как бездонная пропасть. Но это же не пропасть, верно? В темноте полно потаённых опасностей – о некоторых я знаю, о других, возможно, нет. И теперь потрясённую тишину нарушают тихие звуки – топот крючковатых лапок по плитке; звяканье стекла, когда кто-то проходит по нему и оно падает на парту над нами; вибрации крохотных крылышек; шелест мягких подушечек лап, пересекающих пол.

– Эти жуки издают криповые звуки, – запищала Наира.

– Жуки такие, – согласился я. – Кроме пауков. Они ходят молча. – Я тут же прикусил губу, потому что говорить это было не очень-то умно.

Между нашими укрытиями вдруг раздался какой-то скрип, и Наира завизжала.

– На меня кто-то заполз. Стряхните это с меня!

Я услышал удар – Наира вскочила, забывая, что находится под тяжёлой деревянной партой, и принялась метаться из стороны в сторону, пока Гус пытался её успокоить. Она начинала слетать с катушек. Нужно было немедленно что-то предпринять.

– Выключатель снаружи, – сказала мне Халли. – Но мне кажется, я помню, где окно. Если сможем до него добраться и поднять штору, станет хотя бы чуть-чуть светлей.

– Хороший план, – одобрил я. – Так и сделаем.

Я натянул рукава толстовки на ладони, чтобы хоть немного защитить их от битого стекла и всего прочего, на что можно было напороться, и велел Халли сделать так же. Потом мы выползли из-за коробок, натыкаясь на вещи, которых тут раньше вроде не было, и в целом усугубляя хаос.

– Мы прямо как в мультике, – улыбнулась Халли. – Где герой наступает на грабли, и они бьют его по лбу, а потом он поворачивается и попадает ногой в мину, а рукой – в капкан.

Я засмеялся и тут же поморщился – осколок стекла впился мне в ладонь через ткань толстовки. А потом снова засмеялся.

Халли тоже хихикнула.

– Но вообще это не смешно, Анджело.

Раздался удар, будто кто-то впечатался в ножку парты, потом «Да блин!» и хихиканье.

– Это мне наказание, – причитала Наира. – За то, что я сделала. За то, что сжульничала. Это я во всём виновата.

– В смысле, Наира? – не понял Гус. – Ты никогда в жизни не жульничала – ты же гениальная отличница, зачем это тебе.

– Но я сжульничала, – возразила она. – Ты просто не в курсе.

Я полз и думал, не спросить ли Наиру, о чём она, но, если честно, сейчас у нас есть заботы поважнее.

– Народ, у Наиры совсем крыша едет! – позвал Гус.

– Минуту, – крикнул я в ответ. – Сейчас будет посветлее. – Я водил над собой рукой, чтобы убедиться, что я не заполз под какую-нибудь парту, а потом встал. Что-то коснулось моего уха, и я подскочил, но умудрился не заорать. Наира плакала и больше не отвечала на вопросы Гуса. Надо было выбираться отсюда.

– Вот здесь. – Рядом со мной раздался голос Халли. – Видишь, тут чуть-чуть светлее? Наверное, это оно.

Хрустя стеклом, мы подобрались к полоске тусклого света. В какой-то момент я наступил на что-то мягкое и явно не стеклянное, но постарался об этом не думать. Когда мы добрались до предполагаемого окна, Халли сказала:

– Подсади меня. Я знаю, где шнур, чтобы открыть штору.

Я опустился на колени – неуклюже, как слон на скейте, и помог ей забраться к окну. Послышалась возня и скрежет, а потом шуршание – штора медленно поднялась.

Дождь на улице прекратился, но небо по-прежнему было угольно-серое. Пробивающиеся сквозь облака солнечные лучи жидкие и унылые. Но их хватит, чтобы осветить окружающий нас погром. Содержимое террариумов повсюду – на полу, стенах и даже потолке пятна грязи и земли. Осколки стекла поблёскивали в тусклом свете, покрывая все поверхности, словно слой острого снега.

– Он не просто разгромил комнату, – осмотрелся я. – Он её вконец уничтожил.

– Да, лупил он со всей силы, это точно, – согласилась Халли.

– Сможете сейчас выбраться? – позвал я Гуса и Наиру. – Я не вижу у вас на пути ничего, кроме стекла и грязи.

– Вылезаем, – выдержав паузу, отозвался Гус. Я услышал шуршание передвигаемых коробок, и наконец сначала Гус, а потом и Наира появились из мрака. Наира заправила штанины в носки, рукава натянула на ладони, а голову вжала в плечи, защищая шею. Лицо у неё покраснело и опухло, и она вздрагивала от каждого шороха – а иногда и безо всяких шорохов. У меня никогда не было страха перед насекомыми, как у некоторых людей, и я никогда этого особо не понимал. Жуки и пауки удивительные – живут себе тихонько прямо у нас под носом, попадают в эпические истории и делают кучу всего для окружающей среды, не мешая нам. Но теперь, глядя на Наиру, я понимал, что она не контролирует свой страх – для неё он реален, хоть и иррационален.

Наира и Гус присоединились к нам, и я оглядел комнату, оценивая ситуацию.

– Я хочу отсюда уйти, – сказала Наира. – Мы не сможем выломать дверь?

– Она тяжёлая, – ответил я. – И нам нечем её протаранить.

– Как насчёт Халли? – предложил Гус. – Я возьму её за руки, ты – за ноги, выбьем дверь её головой.

– Я не против. – Халли потёрла руки. – Давайте.

– Ты бы реально согласилась, да? – Гус покачл головой. – Я пошутил, ненормальная.

– Протараньте мной дверь, – не сдавалась она, подпрыгивая на носочках. – Давайте, ну.

– Хал, мы не будем тобой ничего таранить, – ответил я. – Это безумие.

– Можем обмотать мне голову чем-нибудь, чтобы не было больно. – Она начала озираться в поисках пупырчатой плёнки, или подушки, или что она там себе вообразила.

– Ладно, отойдите, – неожиданно изрёк Гус и бросился на дверь, толкаясь в неё плечом с удивительной силой. Раздался громкий хруст, но исходил он не от двери, а от Гуса – дверь так и стояла как ни в чём не бывало, и кажется, будто глядела на нас, как на придурков. Гус отлетел от неё и упал.

– Я в норме, – процедил он сквозь зубы, вставая. В глазах у него стояли слёзы.

– Что за чёрт? – возмутилась Халли, пока мы все смотрели на него со смесью недоумения и уважения.

– Кто-то же должен был попытаться. – Гус пожал плечами и поморщился. – Я решил ускорить процесс. Сэкономил нам время.

Халли встряхнулась.

– Теперь моя очередь – ты наверняка её расшатал, ещё один удар точно её выбьет.

– Это очень мило, Хал, – проговорил Гус. – Но она вообще не поддалась, даже под моими мощными мускулами. Это не сработает.

– Хочешь сказать, я слабее, потому что я девочка?

– Хочу сказать, что эту дверь не снёс бы даже Дуэйн Джонсон – она надрала бы его накачанную задницу и поржала бы над ним.

– Откуда тебе знать, что Скала сильнее меня? – Халли посмотрела на него с возмущением. – Пока я с ним не подерусь, никто не знает наверняка.

– Мы можем, пожалуйста, сосредоточиться на том, как отсюда выбраться? – перебила их Наира.

– Если тебе от этого полегчает, Халли, я бы предпочёл, чтобы в моей команде была ты, а не Скала, – сказал я, потому что выглядела Халли по-настоящему обиженной. – Но Наира права. Нельзя здесь оставаться – мистер Лэтчитт может вернуться в любую минуту, и его явно не волнует, что мы можем пораниться…

– …или что нас может сожрать паук, – подхватил Гус.

– Он наверняка собирается скормить нас ему, – добавила Наира.

Халли кивнула.

– Он хочет нас закурячить.

– Слушайте, я знаю, что дела плохи, но может, перестанем использовать несуществующие слова? – попросила Наира. – Это невыносимо.

– И раз дверь не вариант, выбор у нас между окном, вентиляцией и рытьём туннеля, – заключил я.

– Прикиньте – ползти от гигантского паука по вентиляции. – Гус содрогнулся.

– Но окно выходит на поле, – взвизгнула Наира. – Я ни за что не вернусь на поле.

Халли нахмурилась.

– Так нам остаётся только рыть туннель? Сколько на это уйдёт времени?

– Слишком много, – отрезал я. – Если мистер Лэтчитт вернётся, он нас точно поймает. И мысль о том, чтобы оказаться под землёй, меня тоже не очень-то радует.

– Предлагаешь выпрыгнуть из окна и бежать? – спросила Халли.

– Нет. – Я вспомнил тот раз, когда ходил посмотреть на декоративный сад. – Предлагаю вылезти из окна и попытаться забраться на крышу. Во флигеле она низко. Если сможем подтянуться, переберёмся на крышу основного корпуса – оттуда хороший вид и на поле, и на дом Лэтчиттов. Там придумаем, что делать дальше.

– Ладно, – закивал Гус. – Смысл есть. И я знаменит невероятной силой рук, так что залезть на крышу – раз плюнуть.

– А вы что думаете? – Я посмотрел на Халли и Наиру. – Мы команда, у всех есть право голоса.

– Я согласна, – пожала плечами Халли. – Звучит неплохо.

– Звучит очень даже плохо, – фыркнула Наира. – Но это лучше, чем торчать тут. – Она взялась за край ближайшей парты. – Помогите-ка мне.

Мы перетащили парту под окно. Если мистер Лэтчитт вернётся, он увидит, откуда мы сбежали, но, надеюсь, не додумается, что мы отправились наверх, а не вниз. Я поднял створку окна. Она застонала и заскрежетала, но в конце концов открылась настолько, чтобы мы смогли протиснуться.

– Я полезу первым, – предложил я.

– С чего это? – возмутилась Халли. Ну как же иначе.

– Потому что я уже делал это раньше, – ответил я, на что все вопросительно подняли брови. – Не спрашивайте зачем – времени нет. Но я знаю, что смогу, так что я влезу на крышу живого уголка, а потом направлю вас и подтяну, если понадобится.

– Не хочется транслировать негатив, – сказал Гус, высовываясь из окна и глядя вверх. – Но думаю, мне помощь точно понадобится.

– Всё не так плохо, как кажется, – заверил я. – Самое сложное – вылезти и не свалиться. Подоконник тут совсем узкий. Но как только вылезешь – можно ухватиться за крепкую железную трубу и встать на блок сигнализации. Стены и крыша неровные, так что удержаться есть за что.

– А если мы упадём… – начала Наира.

– … то нам точно конец, – договорила Халли. – Нас ждёт жуткая и мучительная смерть.

– Ну тогда ладно, – потёр руки Гус. – Мне уже не терпится. А вам?

Девочки закатили глаза, а я пользуясь случаем, пока мы не передумали, вылез в окно.

Подоконник оказался холодным и скользким, а порывы ветра – суровыми, поэтому удержаться снаружи было гораздо труднее, чем в прошлый раз. Я знал, что долго цепляться не получится, так что двигаться надо быстро. Дав себе секундную передышку, я оттолкнулся носками и ухватился за один из штырей, которыми крепится к стене водосточная труба. Мгновение я висел, пока ноги в кроссовках искали опору, чтобы лезть выше. Как только мне удалось обхватить трубу руками, я пополз вверх – быстро, насколько хватает смелости. Я добрался до старого блока сигнализации, встал на него, и теперь мне оставалось только оттолкнуться и ухватиться за край крыши. У меня вышло – с трудом, но всё-таки без катастрофы, и это, наверное, лучшее, на что можно рассчитывать в такой день, как сегодня. Вцепившись в крышу как следует, я перевалился через её край.