— Где купила такой вкусный виноград? — с полным ртом спрашивает Яна, едва не давясь сочной гроздью.

— Я фрукты девчонкам своим беру только у Хоминидзе, у него и сладости разные восточные есть. Не получилось же в эту субботу съездить в деревню, виноград купила заранее. Ешь давай, а то пропадёт добро. Перед поездкой к детям ещё заскочу в магазин, возьму чего-нибудь вкусненького.

— Хоминидзе — это кто? — Яна вытягивает шею, будто пытается разглядеть невидимого торговца сквозь стену.

— Мужчина с первого этажа. У него свой магазинчик фруктов и овощей. Ни разу не подводил — всё свежайшее, будто прямо с грядки.

— Ммм… Покажешь, где? — она проглатывает последний виноград и мечтательно закатывает глаза. — Домой пойду — надо купить клубнику. Игорешу порадую!

— О-о-о… Вы с ёжиков перешли к этапу клубники? — я не выдерживаю и смеюсь в голос.

— Алин! Ну что ты ржёшь, как лошадь?! Совсем не смешно! — Яна напускает на себя обиженный вид, но уголки губ предательски подрагивают.

— Давай не будем вспоминать этих милых животных, — театрально закатываю глаза. — У меня от них теперь ассоциации… скажем так, не самые романтичные.

Мы обе взрываемся хохотом, и Яна, отсмеявшись, вдруг становится серьёзной:

— Я думаю, у нас всё серьёзно! — заявляет она с таким пафосом, будто произносит клятву на вершине горы.

— Буду рада за тебя, честно.

— А как у вас с Денисом? — она резко поворачивается ко мне, глаза горят любопытством. — Ну-ка, выкладывай! Почему я не в курсе? Ты молчала почти всю неделю!

— Да тебе было совсем не до меня, — пожимаю плечами. — Новый объект обожания! Ты же после работы мчалась, как метеор, только пятки сверкали. Да и рассказывать особо нечего.

— И всё-таки?! — Яна наклоняется вперёд, будто боится упустить даже полушёпот.

— В тот день, когда я не вышла, у меня прорвало кран. Приехал Денис…

— Ну это я знаю. Видела я его, — перебивает она, нетерпеливо постукивая пальцами по столу.

— Вот-вот. Он мне помог. Потом мы поехали к нему. Поцеловались… — делаю паузу, наблюдая, как её глаза становятся всё шире. — А потом явилась его жена.

Яна давится виноградом, хлопает себя по груди и смотрит на меня так, будто я только что сообщила, что Земля плоская.

— Да ну?! Жена?! У него есть жена?!

— Прикинь. Сама в шоке, — развожу руками. — Он обещал на следующий день всё объяснить, но, видимо, передумал. Уже четыре дня как пропал.

— Да уж… — Яна медленно опускает гроздь, которую всё это время машинально теребила в руках. — Я вчера заходила к Игорю. Дениса не видела. Спросила, где он. Игорь ответил, что подменился — какие-то проблемы у него.

Она замолкает, задумчиво вертит в пальцах ягоду, потом вдруг поднимает на меня взгляд — серьёзный, почти тревожный.

— Слушай, а вдруг у него на самом деле что-то серьёзное случилось? Ну, знаешь… не просто «передумал» и слился, а реально беда какая-то?

Я хмыкаю:

— Серьёзное? Например? Я его конечно не так хорошо знаю, но думаю, Денис — не тот тип, который пропадает без причины. Если бы было «серьёзное», он бы хотя бы СМС кинул: «Прости, я в заложниках у банды контрабандистов, не могу говорить».

Яна морщится:

— Ну ты даёшь… Контрабандисты! А если, допустим, здоровье? Или семья? Может, у него там отец в больнице, а он разрывается между ним и… ну, в общем, между всем.

— Между всем, — повторяю я, и в горле встаёт комок. — Звучит как оправдание.

Она наклоняется ближе, понижает голос до заговорщицкого шёпота:

— А ты сама-то веришь в это оправдание? Или просто боишься признать, что он… ну, знаешь… слинял по-тихому?

Я вздыхаю, смотрю в окно, где солнце уже клонится к закату, раскрашивая облака в цвета перезрелого персика.

— Не знаю, Яна. Правда не знаю. С одной стороны — да, подозрительно. С другой… у меня было чувство, будто он действительно собирался что-то объяснить. Не наигранно, понимаешь?

— Понимаю, — она кивает, но в глазах читается скепсис. — Но знаешь, что я думаю? Даже если у него и были причины, он мог бы дать о себе знать. Хоть смайлик прислать.

Я невольно улыбаюсь:

— Смайлик? Ты серьёзно?

— Абсолютно! — она размахивает рукой, едва не сбивая вазу с фруктами. — В наше время отсутствие сообщений — это уже сообщение. Мол, «я не хочу продолжать разговор, но не готов сказать это вслух».

— Звучит как цитата из блога про токсичные отношения, — фыркаю я.

— А почему бы и нет? — Яна поднимает бровь. — Иногда психология — это просто здравый смысл в красивой обёртке. Так что, будешь ждать его звонка или…

— Или, — перебиваю я, прежде чем она закончит. — Я не стану сидеть у телефона, как девочка, которая ждёт принца. Если он захочет объясниться — найдёт способ. Если нет… — я делаю паузу, пытаясь унять дрожь в голосе, — значит, это всё. В наше время тридцать лет — это не старая дева.

Яна смотрит на меня долго, потом вдруг хватает ещё одну гроздь винограда и протягивает мне:

— На, съешь. Сладкое поднимает настроение. А нам с тобой ещё предстоит пережить эту драму. И, возможно, даже посмеяться над ней потом.

— Посмеяться? — я беру ягоду, но не спешу откусывать. — Ты думаешь, это будет смешно?

— Конечно! — она широко улыбается. — Представь: лет через пять мы будем сидеть с бокалами вина, и ты скажешь: «А помнишь, как Денис исчез, а я думала, что он в плену у контрабандистов?» И мы захохочем, как сумасшедшие.

Я не выдерживаю и смеюсь вместе с ней.

— Ладно, — говорю, откусывая виноград. — Пусть будет «или». Но если он вдруг появится…

— Мы его встретим с распростёртыми объятиями и списком вопросов, — Яна щёлкает пальцами, её глаза горят азартом. — И первым будет: «Где, чёрт возьми, тебя носило?!»

— Успокоила! — я не могу сдержать улыбки, качаю головой. — Прямо бальзам на душу.

— А Сашка-то знает про Дениса? — Яна наклоняется ко мне, словно раскрывает государственную тайну.

— Ну, как сказать… Да. Как раз когда прорвало кран — представляешь, классика жанра! — он пришёл мириться с тремя гвоздичками. В тот день и увидел его.

— И как отреагировал? — Яна хихикает, прикрывая рот ладонью.

— С учётом того, что раньше он решал только проблемы в виртуальных мирах, я предполагаю, что он вообще ничего не понял. Повёл себя как телепузик после инсульта. Даже решился намахнуться на меня. В итоге Денис его выставил за порог — вежливо, но твёрдо. Без обновления статуса «в отношениях» разумеется.

— Мать его не звонила ещё разобраться с нерадивой снохой? — Яна закидывает ноги на соседний стол, устраиваясь поудобнее. — Ну, знаешь, в стиле: «Зачем обидели моего сыночка?!»

— Слава богу, нет. Не звонила, не приезжала. Иначе будет очередной каламбур. Представляешь: «Вы не достойны моего сына! Он же гений!»

— Ага, помню я! — Янка заливается смехом, откидываясь на спинку стула. — Однажды она заявила, что Сашка «слишком чувствительный для этого мира». А он в тот момент проходил уровень в игре, где надо было убивать драконов! Вот уж действительно — чувствительный…

— Именно! — подхватываю я. — А теперь представь её реакцию, когда она узнает, что её сыночка-корзиночка не справился с реальной жизнью. Будет как в том анекдоте: «Я вырастила принца, а он женился на лягушке!»

— Ой, не могу! — Яна вытирает слёзы смеха. — Ты просто мастер каламбуров. Надо записать, а то забуду.

— А если серьёзно, то с Сашкой покончено.

Яна откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди и окинула меня внимательным взглядом.

— Я тебе уже как год твержу, что тебе нужен нормальный мужик, а не тридцатипятилетний ребёнок. Тридцать пять же ему? Я уже не помню. А если глянешь на него, то все сорок можно дать, — усмехнулась она, покрутив в пальцах ложку.

— Тридцать два ему, — поправила я, разглядывая узор на чашке.

— У-у-у… — протянула Яна, театрально закатив глаза. — Как всё запущено. В тридцать два выглядеть на сорок и вести себя как подросток — это уже не мило, это диагноз.

Я вздохнула, помешивая остывший чай:

— Согласна. Но знаешь, что самое смешное? Пока он был рядом, я как-то не замечала всех этих «диагнозов». А теперь, когда его нет, понимаю: ну как я могла терпеть его вечные «я подумаю», «потом разберёмся» и «а может, не надо»?

— Потому что ты — человек-спасатель, — Яна щёлкнула пальцами. — Тебе подавай проект «Реабилитация взрослого мальчика». А нормальные мужики смотрят на это и думают: «Ну её, такую самоотверженную. Пусть сначала сама себя спасёт». Исключение Денис. И то он ещё пока тёмная лошадка.

Я фыркнула:

— Звучит обидно, но, кажется, правда.

— Обидно — это когда ты в тридцать лет всё ещё ждёшь, что принц на белом коне починит тебе кран, — парировала Яна. — А правда — это то, что ты заслуживаешь человека, который не будет прятаться за «я подумаю», а просто возьмёт и сделает.

— Да уж… — я покрутил обручальное кольцо на пальце. — Только вот где их, этих «просто сделают», искать? Все нормальные, видимо, уже разобраны, а те, что остались, либо женаты, либо…

— Либо ведут себя как Сашка, — закончила за меня Яна.

— Слушай, а давай тебя куда-нибудь вытащим? Ну серьёзно. Кафе, кино, выставка — что угодно. Хоть раз за последние полгода. А то ты как затворница: работа, дом, воспитание детей.

— А школа считается? — улыбнулась я.

— Ну нет уж. Школа не считается.

— Ты даже не представляешь, как там весело бывает. Особенно когда мои девчонки нашкодничают. И не знаешь, что с собой брать — валерьянку или корвалол, что быстрее подействует, — захохотала я.

Яна хлопнула ладонью по столу:

— Поэтому я не спрашиваю, а ставлю перед фактом. В субботу идём в кино. И если ты скажешь «нет», я лично приволоку тебя туда в халате и тапочках.

Я рассмеялась:

— Ты невозможная.

— Зато эффективная, — подмигнула Яна. — Так что? Договорились?

Я посмотрела на её горящие энтузиазмом глаза и неожиданно для себя кивнула:

— Договорились. Но если фильм окажется ерундой, я на тебя обижусь. И идём в пятницу! В субботу я обязательно должна поехать к детям. Даже если машуну не починят, то я поеду на автобусе.

— Вот и прекрасно, значит в пятницу после работы сразу идём! Если он окажется фигнёй, — Яна подняла указательный палец, — я сама куплю тебе целый торт и буду есть его перед тобой, пока ты не простишь.

Мы обе рассмеялись.

Наше веселье нарушил пронзительный звонок телефона. Яна потянулась к полке, подхватила мой мобильник и с ухмылкой протянула мне:

— О-о-о… Легка на помине!

— В смысле? — Улыбка мгновенно сошла с моего лица. На экране высветилось: «Кровушка-свекровушка». Я закинула голову и закатила глаза. — Ну нет… — протянула я. — Я не хочу отвечать.

— Так не бери трубку, — невозмутимо посоветовала Яна.

— Тебе легко говорить! А меня потом она со всеми потрошками проглотит — и не подавится. Как же хорошо, что она живёт на другом конце города! Мне вот ещё личного её присутствия не хватает! — Я посмотрела на подругу серьёзно. — Это, если что, ирония!

— Она не унимается, — Яна взглядом указала на телефон, который продолжал надрываться.

Зная её характер, я понимала: не отвечать — не выход. Иначе через пару часов она материализуется у моей двери с видом праведного гнева. Глубоко вздохнув, я нажала «принять».

— Алло.

— Алиночка, привет! Почему сразу не отвечаешь? — деловитым тоном протараторила свекровь.

— Занята была, — поморщилась я.

— И чем же, интересно, ты так занята, если девочки в деревне, а Саша у меня?

— Ванну принимала, — отрезала я.

— Ладно, я звоню не для того, чтобы узнать, как дела у тебя и чем занимаешься. Мне это не интересно!

«Кто бы сомневался», — мысленно фыркнула я. Кроме сыночка своего — никаких интересов. Странная женщина.

— И по какой же причине вы решили напрячь свой пальчик и нажать кнопку вызова? — не удержалась от колкости.

— Не язви! Мне Саша всё рассказал! Как ты могла так поступить?!

— А теперь поподробнее: что именно он вам рассказал? — Я скрестила пальцы, предчувствуя очередную порцию абсурда.

— А то ты не знаешь! Таскаешь мужиков в дом, пока муж на работе!

— Я таскаю мужиков?! — Мои глаза округлились. — Вы о чём вообще?

— Саша застал вас мокрых на кухне!

И меня прорвало.

— А ваш сыночек не соизволил посвятить вас в то, что этот «мужик», как вы его называете, чинил мне кран, который два месяца капал? А у вашего Сашеньки руки растут не с того места, и он просто забил! Его пальчики только по клавиатуре созданы щёлкать, да? И вот в один момент даже кран не выдержал его равнодушия! А про лошадиные скачки он ничего не рассказывал?

Яна, до этого сидевшая с серьёзным видом, прыснула со смеха.

— Каких лошадей? — с невозмутимым лицом спросила она.

— Соседских! — рявкнула я в трубку.

Молчание повисло на несколько секунд.

— А-а-а… Ты про Ниночку?

— Что?! Ниночку?! — Я чуть не подпрыгнула. — Она уже Ниночка?! Моя сдержанность улетела в сточную трубу.

— Я же сказала, что Александр мне всё рассказал, — невозмутимо повторила свекровь.

Я, до этого стоявшая возле Яны, схватилась за её плечо и сжала так, что подруга вскрикнула от неожиданности. Опомнившись, я ослабила хватку.

— Даже так? Если сыночка-корзиночка всё выложил, то зачем мне звонить?

— Понимаешь, он мой ребёнок, и я переживаю за него. У тебя же тоже есть дети, ты должна меня понять как мать. Отпусти, пожалуйста, его и не препятствуй началу его новой жизни. Даже если и с Ниной — не мешай им.

Я стояла как вкопанная, а потом просто опустилась на стул. Яна, слышавшая каждое слово, шлёпнула себя по лбу от шока.

— Милочка, я всегда сомневалась в том, что девочки от него. В нашем роду никогда не было двойняшек и близняшек. Так что сейчас смысла нет больше лгать, — её спокойствие просто поражало.

— Лгать?! — У меня просто не было слов.

— И да, я также в курсе, что ты на днях подала на развод. Как совместно нажитое делить будете? Я считаю, что нужно пополам! У вас же квартира и машина?

— Знаете что?! — Я вскочила со стула. — Квартира мне досталась от бабушки до замужества, так что на неё ваш обожаемый сыночек пусть не рассчитывает! Накоплений у нас не было и нет. А машину, так и быть, поделим пополам. Но сомневаюсь, что за неё много можно выручить. И ещё: я собрала его вещи. Они будут стоять у двери. Если он завтра их не заберёт, то я их вместе с компом и приставкой отдам бомжам. Завтра утром меняю замок. Больше ему нечего здесь делать!

— Дерзкая какая! — усмехнулась свекровь. — Мы ещё посмотрим.

Я нажала «отбой» и швырнула телефон на стол. Яна молча протянула мне чашку с чаем.

— Ну что, — выдохнула я, — кажется, киношка отменяется. Теперь надо думать, как пережить штурм крепости «Свекровь-терминатор».

— Да уж, — хмыкнула Яна. — Но знаешь что? Ты молодец. Наконец-то дала отпор. Теперь главное — не сдавать позиции.

— Постараюсь, — я нервно рассмеялась. — Хотя, честно говоря, мне сейчас хочется забаррикадироваться в ванной и никуда не выходить.

— Никаких баррикад! — Яна решительно подняла палец. — А свекровь… Пусть хоть весь город обзвонит. Ты теперь свободна. И это главное.

— Вот завтра поменяю замок, чтобы этот маменькин сыночек больше не появлялся здесь. Тогда окончательно буду чувствовать себя спокойно.

— А сегодня предлагаю виноградный сок с выдержкой! — Яна потянулась за бокалами, подмигивая мне. — У тебя сухое или полусладкое?

— Полусладкое. Сейчас сыр достану… или шоколад лучше? — Я направилась к холодильнику, но открыть его не успела — раздался настойчивый стук в дверь.

— У тебя звонок не работает, что ли? — нахмурилась Яна.

— Кто бы мне его починил? — усмехнулась я. — Он работает через раз.

— Ты ждёшь кого-то?

— Жду. Просто женского счастья жду. А оно всё никак не явится, — с горькой иронией добавила я.

— Пойду гляну, кто там. Ты пока сыром и шоколадом занимайся, — Яна, ловко прихватив кусочек сыра, устремилась к двери.

Секунду спустя щёлкнул шпингалет — и тут же раздался безудержный хохот подруги.

— Алина! Иди сюда! — заливалась она.

Я вышла из кухни и… замерла. На пороге стояла девушка — Нина. Потупивший взгляд, покрасневшее, опухшее от слёз лицо.

— Алина, мы ведьмы, что ли? О ком поговорим — и они тут как тут! — Яна держалась за живот, не в силах остановиться.

— Да уж… Чем обязана визиту? — сдержанно спросила я, подходя к двери.

— Я… поговорить пришла, — хлюпая носом, выдавила Нина.

— Оставляю вас, — Яна, всё ещё посмеиваясь, направилась на кухню. — Виноградный сок стынет!

— Слушаю, — повернулась я к соседке.

— А Саши нет… да? — робко спросила она.

— Он здесь больше не живёт. Ещё что-то хотела узнать?

— Нет… То есть да.

— Что ещё?

— Вы с ним разводитесь?

— Ну а как ты думаешь, после всего мной увиденного?

— Думаю, да.

— Это всё?

— Мне нужно, чтобы он на мне женился, — выдохнула она.

Я приподняла бровь:

— Да мне, по большей части, вообще пофиг.

— Я понимаю. Просто… я беременна. Если мама моя узнает, то убьёт меня. А если я замуж выйду, и выяснится потом, то она ничего не сделает.

Я скрестила руки на груди:

— Ну, девушка, сочувствую. Ты даже не представляешь, куда собираешься влезть.

— Он же хороший, — тихо возразила Нина.

— Ага, хороший, — я не сдержала горькой усмешки. — Если думаешь, что я буду радостно хлопать в ладоши от этой новости, то ты ошибаешься. А какой срок у тебя?

— Два месяца.

— Значит, вы уже не раз спали? Сколько?

— Около года, — прошептала она.

Я округлила глаза:

— Сколько?!

— Почти год, — повторила Нина, опустив взгляд.

— Прикольно! — с сарказмом протянула я. — И где, интересно, были мои глаза?

— Алина, ты долго ещё? — донёсся с кухни голос Яны.

Я перевела взгляд с раскрасневшейся Нины на приоткрытую дверь кухни, где маячила фигура подруги с бокалом в руке. В голове пронеслось: «Ну что за день?!»

— Слушай, — я снова посмотрела на соседку, — если ты всерьёз думаешь, что Саша — это твой билет в счастливую жизнь, то… — я запнулась, подбирая слова, — ты сильно ошибаешься. Но мешать я не буду. Только не жди от меня благословения.

Нина всхлипнула, кивнула и, не говоря больше ни слова, развернулась к выходу. Я молча закрыла за ней дверь, прислонилась к косяку и глубоко вздохнула.

— Ну что там? — выглянула Яна с кухни, держа в руках два бокала. — Опять драма века?

— Ещё какая, — я оттолкнулась от двери и направилась к столу. — Оказывается, наш «принц» почти год крутит роман с соседкой. И теперь она беременна.

Яна замерла с бокалом в руке:

— Чего?! Ну ничего себе! И что ты сказала?

— Сказала, что мешать не буду. Но и радоваться не собираюсь.

— М-да… — подруга поставила бокалы на стол. — Ну что, виноградный сок или сразу коньяк?

Я рассмеялась:

— Давай сначала сок. Коньяк оставим на случай, если «принц» вдруг решит вернуться.

— Логично, — кивнула Яна, разливая вино по бокалам. — За новое начало?

— За новое начало, — я подняла свой бокал. — И за то, чтобы больше никаких «принцев» в моей жизни!