— Его не могут найти, — голос Давида прозвучал глухо.

У меня перехватило дыхание, в груди всё сжалось от дурного предчувствия.

— Но… как? — я едва смогла выговорить слова. — Он же был под наблюдением! Под круглосуточным!

Давид сжал телефон в руке так, что побелели костяшки пальцев.

— Видимо, кто-то помог, — произнёс он тихо, словно озвучивал свои мысли. — В любом случае, это не случайность. Не растворился же он в воздухе. И если бы он пришёл в сознание, меня бы уже проинформировали.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— И что теперь? — прошептала я.

— Я еду в больницу, — сказал Давид твёрдо. — Выясню всё на месте.

— Я поеду с тобой, — я сказала это так уверенно, что сама удивилась.

Он посмотрел на меня долгим взглядом — в его глазах мелькнуло что-то, чего я не смогла разгадать.

— Хорошо, — кивнул он наконец. — Тогда идём.

Мы направились к машине Давида. Я шла прихрамывая — травма давала о себе знать, особенно когда я нервничала. В голове крутились мысли о Денисе: что с ним? Кому понадобилось его похищать? Ведь сам он точно не мог уйти.

— Ты думаешь, это связано со всем происходящим? — спросила я, садясь в автомобиль.

Давид завёл двигатель.

— Не знаю, — ответил он коротко.

— Я хотела у тебя давно спросить, — продолжила я, — почему ты возишься со мной? Ведь, если я правильно понимаю, ты не полицейский?

Он повернулся ко мне:

— Я же говорил: работаю лесничим и помогаю полиции как внештатный сотрудник.

— Какой интерес у тебя от этого дела? Какая выгода?

Повисла минута тишины. Давид смотрел на меня пристально, не отрываясь.

— Бизнес — это не всё, что стало причиной разлада между мной и твоим Денисом, — ответил Давид.

— Что же ещё послужило?

— У меня была девушка, которую я любил. Мы планировали общее будущее, подали заявление в загс. За неделю до регистрации она бросила меня. Как оказалось, она изменяла мне с Денисом. После этого начались проблемы с бизнесом, о которых я тебе говорил. Потом я уехал далеко — на север — и не следил за их судьбами. Вернулся три года назад. И получилось так, что увидел его с тобой — и память подняла на поверхность обиды давно минувших лет. Изначально было желание отомстить.

— С помощью меня? — я удивлённо посмотрела на него. — Но как?

— Сам не знал, — признался Давид. — Но решил, что нужно держаться ближе к тебе, раз вы вместе, и со временем придумать план.

— Но? — подсказала я. — Всегда есть «но».

Давид замолчал на минуту, а потом продолжил, глядя мне в глаза:

— Я передумал.

Он отвернулся, и машина тронулась.

— Почему же? — не унималась я.

— Позже скажу, — ответил он. — Пока не время и не место.

Дорога до больницы показалась бесконечной. Я смотрела в окно, но не замечала пейзажа — перед глазами стояли лица Саши, Алёны, Ники… И теперь ещё и Дениса. Каждый из них был частью этой странной, пугающей цепочки событий.

Мы припарковались у приёмного отделения. Давид вышел первым и протянул мне руку. Я вложила в неё свою ладонь, чувствуя его тепло.

В больнице царила непривычная суета. Возле поста охраны толпились медсестры, врачи переговаривались вполголоса, бросая встревоженные взгляды в сторону коридора.

— Где главный врач? — Давид подошёл к стойке регистрации. Его голос звучал властно, уверенно — совсем не так, как несколько минут назад в машине.

— Он в своём кабинете, — ответила медсестра, беспокойно теребя край халата. — Но он сейчас очень занят…

— Передайте ему, что пришли по поводу исчезновения пациента, — перебил Давид, и в его тоне прозвучала угроза.

Медсестра кивнула и поспешно набрала номер. Через пару минут нас проводили в кабинет главного врача.

Тот сидел за массивным столом, лицо его было бледным, а пальцы нервно барабанили по столешнице. Он поднял глаза, и я увидела в них страх.

— Вы по поводу Дениса? — сразу спросил он, едва мы вошли.

— Да, — Давид показал документ и указал мне на стул, а сам остался стоять рядом, возвышаясь над врачом. — Что произошло? Как так получилось, что он пропал?

Главврач покачал головой:

— Утром был обход. Его уже не было.

— Камеры уже смотрели? — взгляд Давида стал острым, как лезвие.

— Видеозаписи изъяли. Их уже изучают, — врач вытер лоб платком. — Выяснили, что они не работали 10 минут — с часу ночи до десяти минут первого. Возможно, сбой, а может, и нет, — он пожал плечами.

— А охрана что говорит?

— Охранник… Сами понимаете, какая у нас охрана. Молодёжь сейчас не пойдёт за такую зарплату работать, — врач вздохнул. — Сознался, задремал, говорит.

— У вас же дежурные должны быть по ночам, верно?

— Конечно.

— Они что говорят?

— Врач была в палате — одному пациенту плохо стало. Медсестра находилась в процедурном кабинете — стерилизовала инструменты. Никого не видели.

— Понятно, — Давид сжал кулаки. — Это тоже проверят. Камеры можем посмотреть?

— У вас есть разрешение? — настороженно уточнил врач, окинув нас цепким взглядом.

— Есть, — отрезал Давид, доставая папку. — У меня есть допуск ко всему, что касается этого дела.

Врач изучил бумаги, медленно перелистнул каждую страницу, задержался взглядом на печати и подписи, затем кивнул:

— Хорошо. Идёмте.

Он провёл нас по длинному коридору с приглушённым светом, где пахло антисептиком и свежевымытым полом. Мимо торопливо проходили медсестры, катили тележки с лекарствами, раздавался отдалённый писк мониторов. Я невольно замедлила шаг, вглядываясь в указатели: «Реанимация», «Травматология», «Отделение интенсивной терапии».

— Сюда, — врач остановился у неприметной двери с табличкой «Пост охраны» и приложил пропуск к считывателю.

За дверью оказалось небольшое помещение с несколькими мониторами, на которых мелькали изображения разных участков больницы: холл, приёмный покой, коридоры, выходы. За столом сидел охранник — плотный мужчина с коротко стриженной головой и усталыми глазами. Он поднял взгляд, кивнул врачу и тут же переключил один из экранов на архив записей.

— Что именно ищем? — спросил охранник, быстро перебирая клавиши.

— Последние сутки по палате Дениса Волкова, — ответил Давид. — Особенно моменты, когда к нему кто-то заходил. И проверьте выходы — вдруг камеры засекли что-то подозрительное.

Охранник молча кивнул, запустил воспроизведение. На экране появилась дверь палаты, вид сверху. Мы втроём склонились к монитору, всматриваясь в мельтешение фигур в белых халатах.

Я затаила дыхание, когда на записи появился санитар с тележкой, затем медсестра с капельницей. Время тянулось мучительно медленно.

— Вот, — вдруг произнёс Давид, указывая на экран. — Смотрите сюда.

В кадре возник мужчина в форме электрика — с инструментом на поясе, в кепке, надвинутой на глаза. Он остановился у двери палаты Дениса, огляделся, потом достал что-то из кармана и на мгновение склонился к замку.

— Увеличивай, — хрипло попросила я.

Картинка приблизилась. Лицо мужчины оставалось в тени, но движения были слишком уверенными для обычного техника.

— Он не просто проверял проводку, — тихо сказал Давид. — Он что-то делал с дверью.

Главврач побледнел:

— Этого не может быть… Мы же проверяем всех подрядных рабочих! У нас строгий допуск!

— Очевидно, система дала сбой, — отрезал Давид. — Кто отвечал за допуск этого человека?

— Я сейчас выясню, — врач потянулся к телефону дрожащей рукой.

Мы продолжили просматривать записи — уже после десятиминутного перерыва в работе камер. Экран мерцал, кадры сменялись один за другим: пустые коридоры, редкие проходы медсестры, ночной обход дежурного врача.

— Никакого электрика не должно было быть вчера, — произнёс врач, положив трубку. — Его никто не вызывал. Более того, у нас даже нет заявок на техобслуживание электросетей в этом крыле.

— Остановите! — резко сказал Давид, подаваясь вперёд. — Вот, смотрите: машина выезжает с парковки.

Он указал на монитор. На записи действительно был виден автомобиль — тёмный силуэт, скользящий мимо фонаря.

— Номера не разглядеть, — нахмурилась я. — Но цвет, кажется, чёрный.

Давид достал телефон, быстро набрал номер и заговорил чётко и властно:

— Нужно просмотреть все камеры, которые охватывают территорию возле больницы, начиная с часа ночи. Особое внимание — подъездам и выездам. Если Дениса вывезли, это наверняка был чёрный легковой автомобиль. Проверьте, какие машины покидали территорию в промежутке между часом и часом пятнадцать.

Он отключил звонок и повернулся к нам:

— Наши люди начали проверять камеры. Возможно, что-то удастся найти, — Давид жестом позвал меня. — А мы пока сделали всё, что могли здесь.

Мы направились к выходу из больницы. Воздух на улице показался особенно свежим после душного помещения, пахнущего антисептиком и хлоркой. Я глубоко вдохнула, пытаясь унять нервную дрожь — она не проходила с момента новости о пропаже Дениса.

— Может, перекусим? — обратился Давид ко мне. — Я заметил неподалёку небольшое кафе.

Я кивнула, осознавая, что последний раз ела ещё утром:

— Да, пожалуй.

— Тогда едем, — он слегка коснулся моей руки, словно подбадривая. — Всё будет хорошо.

Дорога до кафе заняла всего несколько минут. Мы припарковались возле уютного заведения с большими окнами и вывеской «Пять берёз». Внутри было немного посетителей: пара студентов за ноутбуками, пожилая женщина с чашкой чая и семья с маленьким ребёнком.

Давид открыл передо мной дверь, и мы заняли столик у окна. Официантка в белоснежном фартуке подошла почти сразу:

— Что будете заказывать? — улыбнулась она.

— Кофе, чёрный, без сахара, — ответил Давид. — И омлет с овощами.

— Мне тоже кофе, пожалуйста, — сказала я, — и глазунью, а ещё салат из овощей.

Официантка кивнула и отошла. Мы остались наедине. Давид откинулся на спинку стула и посмотрел на меня:

— Ты в порядке? — спросил он тихо. — Выглядишь уставшей.

Я пожала плечами:

— Просто… Устала от всего этого.

— Понимаю тебя. Тебе небезразличен Денис. У вас всё серьёзно? — ожидая ответа, он пристально уставился на меня.

— Он не такой плохой, как ты думаешь, — теребя в руках салфетку, которая лежала на столе, сказала я. — Ты не думал, что люди могут измениться?

Давид усмехнулся и наклонился вперёд, понизив голос:

— Может, кто-то и меняется в лучшую сторону, но только не он. Это просто ты видишь только хорошее в людях.

Я фыркнула от возмущения и сложила руки на груди:

— Ну, значит, каждый останется при своём мнении.

Принесли заказ. Аромат распространился по столику — так аппетитно выглядела еда, что аж слюнки текли. Я, не теряя времени принялась за еду.

Давид помолчал, наблюдая за мной, и вдруг заговорил совсем другим тоном:

— Знаешь, я… — он запнулся, провёл рукой по лицу. — Я давно хотел тебе сказать кое-что. Всё это время, пока мы вместе разбираемся в этой истории, я понял…

Он сделал паузу, посмотрел мне прямо в глаза. Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжалось в ожидании.

— Я…

В этот момент его телефон резко завибрировал. Давид вздрогнул, бросил взгляд на экран, и его лицо тут же изменилось. Он тут же ответил на звонок:

— Да, слушаю… Что? — его голос стал жёстким. — Где? Понял.

Он отключил звонок и поднял на меня потемневшие глаза:

— Нашли машину. Чёрную «Toyota». Она припаркована у заброшенного склада на окраине города.

— И?.. Что там?

— В салоне… — Давид помедлил, словно подбирая слова. — Там лужа крови. Много крови.

Я побледнела, пальцы невольно сжались вокруг вилки. Еда вдруг потеряла всякий вкус, а недавнее ощущение надежды рассыпалось в прах.

— Денис… — прошептала я.

— Мы ещё точно не знаем, — Давид накрыл мою руку своей и крепко сжал её. — Я должен туда поехать. Сейчас же.

Он достал кошелёк, бросил на стол несколько купюр и встал:

— Пойдём.

Я кивнула. Страх сжимал грудь. Страх того, что я больше никогда не увижу Дениса.