Утро выдалось… классическим.

Я открыла глаза и тут же зажмурилась от солнечного луча, упёршегося прямо в переносицу. Глянула на телефон — 6:47. Рядом на кровати — ни души. Зато из гостиной доносился знакомый монотонный гул: «Игрок 598 убит. Игрок 111 убит…»

«Ну конечно. Опять всю ночь», — подумала я, натягивая халат.

Картина, открывшаяся в гостиной, была до боли привычна: Саша, в красных труселях и с голым пузом, в наушниках, с джойстиком в руках. Перед ним — экран, где кроваво-красными буквами мигало: «GAME OVER». На полу раскинулась настоящая свалка: пустые бутылки из-под газировки вперемешку с огрызками чипсов образовывали хаотичные пирамидки. Обёртки от шоколадок, словно победные флаги, трепетали на сквозняке. Всё это напоминало последствия оркского пиршества

— Доброе утро, — сказала я, скрестив руки.

— Ну, доброе утро, — сказал Саша, снимая наушники.

— Ты спал?

— Ну… типа, — протянул он, наконец развернувшись».

— Типа? Или спал? Или снова всю ночь в свои игрушки рубился?

— Да что ты пристала? — он наконец развернулся. — Я тут, между прочим, выполнял важную миссию. Серьёзное дело.

Я медленно выдохнула. Внутри всё закипало.

— Серьёзное дело — это когда ты хотя бы раз за месяц спросишь, как у меня день прошел, а не твои виртуальные подвиги. Устроишься на нормальную работу. А то достали твои однодневные шабашки. Или… да хоть просто посмотришь на меня, как на жену, а не как на фон для твоего онлайн-шоу!

— Чего?! Я работаю вообще то в такси. — Саша аж привстал. — Ты чего такая? Раньше тебя всё устраивало!

— Ага, в такси, которое не может даже жену встретить с работы. Ты же знаешь, что моя машина в автомастерской. И раньше я не замечала, что живу с персонажем из компьютерной игры. Только у него хотя бы есть цель. А у тебя? У тебя есть другие интересы, кроме твоих стрелялок? Как я не могла заметить, что ты опустился до уровня ребёнка?

Он фыркнул, отвернулся к экрану:

— Есть. Только тебе не понять мои интересы.

— Конечно! Куда мне до твоих высоких мыслей! — всплеснула я руками. — Потолок не давит на твою светлую голову? Нет?

— Я не пойму, чего ты докапалась до меня? — вскочил он.

Я замерла. В висках застучало.

В этот момент на экране раздался оглушительный взрыв, за которым последовал душераздирающий вопль: «ребята, я сдох!» Саша инстинктивно обернулся к монитору, будто там решалась судьба мира.

— Вот видишь? — я указала на экран. — Даже твои виртуальные друзья тебя бросают. Может, пора обратить внимание на реальных?

Он нахмурился, явно пытаясь подобрать достойный ответ. Но вместо этого лишь пробурчал:

— Ты просто не в настроении.

— О, у меня позитив так и прет! — я натянула приторную улыбку. — Просто хочу напомнить, что я не домработница, не мама-заменитель и не спонсор твоих игровых марафонов. Хватит уже рассчитывать на меня — пора включать режим «самообеспечение». Я — жена. Ну, по крайней мере, пока.

Саша открыл рот, но я не дала ему шанса:

— И да, если тебе вдруг станет интересно, где я, — я на работе. Буду поздно. Квартальный отчёт. Так что если хочешь поесть, иди в магазин сам. Или закажи пиццу.

Схватила сумку, швырнула в него ключи и направилась к двери.

— Ты куда? — донеслось сзади.

— Должен же хоть кто-то обеспечивать семью! — крикнула я.

В подъезде ещё долго звучало эхо моих каблуков. И, кажется, где-то вдалеке — очередные крики из монитора.

Я шла по утреннему городу, засунув руки в карманы пиджака. Теплый воздух касался лица, мне нравилось это ощущение — будто оно выветривало из головы последние остатки вчерашней картины. Шаги отмеряли расстояние между «тогда» и «сейчас», и с каждым метром дом, квартира, Саша становились всё дальше — буквально и метафорически.

Когда всё началось? — думала я, глядя на спешащих мимо людей. — Лавров всегда был таким или я просто не хотела видеть?

Вспоминались обрывки: вот он рассеянно кивает, когда я рассказываю о повышении; вот забывает забрать ребёнка из сада; вот в сотый раз просит «не нагнетать», когда я пытаюсь поговорить о будущем. А я… я всё оправдывала. «Устал», «перегружен», «просто такой характер».

Особенно больно было вспомнить, как он общался с детьми. Не злился, не кричал — просто… отсутствовал. Был где-то в другом мире, где важнее не первая оценка в школе, а очередной уровень в игре. «Ну есть и ладно», — словно говорила его поза, его взгляд сквозь них.

Может, Сашка и правда пытался сбежать? — мелькнула неожиданная мысль. От материнской гиперопеки. Клавдия Филипповна же всё контролировала: меню, расписание, бюджет, эмоции… А Лавров просто нашёл свой угол, где можно не быть «должен». Но от этой мысли легче не становилось. Потому что дети всё равно нуждались в отце, а я — в партнёре, а не в третьем ребёнке, которого надо тянуть на себе.

Город шумел: гудели машины, перекликались курьеры, где-то играла музыка из открытого кафе. Я свернула к офису, чувствуя, как внутри медленно, но уверенно крепнет единственное решение: «Всё! Больше не хочу и не буду тянуть одна!»

В офисе пахло кофе и нервами. Все бегали с таблицами, кричали в телефоны, роняли папки. Я, едва успев повесить пиджак, нырнула в свой кабинет.

— Слышала? — влетела коллега Яна, размахивая смартфоном. — Рядом с нами открылась ветклиника! И там… о-о-о, там врач — просто огонь! Высокий, глаза — как два лазера, улыбка — будто в рекламе зубной пасты. Я уже записала кота на осмотр. Чисто ради эксперимента. Может, получится разузнать, и этот очаровашка окажется не женат.

Я кивнула, не отрываясь от монитора:

— У тебя же нет никакого кота.

— Для такого случая найду! — хихикнула она.

— Ну удачи тогда с ветврачем.

Но внутри что-то дрогнуло.

«Денис…»

Вчерашний вечер всплыл перед глазами: его руки, осторожно обрабатывающие ушиб, тихий голос, запах сандала от рубашки, в которую он меня переодел.

— Ты вообще слушаешь? — Яна щёлкнула пальцами. — Я говорю, может, сходим вместе? Ну, типа, поддержать малый бизнес.

— У меня отчёт, — отрезала я, щёлкая мышкой. — И муж. Который, кстати, даже не спросил, где я была вчера.

Яна фыркнула:

— «Муж». Звучит как название забытого сериала. Я думала, кличка у котика такая. — Она захохотала. — Ни хрена ничего не делает, работы толком нет, перебивается разными шабашками, в голове одни игрушки. Кем он сейчас трудится? Сидит, яички бережёт свои. Чем не кот?

— От котов польза есть — они мышей ловят и мурлычут, — вздохнула я.

— Может, его на кастрацию записать? Станет послушный и покладистый. — Захохотала Яна. — Да и повод будет сходить к ветеринару?

— Ага, у меня нет переноски такого размера, а добровольно он точно не пойдёт, — усмехнулась я.

— Клиника работает до десяти вечера. У нас рабочий день до шести. Так что успеваем даже до дома сгонять и встретиться возле клиники. Ты идёшь со мной!

— Хорошо. Только если успею с отчётом. Сама знаешь, сегодня крайний день.

— Всё… Я тебя не отвлекаю!

— Угу. Кота не забудь достать, — ответила я, перебирая документы.

И Яна скрылась из моего кабинета.

Отчёт сдался на удивление легко. Начальник, обычно ворчливый, даже похвалил:

— Неплохо, Алина, оперативно. Может, тебе чаще падать на улице?

Я ничего не ответила, лишь улыбнулась.

Вызвала такси. В пути написала дочерям: «Скучаю. В субботу приеду к вам!»

Ответ пришёл мгновенно: «Ура! Мама, мы хотим пиццу, шоколадки, чипсы и…» — посыпались заказы.

Я улыбнулась. Дети — мой свет.

Такси подъехало к магазину, расположенному в доме на первом этаже. Я расплатилась, зашла за продуктами — мне же надо питаться не только кофе и святым воздухом, да и на пельменях долго не протянешь. А Лавров вряд ли напряг свою попку, чтобы сходить за едой и тем более приготовить что-то.

Поднялась на этаж, вставила ключ… и замерла.

Из-за двери доносились стоны. И не те, что от боли в спине после смены или когда что-то заклинило.

Я медленно повернула ручку.

В гостиной, на диване, под пледом извивались два тела. Саша. И Нинка — соседка сверху. Не совсем в кружевном белье — я бы сказала, что совсем не в нём. На ней было нечто вроде костюма лошади и наездника. На голове, словно грива, развивался начёс.

— Это что за квадробинг вы тут устроили?! — закричала я.

— Ой! — вскрикнула Нинка, увидев меня.

Саша рванулся за подушкой, прикрываясь:

— Это… это не то, что ты думаешь!

— О, я как раз думаю, что это именно то, — холодно сказала я. — И знаешь что? Я даже благодарна. Теперь у меня есть повод…

Я схватила вещи, валявшиеся на полу, открыла окно и швырнула их вниз. Сидевшие на скамейке бабульки явно не ожидали шмоткопада.

— Значит, вот как ты время проводишь? Я такие твои увлечения не понимаю?!

— Алина, прости… — заскулила под пледом Нина.

— А ты вообще молчи! Развела хобихорсинг! Со всеми соседями командными выступлениями занимаешься?

— Не-е-ет… — протянула она, всхлипывая.

— Алин, ну прости меня, а! — дрожал с подушкой Саша.

— Что ты сказал?! Простить?! Не расслышала! От вашего ржача уши заложило! Значит, ты, — указала я на соседку, — выметывайся. А ты, — обратилась я к благоверному, — собирай шмотье и проваливай! Чтоб через два часа тебя здесь не было!

— Как мне идти голой? — скулила Нина.

— Мне, может, ещё одежду тебе дать?!

— Если можно, пожалуйста! — она посмотрела на меня глазами подбитой собаки.

Я швырнула ей Сашкин халат. И мадам-лошадь исчезла за дверью.

— Это же мой! — осмелился заговорить он.

Я зыркнула на него:

— Ты ещё здесь?

— А куда я пойду? И к тому же у нас дети.

— О-о-о… Кто-то вспомнил про детей? — бросила я на него яростный взгляд.

— Я не забывал про них!

— Ну конечно! Тогда сколько им лет? — вопросительно уставилась я на него.

— Восемь или девять?! — после минуты молчания ответил он.

— Значит, так: чтобы тебя не было, когда я вернусь!

Я развернулась, схватила ключи и сумку — и выскочила из квартиры, даже не дослушав его оправданий.