Дракон исчез за деревьями, и я стояла на месте и смотрела туда, где он скрылся.

А затем пошла за ним, надеясь, что он возвращается в академию. Это хотя бы имело смысл. Если я верно узнала янтарные зрачки, и это Эшворт меня ищет... То, покружив над лесом, он или полетел в академию, или в другое место, где думал, что может меня найти. Городок? Поселение? Что угодно, лишь бы не бесконечный лес!

Бежать у меня уже не было сил, поэтому я пошла, с трудом переставляя ноги. Но отдыхать было нельзя. Во мне крепло ощущение, что если я остановлюсь и сяду, то уже не проснусь утром.

Вскоре окончательно стемнело. Небо над кронами стало чёрным, и только редкие звёзды проглядывали сквозь облака. Я шла почти вслепую, выставив перед собой руки, но все равно натыкалась на стволы и спотыкалась о корни.

Однажды я упала и не смогла встать сразу. Лежала на мокрой земле, прижавшись щекой к прелым листьям, смотрела в темноту и думала: можно полежать. Минуту. Только минуту. Отдохнуть и пойти дальше. Всего одну минуту.

Нет.

Я стиснула зубы и поднялась. Потому что одна минута превратится в пять, и пять превратятся в десять, и потом я навсегда в этой канаве и останусь.

Вставай, Беатриса. Иди.

Не знаю, сколько прошло времени. Час. Два. Пять? Темнота вокруг была абсолютной, и я шла наощупь. Несколько раз меняла направление, натыкаясь на непроходимый бурелом.

Но в какой-то миг деревья начали редеть. Я перестала натыкаться на стволы, и воздух будто бы стал свежее. Подул ветер, которого в глубине леса почти не было. Он принес с собой совсем другие запахи. Не те влажные и затхлые, к которым я привыкла за ночь.

На востоке посерело небо, даря обещание скорого рассвета. Ночь почти закончилась, когда я вышла из леса и увидела, что передо мной расстилается поле. Над землей стелился прозрачный туман, а вдалеке на фоне светлеющего неба выделялись знакомые стены, башни и зубцы.

Академия.

Несколько минут я провела в странном оцепенении и бестолково терла глаза, потому что боялась, что у меня начались видения. Но время шло, а академия не исчезала. Возвышалась на холме, тёмная и массивная, и утренний свет обводил её контуры серебром, и она была самым прекрасным, что я видела в своей жизни.

Я пошла вперед через поле по мокрой серебристой траве. Шла медленно, потому что быстрее не могла. Шла и смотрела, почти не моргая, на башни, которые медленно, мучительно медленно приближались. И вскоре я заметила, что академия не спит.

Несмотря на ранний час, в окнах горел свет. На стенах двигались фигуры, слишком много для обычного патруля. Над северной башней вспыхивали и гасли магические отсветы.

Неужели... неужели меня действительно искали?

Или не меня, а Гронера? Ведь вряд ли его отсутствие осталось незамеченным.

Плевать...

Я продолжала идти, и кто-то на стене заметил меня. Я увидела, как фигура замерла, потом резко развернулась и замахала руками, подавая сигнал вниз. Через несколько секунд ворота распахнулись, и из них выбежали люди.

Я остановилась, надеясь, что им не придет в голову лупить по мне боевыми заклинаниями. Этого я точно не выдержу...

Среди добежавших я не увидела ни одного знакомого лица. Они изумленно смотрели на меня, и запоздало я сообразила, что теперь перед ними был не адъютант ректора Фальк, а незнакомая девушка в мужском кителе, промокшая, окровавленная, с содранными запястьями и разбитым затылком.

— Мне нужен ректор Эшворт, — прохрипела я, словно не говорила несколько дней. — Немедленно. Скажите ему... скажите... что Беатриса...

Я упала, недоговорив.

* * *

Возвращение сознания не было приятным, потому что первым, что я почувствовала, была боль. И ломота во всем теле. Резко я распахнула глаза и моргнула, с трудом сосредотачивая взгляд на лице мужчины, что как раз наклонился надо мной.

Я лежала в постели. И мужчина не был моим отцом.

Хоть одна хорошая новость.

Значит, академия мне действительно не привиделась.

Я моргнула несколько раз и узнала лицо склонившегося надо мной человека. Целитель, которого я видела, когда был ранен Эшворт. Он прижимал пальцы к моему виску и что-то бормотал, и от его прикосновения по голове разливалось тепло, которое медленно вытесняло боль.

А вот за его плечом стояла Мартенс. Она смотрела на меня сверху вниз, и на её тонких губах играла усмешка.

— Ну, здравствуйте, адъютант Фальк, — сказала она.

Я подобралась, отстранив целителя.

— Где ректор Эшворт? — спросила я и тут же закашлялась.

По легким будто прокатилась огненная волна, так мне стало больно. Я все никак не могла успокоиться, и на глазах даже слезы выступили. Кажется, проведенная в лесу ночь не прошла для меня бесследно...

— Занят, — ответила Мартенс, когда я, наконец, откашлялась и смогла ее услышать. — Допрашивает Гронера.

Его поймали?!

Быть может, Эшворт вовсе и не меня искал, когда летал над лесом, а своего пропавшего преподавателя...

— Гронер жив? — очень тихо спросила я, потому что говорить громко и напрягать горло было больно.

Мартенс усмехнулась.

— Жив. Хотя, судя по его состоянию, ректор Эшворт очень старался это исправить.

Тем временем целитель посмотрел на меня сверху вниз с выражением глубокого неодобрения.

— У вас магическое истощение. Ваш резерв пуст. Восстановление займёт несколько дней, не меньше.

Он помолчал, листая свои записи.

— Кроме того, у вас сотрясение. Содранная кожа на запястьях, ушиб плечевого сустава, множественные ссадины и царапины на лице и руках.

— Это всё? — хрипло спросила я.

— Нет, не всё. Вы умудрились простудиться. На фоне магического истощения, что, вообще говоря, не должно случаться с магами. Наш резерв обычно поддерживает иммунитет на достаточном уровне, но когда резерв пуст... — он развёл руками. — Жар, воспаление дыхательных путей, начало лихорадки. Я дал вам жаропонижающий и противовоспалительный эликсир, но они не заменят постельный режим.

Я ему совершенно точно не нравилась. Он даже все мои болячки и повреждения перечислял так, словно ставил мне их в укор.

Плевать.

— Я очень не рекомендую прибегать к магии, пока резерв не восстановится хотя бы наполовину. Иначе рискуете получить необратимое повреждение магического ядра. Я понятно объясняю?

— Более чем.

— Прекрасно, — он сухо улыбнулся. — Будьте добры соблюдать мои указания и не доставлять ректору Эшворту больше хлопот.

Он кивнул Мартенс, развернулся и вышел. Я только успела проводить его удивленным взглядом... Выходит, он из-за Конрада на меня взъелся?..

Ну и ну.

Дознавательница же после его ухода придвинула стул к моей постели и села на него.

Интересно, что она здесь делает?..

Мартенс словно мысли мои прочитала.

— Не волнуйтесь, я за вами присмотрю, — сказала она, почему-то считая, что это обещание меня успокоит.

— Только присмотрите? Или под стражу возьмете?

Она широко усмехнулась.

— Вы, конечно, натворили достаточно, чтобы заслужить и то, и другое. Я могла бы составить обвинительный лист прямо сейчас, и он занял бы не одну страницу... Но я здесь по просьбе ректора Эшворта. Он попросил меня остаться с вами, пока он занят. Так что нет, Беатриса. Вы не под стражей. Пока.

Пока.

Почему Гронера допрашивает Эшворт, а не Мартенс?

Наверное, они работают вместе с Раттенбергом... И по-прежнему стараются не посвящать посторонних в суть планов моего отца.

Я уставилась в потолок.

Нужно постараться не заснуть и дождаться Конрада.