— Какая прелесть. Сколько экспрессии! — внезапно раздаётся знакомый голос.

— А? Что? — Шериф с удивлением смотрит на замершего каменным изваянием Гнаина. Пытается выдернуть застрявший в груди нож, затем, встряхнув белокурой гривой, бросает это бесполезное занятие и с удивлением смотрит на другую блондинку, восседающую на столе.

А там, как вы наверняка уже догадались, находится Хель. В чёрном обтягивающем платье без рукавов и с подолом юбки до середины икры. И даже некое декольте присутствует. В общем, красотка, как всегда.

— Не «что», а «кто», — улыбаясь во все зубы и болтая ногами, поправляет вскрик Шерифа Хель.

— Это кто? — переведя на меня взгляд, вопрошает Елизавета Алексеевна.

— Смерть, — вздохнув, развожу руками.

— Смерть? — выпучив глаза, Шериф делает несколько шагов назад.

— Спокойно, — блондинка со стального цвета глазами укоризненно смотрит на меня и, покачав головой, произносит: — Не пугай девочку, несносный мальчишка! — затем поясняет блондинке с голубыми глазами: — Я Хель, жена твоего дедушки и по совместительству мать вот этого шутника. — Взмах ладошкой в мою сторону. — И да, я действительно та, кого принято называть Смертью.

— Надеюсь, вы не за мной? — Елизавета Алексеевна внезапно успокаивается и даже улыбается.

— Ой, конечно же нет, — отмахивается Хель. — Я просто решила проведать сыночка. Имею право. Он очень хотел узнать, достигли ли места назначения души некоторых мерзких насильников.

— И как, достигли? — заинтересованно приподнимаю бровь.

— О, не волнуйся, это будет очень трудное перерождение. Я бы даже сказала, наполненное страданиями, — отвечает богиня смерти, при этом смотря на Шерифа.

— Спасибо, — благодарно кивает Елизавета Алексеевна.

— Не за что, — продолжает болтать ногами Хель. — Я была в гневе, а уж что говорить про моего мужа… Нет слов! Кстати, девочка, ты в курсе, что находишься на грани истощения? — моя новоиспечённая матушка грациозно спускается со стола.

— Догадываюсь, — Елизавета Алексеевна рассматривает поднятую перед собой ладонь. — Правда, почему-то пока этого не ощущаю.

— Это пока я здесь, — Хель обводит рукой вокруг, намекая на то, что время замерло в своём беге. Затем, цокнув языком, окидывает взглядом Шерифа с ног до головы: — Я так понимаю, твой вульгарный наряд связан с недостатком энергии?

— Да, — кивает голубоглазая блондинка. — Своеобразный контраст. Резкий переход к кровавым действиям должен был возыметь нужный эффект. Плюс давление Силой.

— Ну, судя по всему, тебе это удалось, — улыбается Хель. — Однако возникает другой вопрос: почему ты не подзарядилась заранее?

— Совсем недавно я лично перерезала горло своей батарейке, — зло скалится Шериф. — И простите за вопрос, но откуда вы знаете о некоторых моих особенностях?

— Я повелительница душ, — разводит руками бледная блондинка со стальным взглядом.

— У меня нет души, — качает головой Шериф.

— Всё подвластно Смерти, — состроив хитрую мордашку, подмигивает Хель, как будто это всё объясняет. — Однако вопрос остаётся открытым: почему ты не подзарядилась? Тебе мало неприятностей, в которые ты совсем недавно попала?

— Ну-у-у… — Елизавета Алексеевна оборачивается на меня, пристально смотрит, затем произносит: — Не так просто найти достойную батареечку.

— И чем же тебе не угодил мой сын? — с усмешкой интересуется Хель.

— Боюсь, это будет проблематично, — встряхивает белокурой гривой Шериф, явно чем-то недовольная.

— Почему?

— Ну хотя бы потому, что он знает, сколько мне лет, — поджимает губы Елизавета Алексеевна.

— Так… вот сейчас совсем не поняла, — богиня смерти совсем по-человечески чешет себя в затылке.

— А уж я-то как не понял! — возмущённо притопываю ногой. — Может, хватит меня при мне обсуждать? И объясните, что происходит?

— Нет, — мотает головой из стороны в сторону Шериф.

— Почему? — хором вопрошаем вместе с Хель.

— Ну, может быть, потом, — прикусив губу, отводит взгляд Елизавета Алексеевна.

— Но истощена ты сейчас, — хмурится богиня смерти.

— Ну не могу я, — отворачивается Шериф, — как будто это так просто!

— Не вижу сложностей, — отмахивается Хель. — Не хочешь ты, объясню я, — и рубит перед собой воздух ребром ладони.

— Не надо, — внезапно краснеет, как девочка-студентка, наша боевая блондинка с голубыми глазками.

— Надо! — отрубает Хель и, переведя взгляд на меня, начинает рассказывать: — Дело в том, что внучка моего мужа — ведьма. И несмотря на то, что на Земле очень низкий уровень маны, она может использовать свою внутреннюю силу. А учитывая наследственность, — закатывает глаза, — силу она эту черпает из… Эм… А-а-а… Из этого… — внезапно краснеет богиня и отводит глаза.

— Капец вы красноречивые, — изображаю фейспалм, прикрывая лицо ладонью.

— Что ты знаешь о моём отце? — внезапно решает прийти на помощь моей матушке Шериф.

— Ну, вроде как по сказкам он злой колдун, который похищал себе невест. Собственно, всё, — пожимаю плечами.

— Да не похищал он никого, бабы сами к нему сбегались, — смеётся Елизавета Алексеевна. — Ну а то, что либидо у папули зашкаливает, это да. Да и дедушка, как я слышала…

— Бабник твой дедушка, — возмущённо фыркает Хель.

— Ага, — соглашается Шериф. — И, как ты понимаешь, меня чаша сия тоже не минула. Разве что вылилась несколько в другую форму. К счастью.

— К счастью? — вопросительно поднимаю бровь.

— Ну, знаешь, не хотелось бы превратиться в нимфоманку, — улыбается. — Однако секс мне необходим для жизни. Из него я черпаю Силу. А точнее — из оргазмов, — отводит глаза в сторону. — В целом не сдохну, но настроение портится жутко. Представь, как будто у меня постоянно критические дни и слабость.

— А-а, вот почему ты сказала, что недавно зарезала свою батарейку, — с пониманием качаю башкой.

— Ну да. С чувствами у меня, знаешь ли, довольно сложно. В моём-то возрасте. А секс, как известно, не повод для любви.

— Понятно, — задумчиво чешу подбородок. — И тут назревает вопрос: а причём тут я?

— Я так понимаю, разные мужчины дают разную энергию, — чуть склоняет голову на бок Хель.

— Ага. Сложно объяснить, это как будто густота и консистенция Силы разные, — поддакивает Шериф. — Паши хватало на полторы-две недели, если прям экономить.

— Я понял, — складываю руки на груди. — И повторюсь: я тут причём?

— От тебя, сыночек, должна быть очень мощная и густая сила, — снова краснеет Хель.

— Чего? — выпучиваю глаза, так как до меня доходит, о чём идёт речь. — Совсем обалдели? Мы же типа родственники, и вообще она мать моего друга и внучка Всеслава. А он же вроде как мой отец.

— И да, и нет, — качает головой Хель. — Елизавета действительно внучка Всеслава, причём во всех смыслах: и физиологически, и духовно. А вот ты — только духовно. Так что физиологически вы с ней абсолютно чужие люди.

— Да-да, — кривлю рот. — Насколько я знаю, у нас нет душ, а значит, если вдруг она залетит… — тычу пальцем в Шерифа, — то как раз духи породят потомка, так что… — развожу руками.

— Сынок, — Хель прикрывает лицо ладонью и качает головой, — ну ты хотя бы вашу мифологию почитай, посмотри, что там творилось у богов. Никого особо родственные связи не смущали. Но если тебя прямо это беспокоит, — богиня лучезарно улыбается, — то вот тебе небольшой расклад. Даже с точки зрения вашего, — делает несколько шагов ко мне и стучит пальцем в мою могучую грудь, — российского законодательства это допустимо.

— В смысле? — снова как дурак выпучиваю глаза. — Откуда в российском законодательстве статья о кровосмешении у богов?

— А-ха-ха, — звонко заливается смехом Хель, — какой ты глупенький. Но в целом: российское законодательство допускает брак между дядей и племянницей.

— Брак? Какой нафиг брак? — отскакиваю на пару шагов назад.

— Странно, а в советском законодательстве это было запрещено, — хмыкает Шериф. — Вроде как. Но это не точно.

— Я не говорила про брак, — отмахивается от меня Хель.

— А мне показалось, говорила, — возмущаюсь.

— Хотя церковь и запрещает такие браки, — между тем продолжает Хель, наплевав на моё мнение, — но какое отношение вы двое, — тычет пальчиком в меня и в Шерифа, — имеете к церкви? Ну и, уж если совсем подробно, то с точки зрения богов ты хоть её дядя, но у вас всего один общий предок, поэтому родство ещё более дальнее. Однако с точки зрения физиологии, повторюсь, вы вовсе не родственники. Может быть, через пару тысяч лет твоё тело достаточно изменится, — смотрит на меня. — Но я в этом не уверена.

— О детях речи не идёт, — склоняет голову к плечу Шериф. — Я, знаешь ли, один раз-то залетела каким-то чудом, хотя никогда в жизни не предохранялась. Ни до, ни после. Речь просто о сексе.

— В смысле? — в очередной раз как дурак выпучиваю зенки. — То есть ты не против?

— А чего я тебе постоянно сиськами сверкаю? Чуть не простудилась! — возмущённо складывает руки под грудью Шериф. — Или ты думаешь, я их всем показываю? — смотрит на меня испепеляющим взглядом.

— Да-да, конечно, — качаю башкой туда-сюда. — Тебе напомнить, как ты мне заявила, что трахаться со мной не будешь?

— Фу, сынок, как можно говорить такие слова девушке? — обрывает мой спич сероглазая блондинка.

— Хель, вот давай, вот сейчас, вот не будем. А? — машу рукой в её сторону.

— Мама, — смотрит на меня недовольным взглядом.

— Что «мама»?

— Ты должен был сказать: «Мама, давай вот сейчас не будем об этом», — продолжает сверлить меня взглядом.

— Хорошо, мама, давай не будем об этом, — произношу обречённо.

— Конечно, мой милый, — радостно кивает богиня смерти. Но затем внезапно хмурится и обращается к Елизавете Алексеевне: — Однако я не поняла, чем тебе мой сын не угодил?

— Ой, да то когда было-то! — отмахивается Шериф. — Я уже десять раз успела передумать.

— И всё-таки это плохая идея, — цепким взглядом окидываю с ног до головы без сомнения очень красивую женщину.

— А я ведь говорила! Типичный мужик… — со вздохом отмахивается.

— В смысле? — возмущаюсь.

— В коромысле. Во-первых, ты знаешь, сколько мне лет. А вы же мужики такие, — и, делано кривляясь и изменив голос на более низкий, произносит: — Это ж сколько она за полторы тысячи лет писюнов отсосала, страшно подумать. Что не так? — голос внезапно срывается чуть ли не на визг.

— А ты за меня не додумывай, — гневно сверкая глазами, нависаю над блондинистой красоткой.

Что надо признаться, довольно сложно, учитывая, что я всего-то на три сантиметра выше её.

— А напомнить тебе, как мы познакомились? — яростно тычет меня пальцем в грудь. — Затраханная, избитая… — внезапно садится на корточки и, закрыв лицо ладонями, начинает рыдать.

— Эй, ну ты чего? — присаживаюсь рядом и пытаюсь обнять женщину. — Не забывай, что ты ещё и мужику писюн откусила, чтобы в рот не совал.

— Да-а-а-а… — продолжает реветь. — И прожевала-а-а-а-а…

— Но мне-то не откусишь? — интересуюсь.

— Эм… — разводит пальцы, закрывающие левый глаз, смотрит на меня и, всхлипнув, произносит: — Не-е-ет…

— Ну вот и ладно, — тяну её вверх, помогаю встать на ноги.

— В смысле тебя это не смущает? — всхлипывает.

— Я от этого в бешенстве, — вздыхаю. — Но, как матушка сказала, эти мрази будут долго и много страдать.

— Я не кажусь тебе грязной? — убирает руки от заплаканного лица.

— Типичная женщина, — покачав головой, отворачиваюсь к Хель.

— В смысле? — возмущённо притопывает ножкой Шериф.

— В коромысле! — отвечаю ей той же монетой, что и она мне ранее.

— Матушка, а позвольте-ка вам задать один вопросик, раз уж выпала такая оказия.

— Слушаю, — расплывается в довольной улыбке Хель.

— В общем, тут такое дело, очень непонятное. И хотя, казалось бы, сейчас не к месту, но лучше не затягивать, ибо мало ли что. А ты у нас специалист по душам.

— А если покороче?

В общем, как мог, пересказал жалобы Гнары в отношении её странных реакций на меня.

— Ой, мог бы и меня спросить! — скалится в тридцать два зуба явно довольная жизнью Шериф. — Это любовь с первого взгляда. Хи-хи-хи…

— Не говори ерунды, — отмахиваюсь.

— Это не ерунда, — накручивает прядь волос на палец Хель. — Но в целом это не моя епархия. Хотя почему Гнара почувствовала близость при встрече, то тут всё просто: в своё время она умерла и даже частично успела спуститься в ад. У девочки была насыщенная жизнь, — разводит руками. — Но затем её вывели из состояния клинической смерти. Вот она и почувствовала связь между вами. Точнее, её душа. Ну а дальше всё просто. Ты же у меня красавчик, — богиня внезапно обнимает меня, прижавшись к груди. — Весь в отца.

— Кстати, — оборачиваюсь к Шерифу. — А тебя вот вообще не смущает, что у меня там целый гарем? Я вообще-то девчонок бросать не собираюсь.

— Нормально. Не вижу никаких проблем, — облизывает губы. — В целом я предпочитаю мужчин, но и против красивых девчонок ничего не имею против.

А вот тебе бабушка и «Юрьев день». И если те же Гнара и Вика — выходцы из цивилизации, где присутствует многоженство, может быть, и не доставят проблем. Но есть же ещё Анька, а она ещё та ревнивая коза…

И вот вопрос: нафига мне это надо? Но, зацепившись взглядом за декольте Елизаветы Алексеевны, понял, что очень даже надо. Хотя какая она теперь Елизавета Алексеевна? Пусть будет просто Лиза.

От Автора: А вот и Хель.