Тэрон.

Пробуждение было не просто скверным, оно было катастрофическим. Первое, что я почувствовал, это вопиющую, запредельную мягкость. Моя спина, привыкшая к жесткому матрасу в спальне боевиков (который по ощущениям напоминал спину спящего дракона), буквально утопала в чем-то пушистом.

Я приоткрыл один глаз и тут же зажмурился. Вокруг было вызывающе, тошнотворно зелено. Изумрудные шторы с золотым шитьем, такого же цвета балдахин над кроватью и тонкий аромат мяты, смешанный с едким запашком серы, который пропитал здесь каждую щель.

— О-о-о, — простонал я, и мой голос… Боги, мой голос прозвучал как перебор нежных струн арфы.

Я резко сел. Точнее, попытался, но равновесие сыграло со мной злую шутку. Мой центр тяжести сместился. Я почувствовал странную тяжесть в районе грудной клетки. Опустив взгляд вниз, я увидел ЭТО. Под тонким шелком ночной сорочки (с рюшечками, чтоб их!) отчетливо прорисовывались две… две…

— НЕТ! — взвизгнул я. Мой крик перешел в ультразвук, от которого в комнате на столе едва не треснули стеклянные колбы с зельем.

Я судорожно залез под одеяло и проверил то, что каждый уважающий себя мужчина проверяет в первую очередь. Моя рука наткнулась на пустоту. Там, где еще вчера находилось моё драгоценное мужское величие, мой повод для гордости и главный инструмент в покорении сердец Академии, теперь была гладкая кожа и шелк.

Я — девчонка. Какая-то хрупкая, пахнущая мятой девчонка!

— Проклятье! Демоны Бездны! Тысяча дохлых виверн! — я попытался выругаться как следует, но из моего изящного ротика вылетали какие-то птичьи трели.

В голове начали всплывать мутные, как нефильтрованный эль, обрывки вчерашнего вечера. Паб «Пьяный хвост». Эль. Слишком много эля, даже для моего драконьего метаболизма. Китар, ребята…

Стоп. Китар хвастался новым артефактом, какой-то пафосной железкой, якобы способной вызывать духов из других миров. Мы потащились в подвал старого корпуса, потому что на пятом курсе «здравый смысл» — это то, что случается с другими. Маркус орал, что давно так не развлекался. Я, как самый смелый (или самый пьяный), взял артефакт и активировал его. А потом была вспышка, грохот, и мир разлетелся на куски, как дешевое оконное стекло.

Значит, эта железка сработала. Но вместо того, чтобы вызвать какого-нибудь лютого духа для компании, она просто вытряхнула меня из собственных штанов и переселила в тело этой хрупкой девицы. Я заперт в теле целителя с факультета Целительной магии. Это же дно пищевой цепочки Академии!

Я вскочил с кровати, едва не запутавшись в длинном подоле. Доковыляв до ростового зеркала в углу, я замер.

Из зазеркалья на меня смотрело совершенство. Фарфоровая кожа, огромные глаза цвета весенней травы, копна темных волос, которые сейчас напоминали взорвавшийся стог сена.

Герцогиня Айрис, та самая по которой тайно вздыхал Китар. Вечная зубрила с книжкой под мышкой и взглядом, полным благоговейного ужаса при виде нашего факультета. Она была красива той самой раздражающей, кукольной красотой, которая заставляет мужчин таскать за ней учебники и совершать глупости ради одной улыбки.

— Какая гадость, — прохрипел я, пытаясь придать лицу выражение сурового воина. Получилось так, будто у куклы случился запор. — Где мои мышцы? Где мои татуировки? Где мой рост⁈

Я теперь был на голову ниже самого себя. Это было унизительно.

В дверь громко постучали. Не дожидаясь ответа, в комнату влетела невысокая девушка в коричневой форме с растрепанным пучком на голове. Она пахла сушеной лавандой и паникой.

— Айрис! Слава богам, я нашла тебя! — затараторила она, хватая меня за руки. Её ладони были липкими от какого-то зелья. — Я так переживала! Прости, что так получилось, просто ты не отвечала на записки… Я думала, ты злишься из-за того инцидента с зельем! Ты ведь простишь меня?

Я посмотрел на неё сверху вниз (точнее, снизу вверх, учитывая мой нынешний рост). Кто это? Подруга?

— Слушай, ты… — я хотел выдать своё фирменное «женщина, исчезни с глаз моих», но в пылу гнева забыл, что мой речевой аппарат теперь настроен на диапазон лесной нимфы.

Попытка извлечь из этой узкой девичьей глотки суровый командирский бас закончилась катастрофой. Мой голос превратился в жуткий, хриплый скрежет, от которого завяли бы даже кактусы.

— Проваливай отсюда! Мне не до тебя!

Девушка отшатнулась, её глаза округлились, а губа задрожала.

— А-айрис? Ты… ты чего так разговариваешь? — пролепетала она, пятясь к двери. — И почему у тебя такой голос, будто ты всю ночь курила сушеный корень мандрагоры в компании портовых грузчиков?

— Потому что у меня утро не задалось, ясно тебе⁈ — рявкнул я, делая тяжелый «боевой» шаг вперед. Я по привычке хотел грозно нависнуть над противником, но лишь нелепо качнулся на своих новых тонких лодыжках. — Исчезни, пока я не расстроил тебя окончательно и бесповоротно!

Подруга (или кто она там) всхлипнула, прижала руки к груди и выбежала из комнаты, едва не снеся дверной косяк.

— Вот же чертовщина, — пробормотал я, глядя в зеркало на свою новую мордашку, готовую почему-то разрыдаться — Кажется, у Айрис только что стало на одну подругу меньше.

Надо было одеваться. Я подошел к шкафу и распахнул его с таким видом, будто шел на штурм вражеской крепости. Мой взор мгновенно затуманился от ярости. Весь гардероб Айрис состоял из пятидесяти оттенков зеленого. Платья, корсеты, юбки, кружевные воротнички…

— Вы издеваетесь, — простонал я, зарываясь руками в гору текстильного безумия.

Я выудил из недр шкафа какую-то сложную конструкцию из шелка и завязок. Кажется, это называлось юбкой. Рядом лежали тонкие, почти прозрачные чулки, которые выглядели так, будто могли порваться от одного моего сурового взгляда.

— Ладно, Тэрон, ты боевой маг или кто? Ты оседлал ледяного дракона на втором курсе, неужели ты не справишься с парой тряпок? — подбодрил я себя, пытаясь вернуть самообладание.

Через пять минут я сражался с чулком. Мои пальцы, привыкшие к эфесу меча, действовали слишком грубо.

Хрясь!

Тонкая ткань поползла стрелками в разные стороны под натиском моих ногтей.

— Демоны! — я схватил второй, надеясь на реванш.

Тр-р-рах!

Он просто разорвался пополам, когда я попытался натянуть его одним рывком.

Юбка оказалась еще хуже. Когда я наконец влез в неё, выяснилось, что она ограничивает амплитуду движений примерно до уровня связанного пленника. Как в этом ходить? Как бегать? Как, черт возьми, бить с разворота в челюсть, если у тебя ноги склеены шелком⁈ Я попытался сделать широкий шаг, и по комнате разнесся зловещий треск швов.

— К черту всё! — я сорвал с себя остатки ткани, чувствуя, как внутри закипает настоящий мужской гнев, запертый в клетке из маленьких женских рёбер. — Я не буду ходить в этом!

Я снова нырнул в шкаф, перерывая горы рюшечек, пока на самом дне не обнаружил простые черные брюки, видимо для лабораторных работ и серую льняную рубашку. Видимо, Айрис надевала это, когда собиралась варить что-то особенно вонючее.

Кое-как втиснувшись в брюки (они были чертовски тесными в бедрах), я застегнул рубашку на все пуговицы. Вид в зеркале был… специфический. Этакий сорванец-недомерок, который только что сбежал из-под венца. Но это было лучше, чем выглядеть как торт с кремом.

До меня наконец начало доходить. Тот взрыв артефакта… Если я здесь, в теле этой девицы, то, где моё тело?

— О нет… — я похолодел. — Если моя душа переселилась в Айрис, значит, в моё тело, такое мощное, накачанное, идеальное тело, попала душа этой… этой книжной моли⁈

Я представил, как эта нежная фиалка просыпается в моей мужской спальне, видит мой… кхм… арсенал и падает в обморок.

— Моё драгоценное величие в руках девчонки! — я ударил кулаком по столу. — Она же не будет знать, что с ним делать! Демоны!

Яростная волна негодования захлестнула меня. Я заперт в теле «хрупкой девицы» на факультете, где студенты пахнут мятой и лечат насморк подорожником. А моё тело теперь принадлежит пигалице, которая, скорее всего, сейчас позорит мою репутацию «Пламенного Потрошителя».

— Мне нужно найти моё тело. Срочно. Пока она не превратила меня в посмешище всей Академии, — прошипел я, направляясь к выходу.

Моя походка, такая уверенная, широкая, по-мужски разболтанная, в этом изящном теле смотрелась так, будто у благородной герцогини случился внезапный приступ радикулита или она перебрала гномьей водки. Но мне было плевать. Я распахнул дверь и вышел в коридор факультета Алхимии.

— С дороги, мелочь! — гаркнул я на парочку зазевавшихся первокурсников.

Они вжались в стенку, провожая меня ошарашенными взглядами. Академия еще не знала, что в тихом омуте целителей зародилась стихия пострашнее любого шторма. Стихия по имени Тэрон, жаждущий вернуть свои законные штаны и статус главного альфа-самца.