Отдохнуть не вышло. Кажется, я только-только провалилась в тяжелое беспамятство, где горы смыкались над головой, а огромные птичьи крылья закрывали солнце, как странное ощущение вырвало меня из сна. Что-то мягкое и пушистое настойчиво щекотало кончик носа.

Я резко дернулась, едва не свалившись с кровати. Перед самым моим лицом покачивался роскошный, донельзя знакомый хвост.

— Морис? — прохрипела я, пытаясь разлепить веки. — Тебе жить надоело?

Кот обернулся, и в его глазах-плошках не было привычного насмешливого огонька. Он выглядел встревоженным.

— Хватит дрыхнуть, — прошипел он, нервно перебирая лапами по моему одеялу. — Мериэль пропала. Она ушла в сторону парка больше двух часов назад и до сих пор не вернулась. В её комнате хаос, а сама она не отзывается на магический зов.

Сон смыло мгновенно, как волной ледяной воды. Мериэль? Моя единственная подруга в этом безумном мире, которая искренне оплакивала мою смерть всего несколько часов назад?

Я вскочила, игнорируя ноющую боль в мышцах. Платье помялось, волосы снова напоминали воронье гнездо, но сейчас это не имело значения.

— Нужно найти Гилберта, — бросила я Морису, натягивая сапоги. — Может он знает где она?

Гилберта я нашла в холле корпуса боевых магов. Он метался из стороны в сторону, выглядя так, будто готов был голыми руками разнести половину академии. Его лицо было бледным, а руки заметно дрожали.

— Айрис! — он бросился ко мне, едва завидев в дверях. — Мериэль нет. Она… она пошла искать какие-то травы, чтобы сделать тебе успокаивающий настой, и пропала. Я прочесал парк, но там пусто.

— Тише, — я схватила его за локоть и потянула в сторону, в глубокую тень под лестницей. — Нас не должны слышать. Дознаватель Граунт и так дышит мне в затылок. Если нас увидят вместе в таком состоянии, он решит, что мы замышляем новый заговор.

Мы стояли очень близко. Я приподнялась на цыпочки и начала шептать ему на ухо план поисков: разделить сектора, проверить старые теплицы и подвалы, о которых Морис кое-что слышал. Гилберт слушал внимательно, наклонив голову к моему лицу, его дыхание щекотало мне щеку.

Я не видела, что в этот момент на галерее второго этажа стоял Тэрон и смотрел на нас.

Тэрон.

Я смотрел вниз с галереи, и мне казалось, что в моей груди детонирует снаряд за снарядом. Внутри всё выгорало, оставляя лишь едкий пепел. Там, внизу, в тени колонн, стояла «моя» Арина. Та самая женщина, которую я всего несколько часов назад целовал до потери пульса, чувствуя, как её сердце бьется в унисон с моим.

Теперь она стояла с Гилбертом. Доверчиво, почти интимно прижимаясь к нему, она что-то шептала ему на ухо, едва не касаясь губами его кожи.

Ярость, смешанная с горькой, удушающей обидой, сдавила мне горло. «Значит, вот как?» — мысль царапала мозг раскаленным когтем. Камень перил под моими пальцами начал крошиться, превращаясь в пыль. — «Поняла, что с принцем не выгорело, и тут же переключилась на Гилберта? Так быстро? Я сходил с ума, пока она была у Гриноклюра, я проклинал небо и землю, а она…»

Весь следующий час стал для меня персональным кругом ада. Я видел их повсюду. Они шептались в углах, обменивались короткими фразами и какими-то понятными только им двоим взглядами. Они уходили в пустые коридоры и возвращались со встревоженными лицами. Для меня, в моем нынешнем состоянии, это выглядело как классическая сцена тайного романа. Каждое их движение кололо моё самолюбие и сердце раскаленной иглой.

Когда они вместе зашли в её комнату и плотно закрыли дверь, последняя нить моего терпения лопнула. Магия внутри меня взревела, требуя выхода.

Я не постучал, я с грохотом вышиб дверь.

Стоя на пороге, я чувствовал, как по моим венам течет жидкий огонь. Глаза, уверен, полыхали первобытным, диким гневом дракона, у которого пытаются украсть самое ценное.

Картина внутри окончательно лишила меня рассудка. Гилберт стоял вплотную к ней. Одной рукой он собственнически держал Арину за плечо, а другой — медленно спускал ткань платья, обнажая её ключицу и нежную линию плеча.

Внутри меня взорвалась тысяча ледяных осколков. На несколько секунд стало нечем дышать, а в ушах зашумело море крови.

— Гилберт, вон! — выплюнул я. Голос не принадлежал мне — это был рык, хлесткий и смертоносный.

— Тэрон, ты не так всё понял, мы просто… — начал было Гилберт, испуганно отнимая руки от её тела.

— Вон, я сказал! — прорычал я, едва сдерживая рвущееся наружу пламя. — Пока я не превратил тебя в кучку пепла прямо на этом месте!

Гилберт, будучи не дураком, понял: спорить с разъяренным драконом сейчас — это самоубийство. Он бросил на Арину виноватый, быстрый взгляд и буквально выскользнул в коридор.

Мы остались одни. Тишина в комнате звенела от напряжения.

— Ты совсем страх потеряла? — я начал медленно надвигаться на неё. В моем взгляде была смесь жгучей боли и презрения. — Я думал, ты особенная. А ты просто… легкодоступная девчонка? Кит тебя бросил, и ты решила утешиться в объятиях первого встречного? Сколько тебе нужно мужского внимания, чтобы ты почувствовала себя сытой? Это распутство, Арина. Грязное и жалкое.

Она смотрела на меня широко открытыми глазами, в которых шок медленно сменялся яростной обидой. Казалось, мои слова ударили её физически.

— Как ты смеешь⁈ — она сделала шаг навстречу, ткнув пальцем в мою грудь. — Ты, высокомерный индюк! Ты ничего не знаешь! Мы ищем Мериэль! Она пропала, пока ты тут раздуваешь своё эго!

— Красивая сказка, — процедил я, перехватывая её руку. Хватка вышла железной — я боялся, что если отпущу её, то просто сойду с ума. — Но я видел, как ты на него смотрела. Как ластилась к нему.

— А я видела дознавателя! — выкрикнула она мне в лицо. — Который сказал, что артефакт украден! Ты ведь не вернул его, Тэрон! Ты обманул меня! Ты оставил его себе, подставив нас обоих под плаху! Ты — вор и лжец, и у тебя хватает наглости обвинять меня⁈

— Я вернул его! — рявкнул я, встряхивая её так, что её волосы рассыпались по плечам. — Я положил его на место в ту же ночь! Если он пропал снова — это не моя вина!

— Врешь!

Она попыталась вырваться, ударив меня по плечу. И в этот момент плотину прорвало. Мы начали бороться — злая, нелепая драка, в которой гнев смешивался с отчаянием. Она толкала меня, я удерживал её, прижимая к стене, чувствуя её неистовое сопротивление. Наши дыхания смешались в один рваный ритм, сердца колотились так сильно, что, казалось, вышибут ребра.

Гнев, обида, ревность и та дикая, первобытная страсть, которую я так долго гнал от себя, вспыхнули ярким пламенем. Воздух вокруг нас буквально искрил от избытка магии.

Я перехватил её лицо, фиксируя голову ладонью. Мы замерли. В её глазах я видел отражение собственного пожара. Ненависть в моем взгляде начала плавиться, превращаясь во что-то темное, голодное и бесконечное.

— Отпусти… — прошептала она. Но её губы дрожали, а в голосе не было ни капли уверенности.

— Отпустить? — мой голос стал низким, вибрирующим от желания. Я прижался к ней всем телом, чувствуя каждый изгиб, каждую линию. — Отпусти меня сама, Арина. Скажи, чтобы я ушел. У тебя еще есть шанс. Потому что если ты не сделаешь этого прямо сейчас… я не смогу за себя отвечать. Я просто сгорю и сожгу тебя вместе с собой.

Я тяжело дышал, мои губы замерли в миллиметре от её рта. Я чувствовал, как внутри меня демоны рвут цепи, и только одно её слово могло либо спасти нас, либо окончательно погубить.

Она посмотрела на меня — на своего «невыносимого идиота», как она, верно, думала. И я увидел, как её сопротивление гаснет, уступая место чему-то гораздо более мощному.

Арина запустила пальцы в мои волосы, резко потянув меня на себя, сокращая это ничтожное расстояние.

— Только не сейчас, — выдохнула она мне в губы.

Я издал звук, похожий на стон раненого зверя, и наконец впился в её губы поцелуем. В нем было всё: моя ярость, моё прощение, моя ревность и та всепоглощающая любовь, в которой я боялся признаться даже самому себе.

В этот момент мир перестал существовать. Больше не было королей, дознавателей и пропавших артефактов. Были только мы.