Затормозив у выхода, я оборачиваюсь к Ренату, пока остальные выходят на улицу. Порывисто его обнимаю и, тут же отстранившись, говорю:

— Спасибо. Я видела, что ты хотел заступиться. И за то, что дал выдохнуть.

Он улыбается и кладет руку мне на плечо.

Говорит:

— Это ерунда. Ты мне нравишься, Вероника…

Мягко снимая с себя его ладонь, перебиваю:

— Меня там… парень ждет. Просто хотела сказать, что я действительно тебе благодарна.

— Понял, — усмехается, отводя взгляд. — Беги тогда. Одной драки на сегодня достаточно.

Помедлив, я неловко переминаюсь с ноги на ногу, потому что мне кажется, что я обидела этого парня. Зачастую вспыльчивый и заносчивый, он на самом деле оказался не таким уж плохим.

— Без обид? — уточняю, пытаясь заглянуть ему в глаза.

— Без обид. Вон твой уже вышел из тачки, иди.

Кивнув, я толкаю дверь и выхожу. Около машины действительно вижу Лешу, который смотрит на меня, сдвинув брови. Дверь стеклянная, наверное, он видел этот короткий разговор.

И мне тут же кажется безумно глупым этот порыв: ну почему не подождала до следующей смены? Могла поблагодарить в любой другой момент!

Потому что вот оно мое, настоящее. При виде Погодина мое сердце, разрастаясь до невероятных размеров, тяжело бьется в ребра, распирая грудную клетку.

То, что я бегу к нему, понимаю, когда уже перемахиваю через бордюр. Он торопливо движется мне навстречу и ловит на полпути.

Прижимаюсь крепко, изо всех сил, и стараюсь не разреветься, по крайней мере не в этот момент, когда ребята еще не ушли.

— Здравствуй, моя девочка, — бормочет Леша ласково, тут же касаясь моих волос губами. — Ты чего? Что-то случилось?

Поднимаю к нему голову и прошу:

— Поедем?

— Конечно. Садись. — И, глядя поверх моей головы, спрашивает: — Поль, подвезти?

Обернувшись, вижу, как она отрицательно машет головой и телефоном указывает на подъезжающее такси:

— Вот моя карета. Пока, голубки!

Забираюсь в ауди и вдыхаю запах хлорки, который действительно заполняет салон. Я не соврала, он и правда мне нравится, потому что ассоциируется с Погодиным.

Сам он уже через пару мгновений занимает водительское кресло и сразу поворачивается ко мне.

Проговаривает серьезно:

— Сначала я тебя поцелую, а потом ты расскажешь, что тебя расстроило.

Едва успеваю кивнуть, как он прижимается к моим губам. Закрыв глаза, наслаждаюсь этим ощущением. Каждый поцелуй с Лешей — это неизведанная территория. Они всегда разные. Сейчас — катастрофически нежный. Погодин пробует меня, как будто в первый раз, ведет за собой мягко, но настойчиво. Его язык у меня во рту ощущается уже настолько органично и вкусно, что я действительно тяну то самое тихое «м-м-м».

Отстранившись, Леха улыбается.

Говорит:

— Я этого весь день ждал.

— Я тоже.

— В таком случае это глупо, что мы остановились. Но! — Щелкает меня пальцем по носу и смеется от моего удивленного взгляда. — Но теперь к делу. Что случилось?

Он трогается с места, и мы проезжаем мимо Рената и Глеба, которые идут домой, накинув капюшоны.

Говорю:

— Ничего особенного. Просто сегодня клиенты попытались уйти, не оплатив.

Замолкаю, решив, что рассказала всю необходимую информацию, но Погодин спрашивает:

— Что значит «попытались»? Кто-то их остановил? Ты испугалась?

— Эм-м… По правде говоря, это я попыталась их остановить. И один из них меня толкнул.

Леша поворачивается на меня, и я впервые вижу его таким злым. Глаза темнеют, черты лица заостряются, щеки становятся еще более впалыми.

Я восклицаю:

— Смотри на дорогу!

С очевидным усилием он следует моему совету и цедит:

— Толкнул? Как толкнул?

— На дверь. Но это ничего страшного! — пытаюсь отвлечь его своим беспечным тоном. — За меня вступился Ренат, и постоянные гости, и еще Андрей…

— Какой еще Андрей?

— Леш, это не повод для ревности, — произношу тихо. — Андрей часто к нам ходит и среагировал быстрее остальных.

— Блин, Ника! — Он ударяет ладонями по рулю, пока мы стоим на светофоре.

Я замолкаю, разглядывая его профиль. Забавно, что черты лица человека могут так меняться в зависимости от настроения.

Тем временем Погодин резко выдыхает и выдает:

— Я вообще не понимаю, какого хрена ты там делаешь!

— Работаю.

— Да, до двух часов ночи. Это не долбануться какой удобный график!

Складывая руки на груди, ощущаю, что тоже начинаю закипать. Стараясь удержать эмоции, поясняю:

— Мне подходит для учебы.

— Какая-нибудь милая кофейня тебе не подходила для учебы?

— Нет, — отвечаю так утрированно спокойно, что это, кажется, разбешивает его еще сильнее. — А что?

— Тебе восемнадцать лет, ты возвращаешься домой в ночи, это полный пендос, как по мне.

— Полина тоже так работает.

— У Полины это блажь! Не думала, почему она на такси домой ездит и о деньгах не парится? Ей квартиру снимают, каждый месяц бабки перечисляют, причем втроем: моя мама, ее мама и ее отец. Ей по приколу каждый раз давить на то, что она зарабатывает и сама может решать, че ей делать!

Этого я, конечно, не знала, да и в любом случае чужие финансы никогда не были моей заботой. Но я чувствую себя слегка уязвленной и буркаю:

— И что?

— То, что это не твой случай!

— А какой мой? Леш, в чем претензия? Мне нужны деньги — я работаю! Что тебе не нравится?

— То, что ты молчишь! — рявкает он, на этот раз не отрывая глаз от дороги.

Понимаю, что всеми силами контролирует себя в этот момент, и сама вдруг осекаюсь. Злость и негодование стекают с меня так быстро, будто их поток воды смывает. Что он обо мне думает? Неужели Никита сдал ему что-то неосторожно в потоке своей детской болтовни?

Пару минут мы молчим, и я вижу, что уже подъезжаем к Лешиному дому. Затаившись, просто жду, когда Погодин припаркуется. Неосознанно откатываюсь к своим базовым настройкам: молчать, наблюдать, быть готовой к побегу.

Он же огибает машину, помогает мне выйти и берет меня за руку, направляясь к подъезду. Притормозив через пару метров, оборачивается и, привлекая к себе, крепко целует в губы. Тут же отстраняется и снова ведет за собой.

Странно, но этот короткий поцелуй заставляет все мои заслоны рухнуть. Чувствую как по щекам скатываются крупные горячие слезы. Вырвавшись наружу, они никак не хотят останавливаться, хоть я отчаянно и сражаюсь с ними. Пытаюсь успокоиться, пока Леша не заметил, что я реву как идиотка, но у меня не выходит. И уже в подъезде, когда он вызывает лифт и поворачивается ко мне, то выдыхает потрясенно:

— Ника!

Прижимает к себе нежно, целует меня в макушку, гладит по волосам.

Шепчет:

— Прости. Ты моя ласковая кошечка, моя хорошая девочка. Я не хотел кричать.

— Это не ты… — всхлипываю ему в грудь. — Это я дура. Прости меня. Просто плохой день.

— Тш-ш-ш…

Замираю в этих спасительных объятиях и крепко зажмуриваюсь. За последние много лет я впервые чувствую безопасность. Доверие. Надежность.

Отстранившись, вытираю нос рукавом и смеюсь:

— Не так ты себе представлял этот вечер, да?

— Я стараюсь вообще не представлять наши вечера, иначе сдохну от стояка, — отшучивается он, пока мы едем в лифте.

В квартире Погодин присаживается и развязывает шнурки на моих кедах, а я вдруг вспоминаю, что на моих носках следы от рабочих кроссовок. Сгорая от стыда, все-таки вытаскиваю ноги из обуви и останавливаюсь на коврике. Так и есть: позорные черные отметины на белой ткани. Хотела сменить, даже кинула в рюкзак новые носки, но забыла.

Погодин делает вид, что ничего не заметил. Поднимает на меня взгляд и спрашивает:

— Закажем поесть? Извини, я такой себе повар, больше по сосискам и макаронам. А в доставке я прям король.

Я вытираю мокрые щеки, ощущая крупинки туши под своими пальцами. Отлично. Вид у меня, наверное, впечатляющий.

Шмыгнув носом, говорю:

— Давай ты закажешь что-то сам? Я очень люблю пиццу и томатный соус. Но, честно говоря, всеядна. Мне бы паузу, я схожу в душ, ладно?

— Конечно, — кивает Леша. — Твое полотенце висит рядом с моим. Белое.

Потерев нос, я пытаюсь скрыть порыв снова расплакаться от того, что у меня тут есть свое полотенце, хоть я и оставалась на ночь всего один раз.

Отшучиваюсь:

— Кстати, сосиски и макароны мое второе любимое блюдо.

— Идеальная девушка, — резюмирует Погодин, когда я уже скрываюсь в ванной.

Сразу же включаю воду, настраивая температуру погорячее. Раздеваясь, даже не переживаю о том, что Леша мог бы войти. Замок самый простой, из тех, что поворачиваются с обратной стороны просто ножом или пальцами. Но я здесь точно в полной безопасности. Как бы много и откровенно Погодин ни говорил о сексе, он никогда мне не навредит. И из-за этого я снова реву, обхватив свои колени руками. Горячие струи бьют меня по затылку, а я никак не могу успокоиться. Я так устала. Больше не могу сама, просто не вывожу, честное слово. Почему-то именно сейчас, когда у меня есть поддержка, я слишком остро ощущаю, что мои собственные силы напрочь закончились.

Задержавшись в ванной на целую вечность, чтобы остановить слезы и привести себя в порядок, я наконец выхожу. Остановившись на пороге кухни, ловлю на себе Лешин шальной взгляд.

— Охренеть, — выдает глухо.

Мои волосы влажные, я немного подсушила их и собрала в высокий пучок. Мне не захотелось натягивать на распаренную кожу свою одежду, поэтому придерживаю на груди полотенце, в которое замоталась.

— Пиццу привезли? — спрашиваю, кивнув на стол.

Мы с Никитой иногда заказываем домой или покупаем готовую, но она ни разу не была похожа на эту. Эта — выглядит так, будто ее пекли в Италии.

— С томатным соусом, — поясняет Леша едва слышно, курсируя по моему телу внимательным и одновременно восторженным взглядом.

Поднимаясь со стула, он берет со спинки стула свою чистую футболку. Продевая мою голову в горловину, целомудренно целует в лоб.

Говорит:

— Надень хотя бы это, чтобы я не самовоспламенился.

— А есть какие-то шорты? — спрашиваю, быстро надевая футболку и вытаскивая из-под нее полотенце.

— Нет, — с притворным сожалением цокает языком. — Представляешь, ни одних! Штанов, кстати, тоже. Я их сжег.

И я наконец смеюсь, легко и искренне. Так свободно — за этот вечер точно впервые. Принимаю нарочито модельную позу, одну руку расположив на талию, а ногу отставив в сторону.

Спрашиваю:

— Ну как?

— Я уже умер. Жива только моя выдержка, — сообщает иронично и отодвигает стул. — Садись, поешь.

Делаю, как он говорит, а потом надолго залипаю взглядом в стену. Сытость действует как транквилизатор, мне сразу хочется под одеялко и спать.

Леша тоже это видит, поэтому поднимается со стула и ведет меня за руку в спальню. Укладывает в постель, накрывает и шепчет:

— Спокойной ночи, куколка.

— А ты? — спрашиваю, хотя язык едва слушается меня.

— Лягу с тобой чуть позже.

— Леш, — перехватываю его ладонь, когда он начинает подниматься.

— Да?

Мне правда ужасно хочется спать, но еще больше мне хочется дать ему хотя бы что-то. Немного правды, которую он заслужил, и которая на данный момент кажется мне безопасной.

— Наш отец не ушел. Скорее всего погиб, но пока просто без вести пропавший. Он… рыбалку любил. Наверное, провалился под лед, но тело не нашли.

Едва договорив, я закрываю глаза и выдыхаю. Не сложно. Это оказалось не сложно.