Я и не знал, что бывают такие дни. Один за целую жизнь. Как по горкам американским. Сначала взлетаешь так, что дыхание умирает. От восторга. Ух, ты!

А потом резко вниз. Будто в пропасть. И все, что ты до этого имел, обнуляется.

Но по порядку.

Ставку я сделал, как только Толик согласился быть в деле. И купил билет Рине на предстоящий матч. От нее тоже многое зависело.

Ну а дальше к Толику подвалил. В клубе, перед матчем. Привет, мол, как дела? Шепнул:

— За бачком. Только снизу.

Не станут же они толчок ощупывать. Толик еле заметно кивнул: понял.

Он был заметно напряжен, сразу видно. Но это могли засчитать как волнение перед боем. Тренер крутился возле соперника Толяна, якобы проверял экипировку, и чтобы все было по правилам. Активно создавал суету.

Раньше я на детали внимания не обращал. Тоже ведь волновался.

Но теперь картина мира была перед моими глазами во всей своей неприглядности.

Таких сволочей наказывать надо!

Я с улыбкой, как научили, подошел к Тане, которая нагнулась над чемоданчиком с пробами:

— Привет!

— Пришел?!

— Хочу сам убедиться.

— Ну, убедись, — кивнула она на чемоданчик. Я увидел приготовленный шприц, пятерку.

Как член клуба и боец, которому надлежало набраться опыта, я имел полное право здесь находиться. В стерильной зоне. Потому что свой. Для того и вернулся. Зарегаться, знакомства нужные завести.

С Петром тем же. Который был тут как тут: охранником номер один.

И женщину мою пропустили. Тоже признав своей. У Петра логика-то примитивная.

— Я к Марселю.

— Ты его баба, что ли?

— Да.

А тут я рукой машу и улыбаюсь. Двигай сюда!

— Проходи.

Дальнейшее было делом техники. Тренер отвлек Толяна, чтобы его сопернику незаметно вкололи допинг: сунулся с наставлениями. Как и ко мне перед тем договорняком. Ты же мужик! Покажи себя! И про семизначные цифры гонораров.

Создали необходимую моменту суету. Я понял: и в самом деле мафия работает. Клуб явно гнилой. Но за всю лигу я бы так не сказал. Это местечковые махинации. Значит, волну гнать не будут, к руководству не пойдут. Иначе такое начнется!

Можно действовать смело.

Таню отвлекла моя женщина, которая позвала:

— Марсель!

Естественно Танин взгляд переключился на соперницу. Ревность сильное чувство, вполне способное притупить бдительность. Так мне Рина объяснила. И была права. Пока медсестра сверлила конкурентку взглядом, я незаметно подменил шприцы.

Но тут вмешался тренер:

— Татьяна, ты чего замерла? Анализы бери, - он ухмыльнулся.

В общем, моему заклятому врагу, который лишил меня родного лица, вкололи глюкозу. А Толик пожаловался на экипировку. Резинка типа слабая у трусов. И надо бы их заменить. Сами смотрите.

Поставить укол — секундное дело. Тем более с опытом Рины. Я их прикрыл широкой спиной.

Вокруг ревела толпа. Страсти, как это в репортажах говорят, накалились. И мы смогли поменять спортсменов местами. Тот, кого назначили жертвой, высигнул в козырные тузы.

Но в первом раунде я, честно сказать, заволновался. Уж больно часто Толян от ударов уклонялся, будто в салочки играл. Догони-меня-если-сможешь. Так и бегали по рингу, а толпа свистела. По нулям, короче, отработали.

А потом я сообразил: все еще не верит! Боится, что мы с Риной его кинули! Если так и будет продолжаться, то мы без денег останемся! По очкам понятно кому победу присудят!

Но во втором раунде наладилось. Сначала Толян удачно зарядил ногой по печени соперника, позволив себя догнать. И — с разворота правее пупка! Чисто и красиво, как в кикбоксинге! Вы бы видели лицо животного! Он даже не понял, что это чувство называется боль!

Потому как не ожидал. И ободренный успехом Толян провел серию ударов уже боксерскими перчатками, метя в голову. И когда трижды пробил довольно-таки убогую защиту, зверюгу основательно проняло.

Когда я поймал его взгляд, у меня на сердце прямо потеплело. Я отомщен! Обида, боль, недоумение затопили радужку. А на дне, постепенно всплывая — отчаяние. Словно ил, которым все в итоге затянется. И сознание тоже.

А Толян будто крылья обрел! И полетел к своей победе!

«Давай, друг! — молил я. — Отделай его основательно! Пару-тройку костей сломай! Ты бы знал, скольких он покалечил! И тебя бы тоже инвалидом сделал, не подмени мы шприцы! Не стесняйся, Толя! Бей, родимый! Еще бей!»

Он как услышал. Толпа воспрянула. Свистеть перестали, многие зрители аж вскочили с трибун. Мордобитие вошло в законы жанра. Это был момент моего триумфа. Я откровенно наслаждался.

Я бы и сам мог это сделать. Если бы не стеклянное лицо. И не Рина, которая мне запретила выходить на ринг. Но мы с ней по-другому отомстили.

Потому что в третьем раунде я обернулся и увидел Макса, своего бывшего босса. Сказать, что он был ошарашен, это вообще ничего не сказать. Глаза у него были безумные. Он все еще не верил, что теряет кучу бабок. И наживает при этом кучу проблем.

Кулаки сжаты, изо рта драконьим пламенем - рев:

— Бей! Не стой! Бей его!

Какое там бей! Толян мужик здоровый, и к боли сейчас нечувствительный. Молотит и молотит! Руками, ногами и снова руками…

Болеют-то за него, толпа всегда за победителей, и он на кураже!

Короче в последнем раунде мы наблюдали избиение младенца. А точку поставил красивый нокаут. Когда кулак Толяна ударил аккурат в переносицу обезумевшего от боли животного, и явственно раздался хруст костей. Фонтаном брызнул кровь.

Но согласно здешним правилам лежачего добивать можно. И Толян не постеснялся. Он ведь знал, что жертвой его назначили. И лишь счастливый случай в моем лице помог избежать позора.

— Доволен?

Я обернулся: Рина. Положила руку мне на плечо.

— Что? — я был в азарте боя, и не сразу понял, что спросили. — Да.

— Ты рассчитался с обидчиками, дальше что?

Об этом надо именно сейчас поговорить? Когда рефери поднял руку победителя? А на его тренера жалко смотреть? Потому что Толика планировалось на носилках доставить отсюда в ближайшую больницу, как и меня. А не чествовать как победителя.

Сколько же они поставили, интересно? Я это узнаю, когда выигрыш получу. Не думаю, что сумма запредельная, на Толика ведь многие поставили. Он в ранге фаворита на бой выходил, как и я: реклама постаралась.

Главное, что бывший босс разорился на этой ставке.

Но если бы я только знал, каков будет выигрыш! И что меня сегодня ждет!

А пока я от счастья был, как пьяный. Прямо вело. Эйфория, будто пузырьки шампанского пенилась в крови. Это был момент, когда американские горки зашвырнули меня на самый верх. И я был просто-таки безумно счастлив. Прямо парил!

Мимо прошел сияющий Толян и показал мне большой палец.

Я подмигнул: про анализы не забудь, чемпион. Но все было в ажуре. Они не докопаются. Пробы у обоих чистые. Бой засчитан. Ставки тоже сработали. И я получу свой выигрыш.

Дорогу кто-то заступил. Я пригляделся. Да это же мент! Который на Домбай за каким-то мотался. И удивился:

— Как ты нас нашел?!

— По ящику увидел. Матч транслировали в прямом эфире. И я пулей сюда. На такси. Вчера только с Кавказа вернулся.

— Но как тебя впустили?!

— А все уже закончилось. Не видишь — народ расходится. Двери клуба распахнуты, охрану сняли. Поговорить бы, Савелий.

— О чем? — я попытался отодвинуть его плечом. Сзади шла Рина.

— Победитель, да? — усмехнулся сыщик. - Но ты останешься, когда услышишь мой вопрос.

— А именно? — насторожился я.

Он был такой в себе уверенный! Но меня сейчас ничто не могло остановить. Я с большими деньгами, ставка была крупная, и завтра начну новую жизнь. Поэтому я закрыл от сыщика Рину, сказав ей:

— Иди в машину. А я объясню товарищу, куда ему следует сейчас пойти.

Не хотелось при ней сквернословить.

— Где труп?

Я сразу понял, о чем это он. Но заерепенился:

— Не моя тема. Отвали.

Но моя женщина меня остановила:

— Сава, подожди. — И менту еле слышно: - Как вы догадались?

— Мы здесь поговорим, - он кивнул на возбужденную толпу, которая перла к выходу, — или…

— Где вам удобно? — опять-таки влезла Рина.

Чего она с ним церемонится?! Сама же внушала: надо все отрицать!

— Я приметил спортбар в этом же здании. Зайдем?

Рина кивнула. А я спросил:

— Чего сразу не в полицию? Раз догадался.

— Я кое-что хотел уточнить. Но об этом не в дверях. Разговор серьезный.

Он был грустным. Устал что ли с дороги?

— А, может, в сквере поговорим? Или в машине? — закинул удочку я.

Но сыщик быстро смекнул. И рассмеялся:

— Я не хочу с тобой беседовать в безлюдном месте. И в вашей машине. Иначе ты и меня убьешь.

Вот как он догадался?!

Пришлось пойти с ним в бар.

***

Здесь я завербовал сегодняшнего чемпиона. Толика. В этом же баре. И теперь вокруг надирались с горя. А кто и выигрыш праздновал. Но меня это уже мало волновало. Хотя каких-то десять минут назад я посчитал, что это лучший день в моей жизни.

Оказалось, худший.

Мы сели за столик в углу. Я ощупал сыщика взглядом:

— Разговор записывать будешь?

— Нет. Это лишнее.

— Честно? Не будешь?

— Мне мамой поклясться? — прищурился он.

— Мамой не надо.

— Здесь шумно. Запись будет с помехами. Если хочешь, я гаджет на столик выложу. А ты проверишь. Ведется запись или нет.

— Раздеть-то тебя я не могу. Вдруг жучок?

— Тогда придется на слово поверить.

А что мне оставалось? Я уже все решил. Рина не причем. Моя была идея. Я все сделал. А ее заставил. Шантажировал. Да все, что угодно. Лишь бы в стороне осталась.

Я придвинулся к менту. Решил на всякий случай тон максимально сбавить. И в самом деле, говорили вокруг очень громко. И телек орал. Посуда звенела. Я как бывший охранник оценил шумы, мешающие полноценной записи. Зачет. И вроде как равнодушно спросил:

— И что же ты узнал?

Пришел официант принять заказ. Мы дружно заказали пиво. Я совсем забыл, что за рулем. Впрочем, к пиву так никто и не притронулся.

— Амир Бадави не был в Домбае. Там был ты. Убили его здесь. Шестнадцатого августа. Вот я вас и спрашиваю: где труп?

— Чем докажешь, что убили?

— Сава, погоди, - остановила меня моя женщина. — Алексей не станет обвинять нас голословно. Почему вы решили, что Камиля убили шестнадцатого?

Она по-прежнему называла этого ублюдка Камилем. Но мент все понял.

— На Кавказе был человек, похожий на Бадави. Но не он. Я разговаривал с официантом в ресторане отеля Миррос-Субай. Бадави был сыном сирийского дипломата. Элитой. И не стал бы ломать хлеб руками. Так жадно и небрежно есть, даже если был голоден. И в горы не полез бы. Да еще по сложному маршруту. Кстати, тебя, Савелий, тоже не было на Турьем. Ты поднялся к водопаду Алибек, потом спустился вниз, на КПП. Просидел в лесу до темноты. Вернулся в альплагерь и переночевал в заброшке. Откуда ты так хорошо знаешь Домбай?

— Жена моя из Пятигорска.

— Ты что женат? — удивился сыщик.

— Все про меня знаешь, а это нет. Я там медовый месяц провел, на Северном Кавказе. И в альплагерь меня тесть возил. Я понял, что там легко можно спрятать следы.

— Вы молодцы, - похвалил мент. - Красиво придумали. Воспользовались твоим сходством, Савелий, с покойным Амиром Бадави. Все правильно. Ты выехал на Кавказ рано утром. А шестнадцатого августа ездил якобы за продуктами в маркет вечером. Из машины не выходил. Рост, походка, манеры… Вы были разными людьми. Но когда человек сидит в машине, достаточно визуального сходства. Никто не понял, что это был не он. Не Амир Алиевич Бадави. Которого уже неделю, как не было в живых. Где труп?

— Мы его под фундамент закатали, - признался я.

Рина подавленно молчала. Он все правильно говорил, сыщик этот. Как будто сам там был, в доме ублюдка Камиля. Удивился, правда:

— Куда?!

— Рядом коттеджный поселок строится. Рина ждала меня на стоянке у маркета. Где пересела в мою, то есть его машину. Он был тяжелый, гад. Я попросил помочь. Точнее, заставил, — спохватился я. И для надежности четко, выделяя каждое слово, повторил: - Заставил Рину сесть в красную «Ауди».

— В багажнике которой лежал труп. И…?

— Я стройку приметил на окраине. У самого леса. Фундамент готовились заливать. Мы с Риной вырыли яму и туда его. Там сейчас бетонная плита лежит. Мало того: стены уже есть. А скоро будет и крыша. Его никогда не найдут.

— Потому что ищут где угодно, только не здесь, не в Подмосковье. В горах, в поселке Домбай, в Абхазии ищут. Но никому и в голову не придет, что это был другой человек. И что у него был сообщник. Рина Марковна уехала в Домбай на неделю раньше. Сразу после убийства Амира Бадави. Все было просто. Ты отсиделся в заброшке, а на рассвете Рина Марковна сдала номер и поехала домой, в Москву. Ты сел к ней в машину, точнее, лег на заднее сиденье. Горы, туман. Она вышла на КПП, показала пропуск. И вывезла тебя из альплагеря. Ты еще какое-то время прятался. А потом пересел на переднее сиденье. И вы помчались в Москву.

— Молодец, сообразил, - усмехнулся я.

В самом деле: просто и красиво. Это Рина придумала. Чтобы ее Камиль прожил еще с неделю. И пропал не здесь, а в горах. Вблизи границы. Там и инопланетян можно приплести. И вообще: расследование будет вести тамошняя полиция.

Поисковые отряды на Турье пойдут. А здесь искать не станут. Потому что видели, как он уехал.

— И кто его убил? — спросил сыщик. — Я уверен, что убийство было непреднамеренное. Савелий устроился охранником в поселок, где жил его двойник, случайно. Но как ты в дом-то вошел, а? — вопросительно посмотрел на меня мент.

— Камера меня опознала. Я обход делал. Увидел машину Рины. Сунулся замок новомодный посмотреть. Биометрический. И вдруг дверь открылась. Я удивился и вошел. А потом услышал голоса.

— Сава…

— Молчи! Я его убил, понял? — пригвоздил я взглядом сообразительно мента.

— Чем?

— Ножом. И ты ничего не докажешь. Я ничего сейчас не говорил. Ни в чем не признавался.

— Ошибаешься, - он тяжело вздохнул. — Во-первых, отпечатки пальцев…

— Я их стер. Не дурак. Старался ничего не касаться. Мы ведь про машину говорим.

— Про нее. Кровь в багажнике. Экспертиза ДНК покажет, чья это кровь, и как давно она там. Машина это главная улика. Второе. Вы, конечно, в доме прибрались. У тебя была неделя. Трудно было жить двойной жизнью, но помогла униформа. Главным образом балаклава. Днем ты был Савелием Пастуховым, а когда надо превращался в Амира Бадави. Писал эсэмэски с его телефона. Той же Васе Иванько. Но если будут обыскивать коттедж и брать соскобы, то и в гостиной найдут следы крови. Можете не сомневаться.

— И что? — напряженно спросил я.

Потому что Рина замерла. Не то сказал: оцепенела. А мент меж тем продолжал:

— Третье. Вы не могли не попасть под видеокамеры, когда возвращались с Кавказа. Наверняка какой-нибудь штраф прилетел. Нет особого труда установить, что в машине по трассе Кавказ и Дон ехали двое. Мужчина и женщина. Это дело техники, всего лишь.

Вот тут я и в самом деле готов был его убить! Ну не гад?!

— Доказательной базы хватит. Для судебного процесса. Но… Я не мог не отметить, что вы ничего не взяли. Ни в коттедже, а ведь он был набит ценностями, ни в личный кабинет Бадави не залезли. Кредитов не набрали. Машину дорогую бросили на обочине. А ведь у тебя, Савелий, доступ был. Паспорт Амира Алиевича. Его лицо. Айфон. И ты ничего не взял. Ни рубля. Абонент перестал отвечать в день исчезновения. Куда ты дел айфон Бадави?

— Бросил в водопад Алибек, - усмехнулся я.

— Красиво. И тут не пожадничал. Ведь именно на жадности преступники и палятся. А ты герой, Пастухов. Жилья своего нет, работы тоже. Но у жертвы ничего не взял. Ну и самообладание!

Чтобы я взял его поганые деньги?! Да кого меня принимают?! Никогда я не стану мараться. Сегодня я забрал свое. Компенсацию за причиненный ущерб. Физический и моральный. Ведь если бы бой был честным, я бы его выиграл.

Ну и прикрыть, наконец, надо эту шайку-лейку. Спорт должен быть чистым.

— Оставьте нас в покое, Алексей, - вмешалась Рина. — Если хотите, то мы заплатим.

— Ах, да, — улыбнулся мент. — Вы же сегодня куш сорвали. Судя по довольному лицу Савелия, поставили на его обидчика все-таки много.

— Какого еще обидчика? — я снова перехватил инициативу. Пока Рина лишнего не наговорила.

— Я посмотрел тот бой. Где тебя нокаутировали. Допинг, да? Ты так легко не дал бы себя побить.

— Долю хочешь?

— Нет. Хотя вы, конечно, те еще махинаторы. Но то, что ты, Савелий, всю вину берешь на себя, впечатляет.

— Послушайте, Алексей, - Рина как очнулась. — Камиль… Амир Бадави был редкой сволочью. Вы не все знаете. Я уверена, что ваш приятель Евтеев не все вам рассказал. Камиль, Ринат, Алик, Марсель… Десятки обманутых женщин. Одна из его жертв покончила с собой, не выдержав бремени огромного долга. Другая единственную квартиру продала. И теперь скитается по съемным с маленьким ребенком. Да и мою историю взять. Он украл у меня драгоценности. На несколько миллионов. Подсунул имитации. А что-то просто в наглую взял. И вы хотите из-за ублюдка посадить за решетку хорошего человека?

Это я-то хороший?! Во, сказала!

— Про ювелирку не знал, - погрустнел сыщик. — И про самоубийство. Но то что Бадави под статьей давно ходил, святая правда. Но убивать…

— Сгоряча, в состоянии аффекта…

— Рина, молчи! — не выдержал я. — Пусть идет в полицию!

— Никуда я не пойду.

Что он сказал?! Я ослышался?!

— Сколько… - Рина, похоже, смутилась. — Сколько мы вам должны, Алексей?

— Пятьдесят тысяч. Именно столько перевела мне на карту клиентка в качестве аванса. Я заплатил за две ночевки в гостинице «Снежинка» и за пять в альплагере «Алибек». Куда поехал по вашей милости. Но не жалею, потому что открыл для себя Домбай. Еще за пиво заплатите, - кивнул сыщик на полные кружки, стоящие перед нами.

Мы единственные здесь ничего не пили. И не ели.

Он встал. Сказал:

— Желаю вам счастья. Вы красивая пара.

Какая на фиг пара?!

— Погодите, Алексей! — взмолилась моя женщина. — А номер карты?!

— По телефону. Я вам наберу.

И он ушел. А мы так и сидели над полными пивными кружками.

Я как в бездну рухнул. С трудом соображал. Арест, допросы, судебный процесс.. Жизнь разделится на до и после.

Разделилась бы.

Вот почему мы все скрыли. Я бы мог через это пройти, я мужик. И практически одиночка. Бывшая не в счет. Мигом на развод подаст.

Я бы и на зоне выжил, потому что убийство. И вряд ли условный срок. Отсидел бы и вышел как всегда — в никуда. В деревню бы уехал на крайняк. Там домишко остался, развалюха. И родня. Печка есть, подправить только.

Вернулся бы откуда начал — к истокам.

Но Рина…

А вдруг они бы поняли? Кто пырнул эту мразь ножом?

Удар-то был снизу вверх. А я повыше ростом буду. Чем этот Камиль.