Опять кричала во сне. Это из-за того мента, что уехал на Домбай? Все равно ничего не найдет. Месяц прошел. Даже больше. О будущем надо думать.

Кристинка вчера разболталась за ужином. После ложи в театре, где я сидел с видом завсегдатая и даже умудрялся не зевать, девчонка меня зауважала. Ручная совсем стала.

Ресторан мне само собой Рина подсказала, чтобы имидж не подорвать. Я ж теперь плей-бой! Обо мне примадонна мировых театров сказала, что прелесть. И покатилось!

Вот и в этом ресторане знакомая нашлась. Как она на Кристинку посмотрела! Будто помоями облила! А мне:

— Добрый вечер. Сегодня с коллегой? Девочка из эскорт-услуг?

Я не растерялся:

— Мы с фотосессии. А вас я не помню. Вы, наверное, внизу сидите или вообще на балконе.

Я сказал, что думал, без всяких задних мыслей, но дамочку перекосило:

— Какой наглец! Я, между прочим, в мэрии работаю!

— Я не на пособие живу, извините, - и задвинул Кристинку за спину. Типа, не ваякай. Не твоя тема. Вон, лучше, устрицы глотай!

Редкая гадость, кстати. Чего в них только буржуи находят? Но ем, куда деваться? Раз модель.

Мы гордо прошли за столик, заказав морепродуктов и это… как его? Шабли! Надо же вложиться. Кристинка ценный информатор, от ее длинного языка зависит успех предприятия.

И я ей незаметно подливал, пока не увидел, что пьяненькая. Повез ее домой. Сначала с нежностями полез, потом, как бы между делом спросил:

— Чего такая загруженная?

— Да не люблю я нал возить. Такие большие суммы.

— Ты что курьер? — вроде как пошутил.

— Нет. Секретарша. Босс на боях без правил ставки через меня делает.

— И что, выигрывает? — я сделал вид, что удивился.

А сам ее гладил, в ушко целовал. Расслаблял, короче. Ты говори, детка.

— Знал бы ты, сколько!

— С тобой хоть делится? — притворно посочувствовал я.

— Ага. Премию выписывает. Раньше хоть в отпуск вместе ездили. За границу. А теперь, похоже, надоела, - в ее голосе была обида. — Того и гляди, сольет. Он мне недавно с улыбочкой сказал, что кадры ротировать надо.

И я подумал: вот он, момент! Но сказать ничего не успел. Она ко мне привалилась и разоткровенничалась:

— А я уже пять лет у него работаю. Мне тридцатник скоро. Старуха, блин! И на кого я потратила лучшие годы жизни?! Все на повышение надеялась. Не вечно же ходить в секретаршах. Босс деньги через тотализатор обналичивает. Матчи договорные. Есть у них проверенный боец…

Я замер. Неужто сама расскажет?!

— Я всю кухню не знаю, потому не в доле. Не на проценте. Просто ставки делаю и деньги забираю. А там миллионы! Стремно, Марсель. Раньше меня Пастухов возил…

Я, было, шевельнулся, но теперь снова замер. С другой стороны: в объятьях у того Пастухова она ведь не была. И без пиджака не видела. Даже в футболке. А голос у меня малость осип после пластики.

— … он бывший боксер, мне с ним спокойнее было. Тупой, но надежный. — Вмазать бы ей за такие слова! Это я-то тупой?! А кто в театре дрых?! Сдержался, конечно. - А сейчас водитель пожилой. Охрану Макс не дает, жмется, скотина. Вот и рискую жизнью.

— Давай я тебя подстрахую, - я прижал ее крепче. Чуть пальцы на шее у дуры не сжал! Ишь, чего сказала про меня! Тупой!

— А не боишься? — Кристинка ничего не заподозрила и по-прежнему льнула. Или не протрезвела еще.

— Я к тебе серьезно. У нас же отношения, - я чмокнул ее в эрогенную зону, быстро, между прочим, нашел.

— Было бы хорошо. Только…

— Что только?

— Как я это водителю объясню? Что не одна в машину села? Он тут же Максу позвонит.

— Скажи: жених. Боится за меня.

— И то. Мне что надо сделать? Забрать деньги в клубе и отвезти их в офис. Я по пути не заезжаю никуда. Просто для страховки. Пока от машины к дверям иду. Ты бы меня прикрыл.

Хмыкнул невольно. Я раньше так и делал, будучи секьюрити. А теперь у них, значит, сокращение штатов.

— Договорились. Когда там новый транш?

Я в третий раз замер. Мне нужна была дата. Когда?

— Через семь дней.

Так мало времени осталось? Но должен успеть.

— Я отменю съемки.

— А, может, не надо? Справлялась же до сих пор.

— Если не получится — я тебе позвоню.

Я знал, что не получится. Что куш они в этот раз не сорвут. И везти ей будет нечего гаденышу Максу. Потому что куш сорву я. В принципе, я узнал все, что хотел, и Кристина, как номер отработанный, была мне больше не нужна.

Но до боя я не мог ее бросить.

В клубе у меня дело тоже было на мази. Тренер ласково, обиняками заговорил о том, что чемпионы зарабатывают семизначные суммы. Кидал наживку, короче. Интересуясь между делом моим семейным положением.

— Жениться хочу, - «признался» я. И фотку Кристины тренеру показал. Девочка зачетная, он аж присвистнул: одобряю. — Хату купить в Москве. И в Турцию, в пять звезд.

— Все будет, ты парень крепкий. Потренируешься — и на ринг.

Я ждал, что допинг предложат. Но нет. Опять, блин, мальчиком для битья!

— Очкую что-то, - понурился я. — Покажите хоть записи. Успешных боев. Чемпионских. Денег-то сколько?

— Много, Марсель. Не обидим, - хлопнул меня по плечу гад-камрад.

— Чемпиона вашего покажите, - не унимался я.

— Ладно, я тебе на флэшку запись скину. Потом как-нибудь.

— Да я сам могу сходить. Где они хранятся, записи эти?

— К Петру ступай.

Петр — это шкаф, который обосновался в предбаннике, у двери в кабинет биг-босса. Ну, натуральный шкаф! Вообще без мозга! Чистое дерево! Раскрутить Петра ничего не стоило.

И уже вечером мы с Риной смотрели, как меня бьют. Она то и дело отворачивалась:

— Какой ужас!

Согласен: ужас. Но не будь этого ужаса, мы бы не познакомились.

— Ты выяснил, кто будет соперником этого… зверя? - с трудом выговорила Рина.

Вот тут права она: человеком это трудно назвать. Видать, побочка. Или родился таким. Тупое чудовище. Лоб низкий, торс волосатый, будто шерстью покрытый, ноги тоже шерстяные, глаза пустые.

Но что-то человеческое изначально в нем было же. Вытравили.

— Конечно, выяснил. Рекламу уже крутят. Все по схеме. Как со мной.

— Ты с ним сам поговоришь? Или я?

— Сам.

Я уже знал, что скажу мужику. И покажу. Эту запись.

С Кристиной все понятно: она ничего не знает. С Таней тоже: ничего не поймет. А вот этого мужика надо брать в долю. Но так, чтобы никто не докопался. Чисто надо все провернуть.

Я подкатил само собой в клубе, после тренировки:

— Поговорить бы.

— А какие у нас могут быть дела? — взгляд у него был хотя бы не пустой. Вполне себе осмысленный.

— Ты сюда, зачем пришел?

— Как и все — за деньгами.

— Деньги тебе зачем?

— Как и всем — жить хорошо хочу.

— А инвалидом стать хочешь?

— Нет, конечно.

— Тогда тебе надо знать правду о бое, который будет уже через пять дней. — Время неумолимо таяло.

— А если я боссу скажу? О твоих заходах?

— Тогда тебя снимут. Из клуба выгонят.

— А если тебя выгонят?

— Просто посмотри одну запись. А дальше сам решай. Можешь просто встать и уйти.

И вот мы сидели в спортбаре, вокруг пиво мужики глушили, футбол по телеку смотрели, орали, топали, свистели…

Перед нами тоже поставили две кружки. Безалкогольного. И крылышки острые, пинту.

— Ну? — спросил мужик.

— Тебя как зовут?

— Допустим, Толик.

— Я Марсель.

— Что за имя такое?

— Ник. Когда-то у меня тоже было нормальное имя. И я пришел в ММА, чтобы проблему решить. Бате на операцию деньги были нужны. Заработать хотел, как и ты. Но оказалось, что в лиге играют нечестно. В отдельно взятом клубе.

И я показал бойцу запись. Он в отличие от Рины, смотрел, не отрываясь. Никак не комментировал. Вернул мне гаджет и спросил:

— И…?

— С тобой будет также. Раз они рекламу запустили. Тебя зверски изобьют, возможно, даже покалечат. Против тебя поставят. Крупно. В то время, как большинство поставит на тебя. В итоге все, что ты получишь — инвалидность. Потому что сопернику вколют допинг. У тебя девушка есть?

— Жена. Гражданская.

— Хоту купить хочешь?

— Да, - он задумался. Уже хорошо.

— Я тебе помогу.

— И… как?

— Шприц подменю. Твоему сопернику вольют глюкозу. А допинг - тебе.

— А как же тест?

— А тебя не удивило, что проверка в два этапа? Первая типа для клуба. После осмотра экипировки и взвешивания. Они пустую пробирку за бачок унитаза скотчем приклеивают. И до боя ты писаешь в две. А потом одну другой подменяешь. И проверяющим уже от всей лиги, для общего протокола сдаешь чистую мочу.

— Сам додумался?

— Нет. Моя женщина.

— Дай-ка еще посмотрю.

Я, молча, протянул Толяну смартфон. Любуйся!

— Но как мы это провернем? — спросил он, сунув в рот куриное крылышко. И жуя его вместе с костями.

Проняло, похоже. А там, сука, перца, в этих крыльях — слезы вышибает! Отчего Толян прослезился, интересно? От перца или своей незавидной судьбы?

— Медсестра это моя забота. Шприцы подменить.

— Понятно, - усмехнулся он, — тебя Ахмет, между прочим, ревнует к Танечке. Мужиков подбил. Отметелят гуртом.

— Через шесть дней меня уже в клубе не будет. И на горизонте их унылой жизни.

— Никакой ты не Марсель. Понятно.

— Какая разница, как меня зовут? Я твой шанс на светлое будущее. Без костылей и с деньгами. Твоя задача - избить эту сволочь. Которая нарушила спортивный кодекс чести. Мы же гладиаторы, а не животные. Остальное дело мое и моей женщины.

— А если потом изобьют меня?

— А кто докажет? В преступной группе твой тренер и бизнесмен по имени Макс, который ставки делает. Даже Таня не в курсе, что именно колет. И не в доле.

— А если хозяева лиги в доле?

— На кой им это? Они повинные только в том, что бабки обналичивают, так это проблемы налоговой инспекции. Короче, у тебя три варианта. Не поверить мне и выйти на ринг по их схеме. Поверить мне и просто сняться с боя. И вариант номер три: взять то, зачем ты в клуб пришел. Деньги. Учти к тому же, что у твоего противника куча громких титулов. И если ты победишь, твой рейтинг взлетит. Тогда уже ты будешь выходить на ринг в ранге чемпиона. А преступная группировка развеется. Они такой огромный долг дооолго будут выплачивать.

Я отхлебнул пиво, забыв, что безалкогольное ввиду важности разговора. И убей, не понял смысл. Лучше бы квасу заказал. Но потом вспомнил, что не должен выделяться. Здесь все пьют пиво. Это бар.

Толян молчал, и я попросил счет. Стараясь сохранить лицо. Не прокатило. И вдруг услышал:

— Я согласен.

— Тогда готовься. Тренируйся. Это все, что тебе надо делать.

Деньги на ставку Рина обещала дать, и вечером, когда она пришла с работы, я отчитался:

— Все готово. Мужик в курсе. Согласился. Осталось шприцы подменить. И пробирки с мочой. Но это уже перед боем. И после.

— Ты хоть понимаешь, как сильно мы рискуем?

— В горах мы больше рисковали. Уже забыла?

— Я этого никогда не забуду, - тихо сказала Рина.

— Никто ничего не докажет, как и тогда. Жаловаться? Кому и на что? Это же тотализатор. Каждый рискует своими деньгами. И все законно.

Я погладил ее по голове, как маленькую девочку.

Мне же надо этих ублюдков наказать. Рискну.

А на следующий день ко мне Таня подошла. Строго сказала:

— Зайди ко мне на медосмотр.

Ничего себе, медосмотр! А дверь, зачем запирать?

— Чтобы никто не вошел. Я предупредить хотела.

Я сел. Спросил, как можно безразличнее:

— Что случилось?

— Не ко двору ты пришелся. Ахмет, он свой. Из Семьи. И чемпион. Причем, чистый.

— А что, бывают еще нечистые? — вроде как пошутил.

— Да. Я бы давно уволилась, но боюсь. Что отомстят. А они не отпускают, - Таня поежилась. — Возвращайся домой, Марсель. Они тебя калекой сделают.

— Как?

— Если не я вколю допинг твоему сопернику, так другой кто-нибудь. Или другая. Ты жертва. Тебя назначили.

Так она все знает?! Недооценил я Таню.

Сделал тупое лицо:

— Не понимаю, о чем ты.

— Они думают, я не догадываюсь. Что в шприце. Но я же вижу, что на ринге происходит. Каждый раз одно и то же!

— Шприц? Какой шприц?

— Пятерка.

— А жидкость в нем какая? — я боялся, что Таня меня раскусит. Но она и в самом деле за меня переживала. То есть, за Марселя.

— Прозрачная. Я не знаю, что это. Мне ампулу не показывают. Они лежат в сейфе у тренера. А где достает — понятия не имею. Но, похоже, там целая мафия. Если допинг вколоть, боец боли не чувствует. Понятно, что он победит. А все ставят против него.

Вот это подарок! Мы с Риной боялись ошибиться! А здесь исчерпывающая информация! Пятимиллилитровый шприц с прозрачной жидкостью!

— Почему же тренер сам не колет?

— Дурак он что ли, подставляться? Он в это время другого бойца отвлекает. Жертву. Если за руку схватят, то меня, - грустно усмехнулась Таня. И вздохнула: - Ты красивый. Не надо тебе за деньги драться. Будь у меня миллионы — я бы тебе отдала. Но могу только прописать. Можешь жить, сколько хочешь. Я понимаю, что не пара тебе. Богатую найдешь, и быстро, - и она огладила мой правый бицепс. Потом положила руку на живот. Хотела ниже, но я не дал.

— С такой внешностью — и застенчивый, как девушка, - хихикнула Таня. — Или ты из-за Ахмета? Думаешь, я с ним сплю?

— А разве можно отказать чемпиону?

— Мне можно. Раз я в их грязных делишках участвую.

Я прикинул: а, может, и Таню завербовать? Но решил сначала посоветоваться. Мне и так сказали больше, чем нужно.

— Ты что мне не веришь? — обиделась Таня. — Тогда приходи в субботу на бой посмотреть.

Сама позвала! Не надо будет изображать случайную встречу, чтобы приблизиться к заветному чемоданчику. Вот мне везет!

И все потому, что красавчик. Я и не знал, что красивые люди живут совсем в другом мире.

— Если все будет, как ты сказала, я отсюда уйду, - пообещал я Тане.

В дверь уже ломились. Понятно кто! Ахмет! Прямо пасет ее!

— Снова ты? — Он с такой ненавистью на меня посмотрел. — Ничего, свернем тебе нос в одну сторону, рот в другую. И будешь уродом.

Ага! Дожидаюсь!

— Ахмет, отстань от него! — взвилась Таня.

— Я, может, жениться на тебе хочу, - с обидой сказал чемпион.

— Ага. У тебя уже есть одна жена, а то я не знаю! На родине. В станице, сказать какой?

— Доложили, суки! Доктор, да?

— Просто предупредили.

— Я мусульманин! Аллах четыре жены иметь разрешает!

— А я православная! Крест показать? — и Таня рванула цепочку на шее.

— Хватит вам, - разнял я ислам с христианством. — Женщина сама выбирает, с кем ей… - Чуть не сказал трахаться! Где мои манеры? — … жить.

— Ты что ее уже оприходовал?!

— Ахмет! — медсестра готова была убить этого домогателя.

А как еще его назвать? Не видит что ли: женщина не хочет. Короче, меня возненавидели еще больше. Если не уйду — мне крышка.

… Этот день я никогда не забуду. Когда все в кучу свалилось. И бой на этот вечер выпал, субботний. И мент с Домбая вернулся.

«…во время очередной нашей встречи у меня будут неоспоримые доказательства…»

И он их, сука, нашел!