Отпустило меня только под Каменск-Шахтинском. Когда Сава сказал:

— Давай уже я за руль сяду. Ты сейчас отрубишься.

И тут я заметила, что пальцы, лежащие на руле, дрожат. Хорошо, что дорога широченная и пока еще мало машин. А будь узкоколейка, я бы точно в кого-нибудь въехала. Или в ограждение моста.

И все было бы кончено. Лежали бы мы с Савой на дне реки, в помятой жестянке, еще сегодня утром бывшей дорогой машиной, привалившись к дверцам, которые заклинило.

Был ведь и такой вариант. Водитель из меня сейчас никакой. Мои мысли не здесь. Все еще трясет. Я стала жертвой наглого вора! Который даже не боится разоблачения!

— Ты же хорошо время провела? — намекнул Камиль, вскрывая пакет с кофейными зернами. Арабика. Средняя обжарка. Аромат был настолько сильный, что меня качнуло.

Он предложил самой сварить кофе! Еще и намолоть!

Я кто для него?! Рабыня? Удобная женщина, с которой комфортно выходить в свет? Кошелек, который Камиль хотел опустошить? Да он и не Камиль, как оказалось.

Амир… И еще какое-то неприятное слово. Фамилия его. Бадави.

Я все пыталась их развести в своем сознании, чужого мне Бадави и мужчину, которого люблю. Каму.

— Почему… - я запнулась, - почему все не забрал? Все мои украшения? Я знаю, что других ты обобрал дочиста. И даже заставил взять многомиллионные кредиты. А я… ко мне ты что-то почувствовал? Скажи! Потому и отпустил.

— Какая же ты недогадливая, - вздохнул «Кама». — Я сначала тебя побаивался. У меня ведь вас много было. Предпочитаю богатых дурочек. Которым свалилось наследство. Или женщин со средним образованием. Поверь, я тщательно отбираю клиентуру. Особую слабость питаю к медикам.

Я чуть не задохнулась. Клиентуру!

— Ты умна, надо отдать тебе должное, - он равнодушно смотрел, как я ссыпаю кофейные зерна в миксер.

А я не понимала, что делаю. И зачем это делаю. Мне сказали сварить кофе, потому что домработница уже ушла. Я по инерции все еще ему подчинялась. Это было зашито в коде моей ДНК. Строчками длинных и коротких поцелуев, на конце завязанных в узелки прикосновений. Моя память еще была единым полотном, накрепко сшитым проведенными вместе ночами.

Я по-прежнему служила. Точнее прислуживала. Боже, как я до этого докатилась?! Я, Рина Марковна Шикова, не бесталанный пластический хирург! Которая сама заработала на квартиру, машину, причем не одну, потому что постоянно их меняла, повидавшая Рим, Париж, Венецию, Вену…

Как?! А я ведь когда-то была феминисткой! Я Гранину отказала! Он бы сделал предложение, если бы я дала шанс. Согласилась скоренько родить детей, уйти в декрет, перестала бравировать своей независимостью и университетским образованием.

Неужто все дело во внешности Камы?! Его теле, холеном, с гладкой кожей, с ароматом дорогого одеколона. В оргазмах, которые я получала даже не вследствие опыта своего любовника и особых каких-то умений. Просто потому, что тело истосковалось настолько, что готово было воспламениться от пары-тройки искр. Поцелуев в нужное место, в эрогенную зону или просто туда, куда меня еще никто не целовал.

А Кама меж тем продолжал:

— … я держал тебя про запас, но к моему удивлению, ты быстро стала ручной. А испугал меня полковник полиции…

— Полковник?

— Ты сказала об операции, помнишь? Что завтра делаешь подтяжку одной даме. А у нее любовник-генерал.

— Так вот чего ты испугался!

— У меня тоже есть связи. Поверь, человек моего масштаба не работает без крыши. Я знал, что у лохушек, которые пойдут в полицию, шанса нет. Они ведь сами отдавали мне деньги. Но если за тебя заступится полковник полиции, аж пресс-секретарь, да еще и пожалуется своему покровителю… Моя крыша тут провисает. И я отступил.

— Так вот оно что…

А я-то думала: чувства! Мои связи его оказывается испугали!

Я так и стояла с кофемолкой в руке. Рядом с открытым пакетом, из которого шел удушающий аромат. Потом машинально ссыпала молотый кофе в турку.

Теперь я всю жизнь буду ненавидеть запах кофейных зерен…

… Я всхлипнула и стала валиться на бок, но мне тут же подставили каменное плечо.

А у Савы нервы, похоже, железные. Плавно и неспешно рассветало, солнце, похожее на уголек, тлело под пеплом густых облаков. Пока было темно, я не услышал от Савы ни слова. Но даже не думала, что он спал. А он спал!

Как ни странно, это меня успокоило. Мой спутник если не выспался, то хоть немного отдохнул. А мне так нужна сейчас поддержка.

— Сворачивай, - он указал на съезд в посадки, где стояла парочка легковых машин.

Не всем по карману мотели, кто-то ночует прямо на трассе. Особенно если гуртом. Не в одиночку путешествуют. У одной машины багажник наверху забит: два взрослых велосипеда и один детский. Другая с прицепом. А в нем — катер.

Туристы.

— Может, не стоит? — поежилась я. Не хотелось никакого общения, даже мимолетного.

— А чего нам бояться? Все случилось не здесь. И не сегодня.

— Ты уверен, что получится?

— Я мужчина, - Сава пожал плечами. — Мне положено быть уверенным.

— А ты изменился. Сжился со своим новым лицом. Хотя я теперь жалею, что сделала тебя таким.

— А уж как я жалею!

— А о том, что вошел в калитку?

— Нет, - отрезал он.

А я с ужасом представила, что было бы, если бы Сава туда не вошел!

Вот же свела судьба! Кто бы мог подумать, что из всех коттеджных поселков, где можно устроиться охранником, Сава выберет именно тот, где живет его почти что двойник?!

Хотя чем дальше, тем больше я убеждалась: они не похожи. Разве что фото в паспорте соответствует, но они все, как на подбор, неудачные, эти снимки на документы.

У Савы глаза другие. Не такие яркие, больше серые, чем голубые. Мужественный цвет. Отливает сталью, особенно в такое туманное утро, когда солнце прячется за облаками.

Но стоит ему выглянуть, как радужка светлеет, будто лед на реке тает. А под ним — голубизна. Чистая вода, весенняя…

Он же как ребенок, Сава. Я уже знаю, про неудачный брак. Про жену, которая коллекционирует семейные ипотеки.

Я старше почти на пять лет, а кажется, что на двадцать, не меньше. Но сейчас рядом со мной именно он, Сава, и я этому рада.

Остановилась все равно подальше от двух других легковушек. И не смогла сразу встать. Колени дрожали. Дверцу со стороны водителя открыл Сава. И бережно принял меня на руки. Отнес в посадки, как ребенка.

Физически я была слаба и мала, по сравнению с ним. Он усадил меня под дерево, сам сел рядом. Вытянул длинные ноги. И я не выдержала.

Когда человек перепьет, он блюет. Вместе с рвотными позывами из него выходят токсины, которые отравляют его существование. Бренное тело.

У меня же была отравлена душа. И меня стало выворачивать безудержными рыданиями. Прямо на Саву, на его футболку, которая мгновенно намокла.

А он… Он молчал. Когда я все же решилась посмотреть Саве в лицо, то увидела, что он спит. И как-то незаметно я тоже заснула…

… Прошло больше недели. Я успокоилась. За Савой, правда, приглядывала. Но никто его не искал, не следил за ним, кроме меня.

С Амиром Бадави, он же Камиль мы расстались навсегда. Больше этот мужчина меня не потревожит, а я постараюсь о нем поскорее забыть. Спасибо Саве!

Только вот его лицо…

Господи, зачем я это сделала?!

Мой рабочий день подходил к концу, когда меня окликнули:

— Рина Марковна?

Я обернулась. Незнакомец был моложав, ростом не высок, но я бы назвала его мужчиной привлекательным. У него был внутренний стержень. Не самоуверенность, не наглость, а понимание того, чего он от жизни хочет.

Так выглядят люди, у которых нет долгов, которые не боятся ночных звонков, угроз, и с личной жизнью у них тоже порядок. Не в свободном поиске. Глаза не бегают, улыбка искренняя.

— Да, это я.

Мужчина подошел. Я отметила легкую походку. Старость это состояние не тела — души. Когда спина сгибается, а ноги шаркают. И человек непроизвольно наклоняется к земле, словно примеривается. Скоро я туда лягу.

Этот мужчина ходил прямо. И на меня смотрел прямо, с любопытством, дружелюбно.

— Леонидов Алексей Алексеевич. Можно просто по имени.

— У вас ко мне дело?

— Да.

— И какое же? Кто-то из ваших родственников лежит в моем отделении? И вы хотели бы получить консультацию?

— Да, мне нужна консультация. Но это не касается вашей профессии. У вас есть минутка?

Я почти закончила с работой. Выписки подождут. Будет завтрашнее утро, обход.

— Это зависит от того, что именно вас интересует, Алексей.

— Кто. Бадави.

— Что?! — я едва удержалась, чтобы не попятиться. И не упереться спиной в стену.

— Вам ведь знакомо это имя, Рина Марковна? Он же Камиль.

— Извините, но у меня нет времени.

— Рабочий день уже заканчивается, - напомнил мужчина.

— А вы, собственно, кто? Чтобы задавать подобные вопросы?

— Когда-то я работал в полиции, опером. А сейчас на вольных хлебах. Ваш адрес мне дал владелец частного детективного агентства Лев Евтеев.

— По-моему, я с ним расплатилась, - сухо напомнила я.

— Мужчина, чью могилу вы искали с помощью Евтеева, пропал в горах Домбая. И не говорите, что не просматриваете новостную ленту. Об этом было везде. И по радио. Вы же слушаете в машине радио?

— Допустим, я в курсе. Но я здесь не причем. Я видела его в последний раз… Дай-ка вспомнить…

— Шестнадцатого августа, в субботу, - мой собеседник обаятельно улыбнулся.

Вообще он был до чертиков любезен, но меня опять начало трясти.

Я почти избавилась от этих воспоминаний. Перевернула эту страницу своей жизни, а лучше сказать, закрыла законченный роман. Героем которого был Камиль. И возвращаться к нему не хочу.

— Допустим. Да, я была у него. Мы попили кофе, мило поговорили, и я уехала.

— Вряд ли беседа была милой, но вы и в самом деле покинули коттеджный поселок через полтора часа после того, как поднялся шлагбаум, пропуская вашу машину.

— Вы и это знаете?!

— Я сыщик. А бывших сыщиков не бывает. Я просто собирал информацию.

— На каком основании? То есть, по какому праву?

— Меня попросила об этом клиентка.

— Вы тоже частный детектив?!

— Нет. Пока нет, - поправился мой собеседник.

— Но согласитесь, что я не обязана отвечать на ваши вопросы.

— Охотно соглашусь. Я сам не хочу расследовать исчезновение Бадави. И если бы вы согласились поговорить с моей клиенткой…

— Поговорить?!

— Вам разве нечего друг другу сказать? Он ведь вас обеих обманул. Но в отличие от моей клиентки вы сумели избавиться от морока. Узнав, что мужчина, которого вы любили, мошенник. И спокойно продолжаете жить дальше.

— А она, значит, решила его поискать? — язвительно спросила я.

— Увы.

— Что ж… Передайте ей, что Камиль того не стоит.

— Марсель. Ей он представился Марселем.

— Но от этого он не перестал быть сволочью, - вырвалось у меня.

— Я готов устроить вам встречу.

Встречу?! Я представила себе такую же наивную дуру. Которая поверила в сказку о принце на Ауди и тетке средних лет, которую природа обделила красотой, но зато тетка эта научилась зарабатывать деньги. И принц оценил ее ум и кулинарный талант, а вовсе не коллекцию ювелирных украшений.

Хотя, в жизни всякое бывает. Не только красивых любят. Но Кама это совсем другой случай. Вряд ли этот аферист вообще способен любить. Только себя, самозабвенно. Как вспомню его лицо во время нашего последнего разговора…

Я взяла себя в руки. Сказала твердо:

— Я поставила точку в этой истории, Алексей. Раз вы были в коттеджном поселке, где жил Камиль… Бадави, - с трудом выговорила я, - то наверняка просматривали записи с видеокамер. Вам их предоставили, я уверена. Потому что вы профи. Умеете добывать информацию. Но по этим записям вы можете определить, что я уехала от… Бадави в субботу и больше в этот коттеджный поселок не возвращалась. А он, Бадави этот, как выяснилось, поехал на Кавказ. Отдохнуть или по делам каким-нибудь…

— Он хотел подняться в горы, на озеро Турье.

— Мне это безразлично. Я его с тех пор не видела. Бадави, - на этот раз слово далось мне без труда. Привыкла. — И честно скажу, не жалею. Что бы с ним не случилось там, в горах. Он это заслужил.

— Полностью согласен. Но я люблю разгадывать тайны, Рина Марковна. А тут человек испарился. Исчез без следа. Но так ведь не бывает.

— Может, он просто сбежал? Там граница рядом.

— Значит, внимательно читали посты, где пытаются разгадать тайну Амира Бадави. И криминальную сводку.

— Он ведь не чужой мне человек. Мы какое-то время были близки. Разумеется, мне интересно, что же с ним случилось. С моим любовником, - мне хотелось вогнать его в краску. Смутить.

— Значит, не станете от меня бегать? — он снова улыбнулся, даже не порозовев, зато я похолодела.

— Бегать?!

— Возможно, что нам придется еще разок встретиться. Раз вы отказались мне помочь.

— Я не отказалась. Просто ничего не знаю.

— Что ж... Рад был с вами познакомиться, Рина Марковна. Не хотите записать мой телефон?

— Мне он ни к чему.

— Жаль. Но я вас сам найду, если потребуется.

— Да что вы себе позволяете?!

— Вы в недалеком прошлом пластический хирург, - тихо сказал Алексей. — И согласно моей информации, отличный хирург. А в Москве недавно видели мужчину, похожего на Амира Бадави. Моя клиентка. Иначе она бы ко мне не пришла.

Я сразу поняла, о ком он. Недавно на улице у дверей ресторана Саву схватила за руку странная женщина. С красными волосами. И назвала странным именем: Марсель.

А я говорила: будь осторожен.

Но к этому мы готовы. Я могу объяснить, почему у Савы такое лицо. И не только я. Есть еще Игорек Белов, дознаватель. Медицинская карта. Заключение экспертизы. О полученных во время боя без правил тяжелых травмах. Не совместимых с прежним лицом Савелия Пастухова.

Я все могу объяснить. Кроме исчезновения Камиля-Амира. Я так и сказала:

— Сожалею, что ничем не могу вам помочь. И вашей клиентке.

После этих слов я развернулась и ушла. А сыщик, похоже, смотрел мне в спину. Я чувствовала зуд между лопатками. И перед тем, как скрыться в своем кабинете, не выдержала и обернулась.

Он, мать его, улыбался!

Улыбался!

И я позвонила Саве:

— Надо встретиться.