Внезапно проснувшись, я села, абсолютно дезориентированная в темноте, и, пока глаза привыкали к полумраку, вспомнила, почему лежу в ванне.

Пошарила вокруг, нащупала нож и краешек конверта с письмом от Уилла. Включила экран телефона, и ванную залил мягкий свет. Было три часа ночи. Я проспала почти семь часов.

Снаружи послышалось громкое шуршание, затем раздался непонятный царапающий звук. Я замерла. Казалось, кто-то на кухне двигает стул. Я открыла приложение безопасности на смартфоне. Wi-Fi пропал, поэтому связи с камерами не было. Несколько минут я лежала неподвижно, стараясь дышать спокойно и соображая, что предпринять.

Перед тем как закрыться в ванной комнате, я поставила дом на сигнализацию, и по логике при любом движении на кухне или в гостиной должны были сработать датчики. Однако ничего подобного не произошло. А тут еще и непонятные звуки прекратились, и в доме снова стало тихо.

А я заперла основную дверь в ванную?!

Когда опять послышался шорох и слабое постукивание, я выскочила из ванны и заковыляла на онемевших ногах к двери, сжимая в руке нож. Она была заперта.

Почувствовав некоторое облегчение, я присела на корточки, стараясь быть как можно тише. Мне казалось, что звук моего дыхания громким эхом отражается от стен, облицованных мрамором от пола до потолка. Сквозь матовое стекло окна проникал слабый свет луны. Прошло несколько минут, отмеченных глухим биением моего сердца. Я скрючилась на холодном полу, охваченная неконтролируемым ужасом, грозившим подняться к горлу и вылиться в крик.

Из-за двери раздался щелчок, затем писк, и в ту же минуту световой индикатор на полотенцесушителе мигнул, осветив ванную тусклым зеленым светом. Громко звякнул телефон: мне пришло сообщение. Я прикрыла гаджет рукой, чтобы приглушить звук, и переключила его в беззвучный режим. Сообщение, отправленное приложением безопасности, информировало о том, что в доме на двадцать пять минут отключилось электричество. Мгновение спустя вдали послышался рев двигателя, кто-то проехал мимо дома. На экране смартфона возникла сетка, заполнившаяся изображениями с камер.

По картинке с камеры над главным входом было непонятно, заперт ли парадный вход. Я прижалась ухом к деревянной двери ванной. Тишина. Уже взялась за ключ в замке, когда голос в голове завопил: «Ты с ума сошла?! Запрись здесь и жди рассвета!»

Я задумалась, не позвонить ли Диане, но заколебалась. В Лондоне два часа ночи, а подруга на работе. Конечно, дружба – понятие круглосуточное, и Диана очень хорошо ко мне относится. Сама вызвалась пойти в Саутуоркский собор. Но что она могла предпринять, позвони я ей сейчас? Использовала бы свой бесценный перерыв, чтобы успокоить и подбодрить? За последние несколько недель она уже столько всего для меня сделала!

Внезапно вспомнилось письмо Уилла. Именно он – мой муж – должен был находиться здесь в эту минуту и переживать все это со мной. Я ощущала невероятную пустоту из-за его отсутствия. Подумала об Уилле, лежащем в гробу, в холоде и темноте, под шестью футами земли, и к страху примешалась злость. Он бросил меня, оставив расхлебывать все это в одиночку!

Что бы это ни было.

Кто же сейчас проник в мой дом? Должно быть, Драган или Лука. На острове больше никого нет. Драган почувствовал мой страх, он знал, что я одна. Похоже, он из тех мужчин, которых возбуждает женский страх. Он отключил электричество и вломился в дом, надеясь… на что?

Если он вломился в дом, то почему не пытался проникнуть сюда? Я вспомнила, сколько раз за врачебную карьеру встречала странных, неуравновешенных людей. Сколько раз нам приходилось звонить службе безопасности, когда буйный пациент впадал в ярость. Бывали случаи, когда мы, забаррикадировавшись в кабинете, слышали глухие удары бьющегося о дверь тела.

Нет.

Хватит об этом думать.

Съежившись на холодном полу, дрожа и обливаясь потом, я почти не чувствовала ног. Выпрямившись, схватила телефон и нож, вернулась в свою импровизированную постель и устроилась так, чтобы видеть все три двери. Если кто-то проник в дом, он в любую минуту мог попытаться ворваться сюда. Двери и замки достаточно прочные, но такой крупный мужчина, как Драган, способен легко выбить их плечом. И опять я вспомнила, какой недюжинной силой порой обладают психически неуравновешенные пациенты.

Перестань об этом думать!

Я лежала без сна, а сердце колотилось как сумасшедшее. В зеленоватом полумраке мне показалось, что одна из дверных ручек шевельнулась. Я уставилась на нее, стараясь дышать спокойно, пытаясь унять сердцебиение, но меня захлестнула паника.

Время тянулось медленно, и мне постоянно чудились какие-то звуки: скрип, шорох. В тусклом свете было сложно следить одновременно за тремя дверными ручками. Одна всегда оказывалась в поле бокового зрения, и тогда мне начинало казаться, что именно она и движется. Драган поджидал меня в засаде? Или его сын? Или оба? А что, если на острове был тот, о ком никому не известно?

Мои мысли вернулись к письму, которое я стискивала вспотевшей ладонью.

Однако если мои опасения оправданы…

Какие опасения? Какой информацией он владел? Что он сделал такого, что заставило его лишить себя… Или все же кто-то убил его? В памяти возник морг, где лежало его тело. Том самый морг, в котором он работал много лет.

Уилл работал над несколькими громкими делами об убийствах в качестве судебного патологоанатома. Могло ли ему что-то угрожать? Но ведь судебный патологоанатом всего лишь сообщает о том, что обнаружил во время вскрытия, только факты. Я мысленно вернулась к моменту, когда муж ушел из медицины. Безусловно, меня потрясло это его решение и то, что он пошел до конца. С другой стороны, я знала, что Уилл долгое время не получал удовлетворения от работы. Он сам неоднократно говорил мне об этом, а я… просто верила… Почему я не попыталась вникнуть в суть, разобраться в истинных причинах? Родители всегда давили на Уилла, только поэтому он связал свою жизнь с медициной, и я решила, что его уход сродни запоздалому юношескому бунту. Марелл негодовала, а я, признаться честно, внутренне ликовала из-за того, что муж твердо отстаивал свою позицию. Шесть лет назад, когда он решил уволиться, его отца уже не было в живых.

И именно тогда Уилл написал мне это письмо.

Новая карьера в качестве девелопера всегда казалась мне работой его мечты. Он быстро добился успеха и привлек новых клиентов. Ему не составило труда наладить нужные связи, поскольку он всегда вращался в обществе богатых людей.

И все же нельзя не признать, что на протяжении долгих лет муж был талантливым судебным патологоанатомом. Его уважали. Так почему же он неожиданно уволился?

Я была в ужасе от самоубийства Уилла – если на минуту допустить, что он все же покончил с собой. В каком-то смысле это было предательством с его стороны. И только сейчас я осознала, насколько равнодушной была сама, и это было не менее ужасно. Последние несколько лет я была поглощена лишь собственной карьерой. Работала практически без выходных, часто задерживалась допоздна. Даже во время отпусков я участвовала в программе «Врачи без границ», выезжая в другие страны. Я мало чему уделяла внимание в семейной жизни. Меня не интересовали подробности ни об этом доме, ни об этом острове. Мне было достаточно знать, что есть место, куда мы регулярно ездим полежать на солнце и поплавать в море.

Как я могла совершенно не проявлять интереса к жизни мужчины, которого любила? И к нашей жизни? Хотя определение «наша» – не совсем точное. Мы были рядом и порознь одновременно. И теперь то, чему я не придавала должного значения, вероломно вторглось в мою реальность.

Мысли безостановочно крутились в голове, я лежала и занималась самоедством, пока незаметно не провалилась в сон.

Я проснулась в семь утра; небо за матовым стеклом было светло-голубым, и с наступлением рассвета мое беспокойство немного ослабло. Проверила видео с камер наблюдения. Пальма в залитом утренним солнцем дворике покачивалась на ветру.

Я долго стояла у двери, сжимая в руке нож, и наконец медленно ее открыла. Коридор был пуст. На кухне гудел холодильник. С оружием наготове я быстро осмотрела дом. Мест, где можно спрятаться, было слишком много, и я обошла каждую комнату, заглядывая под каждую кровать и в каждый шкаф. Ничего. Входная дверь оказалась заперта. Солнце светило сквозь мансардные окна, его лучи будто танцевали в воздухе, цепляясь за золотые и серебряные блики, разбегающиеся по холодному мраморному полу.

Я достала пару толстых носков и вернулась на кухню, чтобы заварить чай. Натягивая носки и наслаждаясь их теплом, я заметила, что пластиковый пакет с консервами, оставленный на кухонном острове, теперь висит на стуле. Одна банка валялась у ножки, еще две, с пудингом в золотистом сиропе, откатились к холодильнику. Остальные банки лежали на месте. Похоже, пакет соскользнул, и одна из ручек зацепилась за спинку стула.

Я уставилась на открывшуюся моему взору картину, постепенно соображая, откуда взялись ночные звуки. Пакет мог соскользнуть и разбудить меня достаточно громким шуршанием. Под его тяжестью стул вполне мог сдвинуться, а банки при этом выскользнули и упали на пол. Накануне, вынув пакет из чемодана, я довольно небрежно бросила его на край столешницы, он вполне мог свалиться, что и стало причиной шума…

Я отложила нож и прислонилась к кухонному острову, чувствуя себя полной идиоткой. Я тряслась от страха и не спала почти всю ночь из-за пакета с консервами! По крайней мере, теперь у меня было рациональное объяснение.