Захожу в первый попавшийся минимаркет своего района и шарю по полкам. Хочется чего-нибудь вредного купить, печенюшек там всяких…

Выбираю вкусняшки. Прихватываю кофе (знаю, что нельзя, но рядом нет того, кто будет пилить меня за каждую выпитую (без его ведома) чашечку только лишь потому, что я беременна).

Сама я плавно подхожу к кассе, где лежит то, что мне нужно. Да, несмотря на свой возраст, я все еще стесняюсь покупать такие интимные вещи.

Беру коробочку, и слышу знакомый, ласково-сладкий мужской голос:

– Два бери. Третий в подарок.

Я подпрыгиваю на месте как ошпаренная и смотрю на кассира. Со стороны кассы мне хитро улыбается мой друг, Эрик. Он же друг Юджина.

Его я здесь увидеть ну никак не ожидала.

– Эрик… Привет… – говорю я растерянно. – А чего ты это здесь делаешь? Я думала, у вас магазин в другом районе…

– Тут мы недавно открылись, – сообщает мне друг. – Тут в основном братишка работает. Но сегодня он приболел чуть-чуть, вот я его и подменяю.

– Понятно, – говорю я. – Что ж… Была рада повидаться… Пойду-ка домой. А то я устала что-то после работы…

– Подожди, Леттис, – останавливает меня Эрик. – Я вот что хотел спросить: а что, у вас, и правда, с Юджином все так плохо?

Я глубоко вздыхаю и отвечаю ему:

– Он приезжал сегодня встретиться со мной…

– Он попросил прощения?

Я молча качаю головой, а затем отвечаю:

– Я подписала документы на развод. Между нами все кончено…

Эрик печально вздыхает и качает головой. И закусывает свою пухленькую нижнюю губу.

– Да уж… А я так надеялся, что до этого не дойдет…

– Все к тому и шло… Если вспомнить ту пятницу, за две недели до его отъезда.

– Ну, про пятницу я ничего не знаю… – говорит мне Эрик. – Но вот субботу хорошо помню. Я тогда стоял за кассой, в ночь, в том нашем магазине. А тут он заваливается, прямо никакой. Мотается, за стену держится… которой нет. Чуть витрину мне не снес… И про тебя песню пел… похабную… под мотив нашей любимой группы… Не хотел тебе рассказывать… Ну так вот… Заходит он, значит, и говорит мне: «Эрик, здравствуй, друг мой! Как твои дела?». Я ему говорю: «Юджин, ты откуда такой? Леттис дома не поругает? Ты что такое похабное поешь?». А он мне «За что ругать? Это ее любимая песня!». «Ты чего пришел?» – спрашиваю я. – «Тебе от похмелья чего-нибудь?». А он мне: «Дай-ка мне, Эрик, резинок. А то мои закончились!». «Жвачку тебе, что ли? Не подавишься? Ты же пьяный!». А он такой: «Да какая жвачка? Я, что, с женой ночью жвачку буду жевать? Моя Леттис по ночам не жует…». А потом…

– Можешь больше не рассказывать, – говорю я, краснея. Неужели, такое, и правда, было? Но куда тогда Юджин потом делся? Дома-то его не было…

– Вроде, было не так давно… Вы так любили друг друга… Да что с вами случилось?..

– А то, – говорю я, – Что пошел он в ту ночь не домой. И не ко мне!

– Как не к тебе? – удивляется Эрик. – Я же встретил его на следующее утро, когда домой возвращался. Он вышел из вашего дома такси ждать. Сказал, что так рано, потому что в другой город, к клиенту ехать надо. Я еще поинтересовался, не болит ли его голова, с бодуна… А он еще спросил, откуда я знаю. Мы что, типа того, виделись?..

Но спал он тогда точно не со мной. Рядом его не было…

И я точно знаю, где он был…

Но зачем он тогда домой приходил?

Надо бы спросить Холли… Может, она что знает?

Ох, ну и зачем мне ее спрашивать?

Между нами с Юджином, ведь, все равно уже все кончено…

– Ладно, уж, Эрик, пойду-ка я домой, – и украдкой смахиваю невольно навернувшуюся слезу.

– Удачного дня, – желает мне мой друг.

– И тебе, Эрик, хорошо сегодня поработать.

– ОК! – говорит мне Эрик и поднимает большой палец вверх.

– Только Юджину про это ничего не говори, хорошо? – махаю купленными тестами и показываю Эрику.

– Хорошо, – говорит он. – Но все равно придется его когда-нибудь обрадовать, – говорит он с хитрой улыбкой, когда я уже выхожу.

И кто только ему сказал, что там обязательно будут две полоски? Может, я ошиблась? Я же специально купила их, чтобы проверить…

На следующее утро сижу на закрытой крышке унитаза в туалете своей небольшой квартирки, которую я сняла в небольшом двухэтажном доме на четыре квартиры, с общим выходом на крышу, где можно посидеть вечером и полюбоваться на город видом с горы. Тут где-то недалеко живет и дядюшка Юджина, дедушка Стеллы, только в районе побогаче нашего.

Туда я не хожу, боясь встретиться с Юджином, который туда часто приезжает в гости.

Меня мутит с тех пор, как я проснулась. Желудок выворачивает.

Когда с утра прихожу после ночной работы, мне намного легче. Не так тошнит.

А сейчас совсем плохо.

Вчера с Батончиком поужинали мясом, которое купил для меня Юджин, и сейчас мне кажется, что все оно выйдет наружу.

Смотрю на свои трясущиеся руки, которые сжимают тесты, купленные вчера по акции у Эрика. Результат готов. И эти самые тесты будто бы смеются надо мной. И на каждом я будто бы вижу угорающее лицо моего друга, который мне эти тесты продал. И они прямо-таки говорят мне: «Ну что? Ты же так этого хотела…»

И я понимаю, что этот бред лезет в мою голову потому, что мне плохо. Мне не было так плохо даже когда я носила под сердцем Холли.

И что мне теперь делать? Что я скажу шефу? Представляю, как в его клубе будет работать сотрудница с животом. По-моему, это будет диковина… Или дикость.

Хорошо Юджин не знает о том, где я работаю, и что я беременна. Наверняка ходил бы посмеяться надо мной. Это его любимое занятие… Троллить меня.

И вообще я подумаю, говорить ему об этом или нет. Может и не стоит, раз уж у нас с ним такие отношения…

Днем все-таки выхожу из дома подышать свежим воздухом. Мне уже лучше, и весь бред вышел из моей головы…

Надо бы записаться ко врачу в свой выходной день…

Спускаюсь, не торопясь к местному минимаркету, к другому, не к тому, где работает Эрик. Куплю себе на сегодня лапшу. Что-то острого захотелось.

И мяса еще хочу…

– Племянница, – слышу я знакомый голос и оборачиваюсь.

Передо мной стоит достаточно высокий пожилой мужчина и улыбается мне. Это дядюшка Юджина и дедушка Стеллы.

Он давно уже называет меня племянницей. С тех самых пор, как мы с Юджином поженились. И я не против, мне это даже приятно как-то… Это ведь значит, что я тоже часть их семьи… Была…

Я приветственно машу рукой и подхожу к нему.

– Сколько времени прошло с тех пор, как мы виделись в последний раз? – спрашивает он. – А, ведь, живем всего через две улицы…

– Разве? – удивляюсь я. Ну да, я плоховато ориентируюсь в этом райончике… Я, конечно, знала, что его дом находится где-то недалеко… Но, чтобы через две улицы…

– Прямо сама судьба распорядилась, чтобы ты поселилась так близко, – говорит он. – Заходи как-нибудь, а то мне одному-то скучно…

– Хорошо, – говорю я, но сама задумываюсь. Так-то я не против навещать дядюшку иногда… А вдруг и Юджин решит его навестить, когда я приду? Этого-то мне не очень хотелось бы…

– Натворил племянник делов, – говорит дядюшка, будто бы читая мои мысли. – А я ведь говорил ему, чтобы одумался… Говорил, чтобы все рассказал…

– Поздно уже жалеть об этом, – говорю я.

– Может, и не поздно, – отвечает дядюшка. – У тебя вон уже сынок растет. Если бы вам не суждено было быть вместе… Если бы судьба не захотела бы вас помирить, разве, вы зачали бы в ту роковую ночь ребенка?

Дядюшка Юджина, кажется, знает обо всех все. У него необычный дар…

Он даже знает, когда именно мы это сделали…

Почему я не знаю?

До сих пор ума не приложу, как это получилось… Ведь Юджин всегда… всегда!!! предохранялся… Я его заставляла, и всегда следила за этим.

– Та ночь, что кажется ужасной на первый взгляд, может оказаться вашим чувствам спасением, – говорит мне дядюшка какие-то загадочные вещи. Но он всегда говорит в такой манере и ничего не объясняет. Узнать смысл его слов можно будет лишь со временем…

– Мне кажется, их уже не спасти, – говорю я. Как можно спасти то, чего больше нет? Люблю только я одна, а Юджину все равно. Поэтому он так и поступил со мной.

Он ничего не потерял. Даже наша дочь осталась с ним… Пока…

Со мной же остались только наш кот и моя неразделенная любовь. Ах да… Еще и сын… То, что у меня будет сын я точно знаю. Так сказал дядюшка, а он в этом никогда не ошибается…

– Кстати… Я вот чего пришел… – вдруг говорит дядюшка. – Пойдем-ка ко мне… Тебя там кое-кто ждет…

Дорога к аэропорту кажется бесконечной. Эти бесчисленные пробки в городе… Светофоры, которые приходится ждать часа по два, наверное. Ну, по крайней мере так кажется мне…

И тяжелые воспоминания того дня, которые сначала казались мне пугающими, но вместе с тем привлекали меня, влекли продолжить начатое… Оступиться… Теперь они кажутся мне кошмарным сном. До сих пор не могу понять, зачем я все это сделал…

И, кажется, уже нет пути назад…

Что ж…

Нужно подумать над тем, что мы имеем…

Леттис глубоко обижена на меня. И мы подписали документы на развод, которые я так и не решился отвезти в то место, куда они предназначаются. Она живет отдельно, съехала, пока меня не было в стране, и я долго не мог найти даже номера ее телефона, который она, конечно, сменила. Хорошо догадался порыться в телефоне дочки, который она мне одолжила позвонить, так как мой телефон «разрядился». Там, в записной книге я нашел интересный контакт под именем «никому не говорить» и под фамилией «очень дорогая мне».

Так я нашел новый номер жены. И сразу позвонил.

Она ответила не сразу. Знаю, поняла, что это я, и не хотела отвечать. Когда же она, наконец, ответила, я вдруг понял, что мне нечего ей сказать. Я не знаю, по какому делу звоню ей. Я просто хотел услышать ее голос, узнать все ли с ней хорошо…

Но мне нужно было что-то сказать… Найти предлог для встречи… Как же я хотел увидеть ее! И тут на глаза мне попались документы на развод, любезно подготовленные моим другом Марком (по ее, кстати, огромной просьбе).

Я так и не нашел в тот день слов, которые могли бы примерить нас. Знаю, что нет мне прощения… Но надеялся, что хотя бы она что-то скажет мне… Покричит на меня… Пусть даже в асфальт втопчет… Пусть выместит всю накопившуюся обиду на меня… Но потом мы помиримся и вместе поедем домой…

Но мы подписали документы, и я уехал…

Все кончено…

Солнце падает мне в глаза, пока жду зеленый свет на светофоре, и я щурюсь. Кто-то сигналит сзади, и я понимаю, что пора ехать. Дальше…

– Юджин! – слышу знакомый женский голос. Чувствую радость. Не видел ее две недели, и уже успел соскучиться. Может, потому что именно она не давала мне погружаться в горестные раздумья во время моей поездки, когда я даже о работе не мог думать? Поддерживала меня, и говорила, что все будет хорошо. Все наладится, и в конце концов, что не делается, все к лучшему… И все будет хорошо…

Хватаю хрупкую девичью фигуру, которая кидается ко мне на шею, оставив свои чемоданы в стороне, и обнимаю.

– Меган! Как долетела?

– Хорошо, Юджин! – улыбается мне молоденькая хрупкая светловолосая девушка. – А где же Холли? Я так хотела познакомиться с ней…

– Познакомишься уже сегодня, – говорю я. – Ты же у меня пока поживешь? Как договаривались?

– Мамочка!

– Холли…

Из моих глаз непроизвольно брызгают слезы. Я падаю на колени и протягиваю руки навстречу худенькой темноволосой девочке с круглыми глазками.

Холли подбегает ко мне и обнимает меня.

– Мамочка, где же ты все это время была? Папа ничего не говорит мне… Я так скучала… Почему ты не приходила, когда я просила?

– Милая, я работала, понимаешь? – я смотрю в лицо дочки. – Я не могла встретиться с тобой…

– Зачем тебе работать? Папа же работает… Он же говорил, что так много работает, чтобы ты всегда была рядом со мной…

– Детка… Холли… – я плачу. – Я больше не буду жить на деньги, которые зарабатывает папа, понимаешь? Теперь я должна сама зарабатывать деньги, солнышко!

– Мы с папочкой скучаем по тебе… Когда ты вернешься, мамочка?

Я смотрю на дочку. Она ждет ответа. Она смотрит так строго на меня, прямо как взрослая…

Но даже ради нее я не могу простить Юджина. Не могу вернуться к нему. Он предал меня. И с этим нам придется жить всю оставшуюся жизнь. Наши отношения больше не будут прежними. Каково будет моему ребенку жить в такой семье? Каково будет моим детям?

Может, конечно, я в чем-то не права… Может, мои суждения ложны… Но я не могу делать то, что претит мне!

– Я не вернусь к папе, – шепчу я. Хотя, на самом деле я очень этого хочу…

– Мамочка, я хочу, чтобы ты вернулась… Чтобы мы снова были все вместе…

– Дочка, – я хватаю ее за плечи. – Пойдем со мной. Я зарабатываю достаточно денег, чтобы жить нам втроем с Батончиком… Живи со мной, дорогая. Пусть до школы далеко. Я буду сама отвозить тебя туда, на автобусе…

Но мой ребенок качает головой.

– Почему?

– Я не хочу жить отдельно от папы… Я хочу жить у себя дома, мамочка… Мой дом там, где живете вы с папой… там мой дом, мамочка… И твой тоже… И…

– Там больше не мой дом, – говорю я.

– А как же братик? Он снился мне и сказал, что он тоже дитя любви, и что хочет, чтобы родители были вместе…

– Холли…

От его голоса меня пробивает дрожь. Я поднимаю голову, и мы встречаемся глазами.

Юджин. Стоит в дверях, и из-за света, который окружает его, я почти его не вижу.

– Папочка, – Холли вырывается из моих рук и бежит к отцу. Мои руки, только что обнимавшие ее, обессиленно падают. И почему мне кажется, что дочку свою я тоже начинаю терять? Неужели, Юджина она любит больше, чем меня?

Ну и пусть…

Мне безразлично…

С кем-то же она в конце концов должна была остаться… И она выбрала не меня…

Я осторожно поднимаюсь. Я расстроена, мое сердце рыдает, хоть на лице слез больше не осталось.

Возможно, просто в последнее время я стала более чувствительной…

Но…

Я думаю, что я просто должна это принять.

Юджин предал меня, и этого уже не изменишь…

Я не в силах простить ему это… И я не хочу предавать себя, оставаясь с ним. Даже ради дочки…

– Пойдем, Холли. Поехали домой… Кое-кто очень хочет познакомиться с тобой…

Я слышу его голос и прохожу мимо.

– Хорошо, папочка, – слышу я расстроенный голос дочки.

Я не замечаю их… Прохожу мимо, погруженная в свои мысли… Будто бы мимо чужих людей.

Вот они, справа от меня… Счастливая семья… Больше не моя семья…

Они уже почти позади меня, и вдруг кто-то хватает меня за руку. Я оборачиваюсь и встречаюсь глазами с Юджином.

– Меня ты видеть не рада, но зачем дочь было обижать?..

Он снова сильно сжал мою руку.

– Пусти, – шепчу я, готовая разрыдаться. – Пусти, мне больно…

И он отпускает… И я ухожу…