Глава 8

Майя просидела за своим столом еще час, глядя в пустой экран монитора. Слова Глеба бились в голове пульсом, отдаваясь болью в висках.

«Сдыхаю без тебя».

Злость — горячая, праведная злость — наконец-то выжгла панику. Какого хрена?! Кто дал ему право превращать их работу в свою личную драму? Они коллеги. Он отвечает за бетон и стекло, она — за то, чтобы это всё не выглядело как мертвый склеп. Он не имеет права затыкать рты инженерам, выступая в роли ее рыцаря, и уж тем более не имеет права смотреть на нее так, будто она принадлежит ему.

* * *

Конец рабочего дня. Офис уже почти вымер.

Майя резко отодвинула кресло. Схватила проектную документацию — просто как предлог, как щит — и быстрым, чеканящим шагом направилась к его стеклянному кубу.

Майя толкнула стеклянную дверь его кабинета, даже не постучав.

Глеб стоял у панорамного окна спиной к входу, засунув руки в карманы брюк. Пиджак небрежно брошен на кресло, рукава рубашки закатаны до локтей. Услышав стук двери, он медленно обернулся.

В его взгляде не было удивления. Он словно знал, что она придет. Ждал этого.

Майя с размаху бросила папку на его идеальный, пустой стол. Звук удара хлестнул по тишине кабинета.

— Ты перешел все возможные границы, Глеб, — начала она, тяжело дыша. Ее голос звенел от ярости. — Мы — партнеры. Я не твоя ассистентка и не твоя собственность. Мне не нужен твой патронаж на планерках! И мне не нужны твои сумасшедшие признания в коридорах!

Глеб не перебил. Он смотрел на нее, на ее раскрасневшееся лицо, на то, как вздымается ее грудь, и в его глазах разгоралось такое темное пламя, что у Майи на секунду пересохло во горле.

— Я требую, чтобы ты прекратил этот террор, — она уперлась руками в край его стола, подавшись вперед. — Мы доделаем этот проект как профессионалы. Ты будешь смотреть в чертежи, а не на меня. И ты забудешь всё, что наговорил мне сегодня. Понял?

Тишина в кабинете стала осязаемой.

Глеб медленно вытащил руки из карманов. Он не стал с ней спорить. Он вообще ничего не сказал.Вместо этого он подошел к панели на стене и нажал одну кнопку.

Раздался тихое гудение, и автоматические жалюзи на всех стеклянных стенах кабинета начали медленно опускаться, отрезая их от внешнего мира, от пустого опен-спейса, от всего.Замок на двери закрылся магнитом.

Майя попятилась, внезапно осознав, что оказалась с ним в глухой, закрытой коробке. Щит из ярости дал огромную трещину.

— Что ты делаешь? Открой дверь, — ее голос дрогнул.

Глеб обогнул стол. Шаг. Еще шаг. Движения хищника, который загнал добычу в угол и теперь никуда не спешит.

— Ты права, Майя, — его голос был низким, вибрирующим, пробирающим до самых костей. — Ты мне не ассистентка. Ты единственный человек в этом здании, который не смотрит мне в рот. Который бьет меня по рукам. И именно поэтому я схожу по тебе с ума.

Майя отступала, пока не уперлась спиной в холодное стекло панорамного окна. Дальше бежать было некуда. За окном сияла огнями Москва, а внутри кабинета горел только дежурный торшер, отбрасывая на лицо Глеба резкие тени.

Он подошел вплотную. Положил обе руки на стекло по обе стороны от ее головы, запирая ее в ловушку. Жар от его тела ударил по ней, как от раскаленной печи.

— Я пытался смотреть в чертежи, — прошептал он, склоняясь к ее лицу так близко, что его губы почти касались ее кожи. — Я пытался быть профессионалом. Но я закрываю глаза и вижу, как ты закусываешь губу. Я слышу твой голос даже когда ты молчишь. Ты проросла в меня, Майя. Как твои деревья прорастают сквозь мой бетон. И это разрывает меня на части.

— Глеб, нельзя... мы коллеги... мы сорвем проект... — она попыталась сказать это твердо, но получился сдавленный, прерывистый выдох.

Она подняла руки, чтобы оттолкнуть его, уперлась ладонями в его грудь, но под пальцами отчаянно, как сумасшедшее, билось его сердце. И это сердцебиение предательски синхронизировалось с ее собственным.

— Плевать на проект, — выдохнул он.

Одна его рука оторвалась от стекла. Большие, горячие пальцы легли на ее талию, обжигая сквозь тонкую ткань рубашки, и собственнически, с силой прижали Майю к его бедрам. Она судорожно охнула, вскинув голову, и этот звук стал для него спусковым крючком.

Глеб больше не сдерживался.Он впился в ее губы с такой отчаянной, голодной жадностью, словно она была воздухом, а он тонул долгие полгода. Это не было нежно. Это было похоже на столкновение двух комет — жестко, властно, на разрыв.

Его пальцы зарылись в ее волосы, разрушая идеальный строгий узел, шпильки со звоном полетели на пол. Он целовал ее так глубоко, так неистово, словно хотел выпить всю ее до дна, стереть ту границу, которая разделяла их всё это время.

Майя попыталась сопротивляться, ее пальцы на секунду сжались на его рубашке, пытаясь оттолкнуть... но тело предало ее. Напряжение, которое копилось между ними месяцами, ярость, электричество, эта изматывающая война — всё это взорвалось внутри нее. Из ее горла вырвался тихий, капитулирующий стон.

Ее руки скользнули вверх по его груди и отчаянно, до боли в пальцах вцепились в его плечи. Она ответила на поцелуй. Так же жадно. Так же зло. Кусая его губы, путаясь пальцами в его волосах, отвечая на эту одержимость своей собственной, которую так долго прятала даже от самой себя.

Глеб зарычал, почувствовав, как она сдалась. Он подхватил ее под бедра, отрывая от пола, и Майя инстинктивно обхватила его ногами за талию. Он в два шага прижал ее к краю своего массивного рабочего стола, сбрасывая на пол те самые идеальные чертежи, из-за которых они спорили.

Бумаги разлетелись по кабинету белым снегом, но им было уже плевать на всё в этой вселенной.