Дети военных сил фатерлянда начали появляться в Эссенвальде после окончания сезона дождей. Сначала они были не более чем слишком тепло одетыми незнакомцами, проходившими через город вместе с другими странствующими бродягами. Затем они начали приезжать на машинах, которые никто никогда раньше не видел. Тяжелые громогласные монстры, которые застревали и вели себя агрессивно в выбоинах и канавах грунтовых дорог, вынуждая своих пассажиров преодолевать оставшееся расстояние до цивилизации пешком, в то время как шины разрывались на части, а гусеницы визжали и погружались в унылую, невыразительную красную грязь. До сих пор видели только одну такую машину, и ходили слухи, что ее обитатели прибыли из земель Наполеона и были изгнаны туда проклятьем-наказанием Ворра.

Позже на аэродром стали прилетать незнакомые самолеты: темные птицы без красно-белых перьев, отличающих самолет компании, который иногда там гнездился. Незнакомцы начали устраиваться и задавать вопросы. Прекрасным утром во вторник они потребовали своей первой встречи с Гильдией лесопромышленников. Их связным был Квентин Талбот, который представил нескольких чужаков в форме столу недоверчивых высокопоставленных лиц. Сегодня он был каким-то другим. Он держался более прямо, был более подвижным и казался возбужденным. Он блистал в их компании, как и новая булавка на лацкане его строгого темного костюма. Такая же эмблема украшала ныне реквизированное здание на другой стороне соборной площади. За исключением того, что там было три огромных флага, которые развевались как знак тяжелой и неуместной собственности. Черное скрученное солнечное колесо было вписано в красный прямоугольник. Военные не были впечатлены Талботом, проигнорировали его поздравления и хотели только сотрудничать с гильдией. Эти незнакомцы навевали на членов гильдии далекие воспоминания, отзвуки воспоминаний об их суровых отцах и непреклонных бабушках и дедушках, о запахе власти и о цветах своего племени — черном, сером и серебристо-белом, — застывших в старой жесткости, которая изнашивалась здесь под постоянным солнцем.

В течение следующих трех часов военные объясняли гильдии важность положения их города и производимой в нем продукции. Так же как и необходимость полного сотрудничества и лояльности в надвигающемся конфликте, который был всего в нескольких месяцах от их ничего не подозревающих ворот. Также было высказано предположение, что их нынешний статус независимости остался в прошлом. Большинство членов гильдии поняли ситуацию и приняли слова о доминировании, зная, что это будет лишь временным неудобством. Насущная необходимость, которая продлится несколько месяцев, может быть, год, прежде чем все вернется на круги своя, только с усилением и расширением рынков сбыта по всему миру. Они могли бы приспособиться к такой пантомиме военного владения без каких-либо реальных трудностей. Правда, со стороны племен и гостей-кочевников может возникнуть некоторая негативная реакция, но их будут сдерживать подарками и демонстрацией военного превосходства. Все шло хорошо, и скрежет зубов был скрыт за суровыми улыбками удовлетворения. Даже Креспка скрывал свое презрение к офицерам-выскочкам и их абсолютному невежеству в отношении региона, которым он владел. Все шло гладко, пока чужаки не развернули свою карту и не положили ее на стол в зале заседаний, объявив, что они намерены продлить железнодорожную линию через Ворр. Чтобы разделить лес пополам и установить прямую связь с Бельгийским Конго. На несколько мгновений воцарилась абсолютная тишина. В комнате был слышен только звук разворачиваемой карты. Затем Креспка взорвался.

— Идиоты. Вы не можете пройти через Ворр. Вы ничего не знаете об этом месте.

Талбот вмешался, пытаясь успокоить старика и предотвратить предложение, о котором, очевидно, он никогда раньше не слышал.

— Джентльмены, Владимир, позвольте мне попытаться объяснить.

Все ждали. Офицеры застыли в своих мундирах.

— Существуют серьезные проблемы, связанные с расширением трассы. Технические трудности, которые делают такую операцию невозможной. Однако, возможно, удастся построить ответвление, которое обогнет лес с запада. Позвольте мне показать вам на вашей карте. — Он подошел к столу.

— Какие трудности? — спросил самый высокий из мужчин в форме. Слово «трудности» в его тонких устах прозвучало так, словно у него был неприятный привкус.

Талбот не находил слов, и никто в комнате не пытался ему помочь.

— У нас нет намерения строить «ответвление» вокруг леса, — сказал офицер с серебряным черепом и скрещенными костями, подмигивающими на лацкане его пиджака.

— Это невозможно, — проревел Креспка, который начал понимать забавную сторону происходящего. — Вы с треском потерпите неудачу, — добавил он со сдавленным смехом.

— Мы не потерпим неудачу, потому что вы не позволите этому случиться, — возразил третий член группы. — Вы и ваши сотрудники, вся ваша гильдия, будете усердно работать, чтобы это произошло. Мы расширим ваш скромный состав и откроем дорогу для наших войск, что впоследствии расширит вашу торговлю до новых горизонтов.

— Ничего из этого невозможно, — продолжил Креспка.

— Это еще почему? — требовательно спросил первый офицер.

— Потому что Ворр вам этого не позволит.

И вот, наконец, это было произнесено. Креспка произнес это, и слова повисли в воздухе, как злоба. В конце концов офицер со знаками различия, который распознал в этом невероятном заявлении намек на правду, повернулся и обратился непосредственно к Талботу, настойчиво сжимая его локоть.

— Что это за чушь?

Талбот поправил воротник и отвернулся, отвлекая внимание спрашивающего от остальных. Они подошли к одному из окон в дальнем конце комнаты.

— Ворр непроходим за пределами нашей железной дороги. Оттуда было бы очень трудно прорубить трассу вглубь. — Он сделал паузу, чтобы глубоко вдохнуть, и сказал шепотом: — Вы должны были рассказать мне об этом плане, вы ничего не говорили об этом раньше. Если бы я знал, я бы…

— Сложно, но не невозможно, — продолжал офицер, не обращая внимания на мольбы Талбота. — С нашими инженерами, оборудованием и большим количеством рабочей силы мы могли бы быстро справиться с несколькими деревьями.

— Да, но есть и другие проблемы, — добавил подавленный Тэлбот.

— Для могущества Рейха не существует непреодолимых проблем.

Талбот что-то бормотал и дергал себя за воротник, когда Креспка снова рявкнул:

— Ради бога, расскажите ему, или мы пробудем здесь весь день.

Нахмуренные взгляды раздраженных офицеров метались по теперь уже пассивным членам Гильдии лесопромышленников, пока Талбот излагал им краткую историю мифологии Ворра и его «фактического» влияния на промышленную экономику города. Когда он закончил, воцарилась такая тишина, что в ушах словно зазвенело. Через несколько минут старший офицер, штурмбаннфюрер Генрих Кейталь, встал и зарычал. Остальные мундиры встали по стойке «смирно», потом начали покидать комнату.

— Если мы можем еще что-нибудь сделать, мы все будем рады помочь. — Жалобно крикнул Талбот в их удаляющиеся спины. Говоря «мы», он бросил мимолетный взгляд на Креспку.

Кейталь остановился и повернулся на своих начищенных каблуках.

— Вы и другие пожилые женщины перестанете рассказывать друг другу сказки, которыми пугают детей, и построите для нас железную дорогу, которую мы требуем. Вы начнете завтра.

Затем он вышел из комнаты; на лестнице был слышен его громкий смех и смех его коллег.

Все члены гильдии уставились на Талбота.

— Завтра я отправлю телеграмму нашим людям в Германии, — сказал он.

— Сегодня вечером, — сказал Креспка.