Спустя неделю Йо стояла у входа в магазин модисток на улице Лаффит напротив Галереи Воллара и ждала Дриса. Порывистый январский ветер взметал над улицей колючую снежную пыль. Прохожие, придерживая шляпы, пробивались сквозь этот шквал. Наконец Дрис подбежал к сестре.

– Прости, что опоздал! – запыхавшись, выпалил он. – Хуже дня нельзя было выбрать. – Выдернув из-под воротника длинный шарф, он вытер вспотевший лоб. – Сегодня ближе к обеду в контору пожалует сам Жорж Вери! Я должен быть на месте.

– Значит, постараемся управиться быстро. – Йо поцеловала его в одну раскрасневшуюся щеку, потом во вторую и отстранилась, внимательно всмотревшись в его лицо. – Ты выглядишь уставшим! Я так давно тебя не видела…

– Ты же знаешь, Анни не выносит зимних поездок. Может, весной…

Йо кивнула, уловив оборонительные нотки в его голосе. Она не станет давить на Дриса с визитом в Бюссюм. Все решения в их доме принимала Анни. К тому же сейчас Дрис был нужен ей, чтобы помочь в разговоре с Волларом. Всю долгую дорогу в поезде до Парижа она репетировала свою речь – о том, как они с Волларом могли бы работать вместе, прийти к взаимному согласию по ценам, делиться новостями о продажах. Эта встреча должна была стать переломной. Ее кропотливая работа в Голландии и интерес Воллара к Винсенту могли, наконец, принести плоды.

– Видишь те две картины? – спросила Йо, указав через улицу на освещенную витрину галереи. В скудном утреннем свете ярко-желтый колорит сцены в кафе и переливчатые синие тона холмистого пейзажа словно светились изнутри. Йо охватило мгновенное, теплое чувство узнавания. – Это работы Винсента. Цвета такие же, как в «Желтом доме». Раньше я их не видела, значит, они из Арля.

Где еще хранились работы Винсента? Могло ли что-то остаться в лечебнице в Сен-Реми? Внезапно Йо захотелось поговорить с Волларом о его находке – узнать, почему он разыскал эти картины, что он увидел в творчестве Винсента. Она была уверена, что, придя к соглашению о ценах, они смогут стать прекрасными партнерами. Более того, с этой точки зрения она даже радовалась, что он приобрел работы из Арля.

– Теперь мы с месье Волларом сможем работать сообща.

– Главное, не устраивай сцен, – предупредил Дрис. – Ты говорила, что это будет короткая встреча. Давай поскорей покончим с этим.

Ловко лавируя между уличными торговцами с тележками и лошадьми, фыркающими клубами пара и тащившими громоздкие экипажи, они перебежали скользкую мостовую и рывком распахнули дверь галереи. В унисон им навстречу из полумрака двинулись две статные мужские фигуры. К своему удивлению, Йо узнала в одной из них Жоржа Рольфа. Она никак не ожидала его здесь увидеть. Но, прежде чем она успела осмыслить его присутствие, вперед вышел второй мужчина. Аккуратно подстриженные усы и бородка. Трехчастный серый визитный костюм, модно укороченный спереди и изящно зауженный сзади. Само олицетворение богатства. Успеха. Это был не кто иной, как Амбруаз Воллар.

Сердце Йо нервно подпрыгнуло. Она не один год встречала его имя в Le Figaro и Le Mercure de France – и вот теперь увидела во плоти. В это было трудно поверить. Перед ней стояли два ведущих арт-дилера всего Парижа. В их руках были ключи к успеху сотен, если не тысяч, художников, включая Винсента. Ей было просто необходимо расположить их к себе. По спине пробежал нервный холодок. Это был именно тот шанс, на который она так надеялась. Несколько широких шагов – и мужчины пересекли зал.

– Enchantée[31], мадам, – Воллар склонился над ее рукой. Затем, отпустив ее, повернулся к Дрису, протягивая ему свою. – Месье Бонгер? – Он пожал его ладонь резким, коротким движением.

– П…приятно познакомиться, – пробормотал Дрис.

Рольф повернулся к Йо. Он тоже был образцом элегантности в своем безупречно сшитом черном сюртуке и черно-белом шелковом галстуке в полоску. Она протянула руку в ожидании, что он вспомнит их знакомство. Но его взгляд скользнул с нее на Дриса, хотя он совершил формальный поклон над ее перчаткой.

– Андрис Бонгер! – произнес он с легкой усмешкой. – Маклер в конторе Жоржа Вери, импортера.

– Месье… – выдавил из себя Дрис, пожимая ему руку.

Йо уловила быстрый взгляд, которым обменялись дилеры. Что-то было не так.

Воллар потер ладони.

– Итак, месье Бонгер. Не хочу нарушать церемонии, но мы все занятые люди. У меня скоро встреча с важным коллекционером… – Он вынул из жилета карманные часы и сверился с ними. – Очень скоро. В чем цель вашего визита?

– Амбруаз! Где ваши манеры? Мы все-таки французы, – укоризненно подметил Рольф. – Ваше пальто, мадам? – Хотя тон был вежливым, голос его звучал странно. Она не могла понять, в чем дело.

– Нет, что вы, у вас мало времени… – начала было Йо, но Рольф едва слушал. На его губах играла улыбка. Взгляд был прикован к ее брату. Словно к мишени. Или добыче.

Дрис взглянул на нее и прочистил горло.

– Эта встреча… Я хотел увидеться с вами… То есть мы с сестрой хотели…

Нужно было брать инициативу в свои руки. Йо решительно вступила в разговор:

– Обсудить ценообразование. Цена, которую вы запросили за «Интерьер ресторана в Арле», слишком низкая.

Проигнорировав ее слова, Воллар продолжил, обращаясь к Дрису:

– Вы маклер по… искусственным цветам, если не ошибаюсь?

– Сто восемьдесят франков – это просто отдать даром! – продолжила Йо.

Внезапно Дрис сжал ее локоть, заставив замолчать. В панике она увидела его расширенные от страха глаза.

– То есть не арт-дилер.

Уши Дриса стали пунцовыми. Судорожно сглотнув, он промямлил:

– Ну да, нет, но…

Воллар произнес ровным тоном:

– Вы находитесь на Лаффит. На одной из самых престижных улиц, в одной из самых престижных галерей всего Парижа.

– Я бы сказал, всего мира, – уточнил Рольф.

– Я же не учу вас, как продавать цветы, – сказал Воллар Дрису. В вежливой интонации сквозила угроза. – С чего вы взяли, что можете указывать мне, как продавать предметы искусства?

– Месье, – перебила Йо, – это я просила о встрече.

– Ах, да, – Рольф мягко положил руку на ее локоть. – Тогда, может, я проведу для вас экскурсию по выставке?

Йо отстранилась.

– Вышло недоразумение. Это я…

– Что вы, я… я и не думал советовать вам принимать решения по поводу живописи, – перебил ее Дрис, снова громко сглотнув. Его взгляд метался от одного мужчины к другому. – Но… работы Винсента м-могут стоить б-больше…

Воллар нахмурился.

– И в чем ваша идея?

Йо положила руку на ладонь Дриса. Ей нужно было самой управлять разговором.

– Большая часть наследия Винсента Ван Гога принадлежит мне. Винсент был моим деверем, Тео Ван Гог – моим мужем. – Она перевела отчаянный взгляд на Рольфа, словно прося его о подтверждении своих слов.

– Действительно, Тео Ван Гог был моим сотрудником, – снисходительно сообщил Рольф.

– Я занималась поиском покупателей, установлением цен, организацией выставок…

– Бог ты мой, какое напряжение! – Рольф цокнул языком.

– …в Голландии, – твердо продолжила Йо. – И я хотела бы сотрудничать с вами, месье Воллар, в установлении цен. Вы же общались со мной ранее, когда организовали выставку работ Винсента.

– Ту выставку, на которой я ничего не продал, – Воллар поморщился. – Ту выставку, на которую вы не дослали картины, о которых я просил.

Йо покраснела.

– Это была досадная ошибка…

– Я не привык вот так легко на все соглашаться, мадам. Это коммерция, а не светское развлечение для… ветреных натур.

Йо залилась краской. Он намекал на Исаака. Он считал ее какой-то легкомысленной кокеткой. Все шло не так, как она представляла.

– Йо, – сказал Дрис. – Похоже, этим господам и впрямь лучше уступить.

– Дрис… – Ей нужна была его поддержка, а он уже сдавался.

– Не угостить ли вас чашечкой чая, мадам? – с усмешкой сказал Рольф.

Не ответив на предложение, Йо продолжала:

– Месье Воллар, мой сын унаследовал картины своего дяди. Я верю, что со временем они вырастут в цене. Мне необходимо следить за всеми работами, включая картины из Арля. Это пойдет на пользу и вам, и моему сыну. – Она бросила взгляд на Рольфа. – Собственно, всем арт-дилерам, которые решат представлять его работы, если мы сможем координировать цены.

– Это что, разговор о праве собственности? – Воллар рассмеялся. – Картины из Арля принадлежат мне. Я их купил. Ради Бога, скажите, зачем вы вмешиваетесь? Я представляю вашего покойного деверя. Я заинтересован в продажах. Я не действую против вас и интересов вашего сына, мадам. – Глубоко вздохнув, Воллар повернулся к Дрису. – На этом все.

– За «Интерьер ресторана в Арле» вы могли бы запросить вдвое больше. Как минимум четыреста франков, – выпалила Йо.

Воллар бросил взгляд на Рольфа, а потом ответил:

– Мадам, вы не цените мою позицию. Я хочу помочь вашему покойному деверю, но ценообразование не такая простая вещь, как вам кажется.

– Вы в Голландии к этому не привыкли, – пояснил Рольф. – Голландские художники не так ценятся в Париже, как на родине.

– Винсента ценят за пределами Голландии.

– Неужели?

– В Дании, например.

Рольф с насмешкой приподнял брови.

Йо чувствовала, как жар поднимается к ее лицу. Повернувшись к Воллару, она с мольбой в голосе спросила:

– Хотели бы вы представлять больше работ Ван Гога? У меня в других галереях есть сотни картин, которые постоянно путешествуют по Голландии. – Она кивнула на брата. – А благодаря Дрису работы Ван Гога теперь есть во множестве небольших парижских галерей. – Она с вызовом поймала взгляд Дриса. Тот покраснел. Ее брат не слишком преуспел в розыске отдельных картин Винсента, и они оба это знали. С решительным видом Йо продолжила: – У месье Дюран-Рюэля тоже имеется несколько картин. Конечно, нам нужно быть осторожными, чтобы не перенасытить рынок.

– Кто вас всему этому научил? – прямо спросил Воллар.

Йо взглянула на Рольфа, чтобы отдать ему должное, но не успела открыть рот, как он вставил:

– Неважно. Смысл в том, что вы хотите, чтобы месье Воллар спонсировал Винсента, при условии, что решения по ценам будете принимать исключительно вы.

– Нет, – Йо замотала головой. С холодным удовлетворением она отметила, что оба мужчины наконец обращаются к ней, а не к брату. Дрис сделал полшага назад. – Мне принадлежит бо́льшая часть обширного наследия Винсента. Смысл в том, что его спонсор – я.

Воллар и Рольф разразились смехом.

Дрис неуверенно подхихикнул. Йо бросила на него сердитый взгляд.

Воллар вытер лоб платком.

– Довольно! Вы забавны, мадам, но, к сожалению, мне нужно готовиться к визиту коллекционера, который должен прибыть с минуты на минуту.

Рольф хлопнул Воллара по плечу и сказал Йо:

– Честно говоря, мадам, вы, кажется, не цените того, что ваш голландский деверь выставляется в ведущей парижской галерее. Перестаньте нам мешать. Возвращайтесь в свой пансион. Если хотите, чтобы скудное наследство вашего сына продавалось в этой галерее, не вмешивайтесь в наши дела, мадам.

– Я знаю, что вы думаете об искусстве Винсента, – резко ответила Йо. Она повернулась к Воллару. Ее сознание затуманилось. Она отчаянно чувствовала, что время ускользает. Это был ее последний шанс. В отчаянии она схватила ладонь Воллара обеими руками. Он попытался вырваться, но ее пальцы сжались сильнее. У нее кружилась голова. Стиснув его ладонь еще крепче, она затараторила: – Я надеялась на сотрудничество с вами. Я думала, вы сможете понять.

Во взгляде Воллара мелькнула искорка сочувствия. Он посмотрел на Рольфа, потом снова на Йо.

Это была ее возможность, ее шанс напрямую влиять на присутствие Винсента в Париже. Она увидела, как заветная дверь перед ней приоткрылась на тонкую щель. Она поняла, как сильно заблуждалась, думая, что Рольф – олицетворение всех арт-дилеров без исключения. Воллар был способен на сопереживание. Она это чувствовала. – Прошу вас, месье. Если бы мы устанавливали цены на работы Винсента вместе – я из Голландии, вы из Парижа, – я могла бы помочь вам…

– Вы? Помочь месье Воллару? – Рольф рассмеялся, не скрывая презрения. Его рука вцепилась в запястье Йо, заставляя разжать пальцы.

В тот же миг Дрис тоже схватил сестру за руку и потянул назад, а потом, округлив глаза, едва заметно покачал головой.

Голос Рольфа стал напряженным.

– Вы взываете не к тому человеку. Это я имею влияние на всю эту бульварную публику. Это я контролирую те маленькие галереи, которыми вы хвастаете. Париж – тесный мирок. Мы, арт-дилеры, защищаем интересы друг друга.

Йо изо всех сил пыталась найти что ответить. Рольф встал между ней и Волларом. Его голос понизился до шепота.

– Мы достаточно вас наслушались. Позвольте выразиться еще яснее: не появляйтесь больше в Париже, иначе вашему брату-цветочнику, – он кивнул на побелевшего Дриса, – несдобровать. Мы с Жоржем Вери – давние друзья. Вы же не хотите, чтобы карьера вашего брата рухнула из-за вашей детской прихоти проникнуть туда, где вам не место.

Рука Дриса на ее запястье застыла.

Рольф прошипел:

– Довольствуйтесь тем, что Винсент остается в Голландии. – Он выпрямился во весь рост и отчеканил: – Вас не ждут в Париже, мадам.

Йо взглянула на Воллара, стоявшего за плечом Рольфа, безмолвно умоляя его вмешаться, но тот сжал губы в тонкую упрямую линию.

Она решилась на последнюю попытку.

– Но, месье…

– Никаких «но»! Вам больше никогда не бывать в Париже!

Слова эти прозвучали как набат.

Больше никогда не бывать в Париже. Эта жестокая фраза не смолкала в ее голове.

Больше никогда не бывать в Париже. Эти слова, кружась в сознании, помешали ей попрощаться с Дрисом на Северном вокзале. Больше никогда не бывать в Париже. Они вновь и вновь терзали ее во время долгой поездки через всю Францию в Амстердам и позже, когда она пересела на местный поезд до Бюссюма. Больше никогда не бывать в Париже. Слова преследовали ее, когда она в час ночи толкала дверь «Виллы Хельма». Всего несколько часов назад она покидала дом, полная возвышенных надежд. И вот все рухнуло в один миг – из-за одной неудачной встречи.

Йо на цыпочках прошла по коридору в свою спальню. Прикоснувшись к малышу Винсенту, она ощутила ритм его ровного дыхания, и слезы навернулись ей на глаза. Она его подвела.

Скрывшись в гардеробной нише, Йо сбросила пыльную дорожную одежду и накинула ночную рубашку на ноющие плечи. Она налила в умывальный таз еле теплой воды из кувшина, оставленного Мартой, и плеснула себе в лицо.

Больше никогда не бывать в Париже.

Отныне въезд в Париж был ей заказан, иначе под угрозой окажется карьера Дриса. Вся ее работа пошла прахом. Обесцененное наследство малыша Винсента так и будет пылиться на чердаке. Безграничное доверие, которое к ней питал Тео, оказалось предано. Она не допускала и мысли о том, чтобы навредить Дрису. Так было с самого детства – и так будет всегда. Она должна была защитить брата.

Стоя перед зеркалом, Йо вынула шпильки из растрепавшейся прически. Длинные пряди рассыпались по плечам. Она вгляделась в смутное отражение своего лица. Тусклый свет сглаживал усталые морщинки вокруг глаз, и облик тридцатичетырехлетней женщины казался почти девичьим.

Когда Тео был жив, она была такой беззаботной. В безопасности, под его крылом, она могла витать в облаках и относиться к искусству как к игре. Под защитой мужа она могла позволить себе быть искренней и щедро делиться идеями. Она могла доверять порывам воображения. Ей не приходилось перепроверять каждую мысль. Тео делал все это за нее.

Йо смотрела на свое отражение. Из зеркала на нее взирала совсем другая женщина – от наивной юной жены не осталось и следа. Больше не было никого, кто мог бы ее спасти.

Она не знала как, но ей предстояло продолжать путь.

В одиночестве.