Я писала эту историю в своем сознании больше двадцати лет. Как и в других моих романах, часть ее была основана на личном опыте. Часть – на результатах исследований. Часть – плод воображения. В ходе работы я беседовала с людьми, чьи имена не вправе назвать. Но мне бы хотелось оставить здесь пространство благодарности для них – нежное слово для всех девочек (и мальчиков) и женщин в любом уголке земли, кому приходилось продавать тело ради выживания, свободы или усмирения внутренних демонов.

Благодарю политических заключенных, чьи удивительные судьбы и тексты помогли мне ощутить – хотя я и осознаю, что не смогу понять до конца, – что значит быть пленником политической системы: Халиду Джаррар, Ахмада Саадата, Мумию Абу-Джамаля, Альберта Вудфокса и членов организации «Мув». Отдельное спасибо Джанет Холлоуэй Африке, Джанин Филлипс Африке и Рие Африке, недавно вышедшим на свободу после более чем сорокалетнего тюремного заключения, которые любезно поведали мне о своей тюремной жизни. Я восхищаюсь их стойкостью, щедростью и преданностью миру и друг другу, а также любовью, которую они дарят, несмотря на постоянные унижения, которые большинству из нас и не снились.

Вскоре после того, как я закончила черновой вариант этого романа, я познакомилась с Анджали Сингх, блестящим агентом литературного агентства Айши Панде. Я благодарна ей за помощь в совершенствовании рукописи и с радостью начинаю новый этап своего литературного пути вместе с ней. Из-за перехода между агентствами получилось так, что немецкий и шведский переводы вышли раньше английского оригинала, поэтому моим редакторам в Diana Verlag Random House и Norstedts пришлось повторно редактировать переводы. Благодарю за это Бритту Хансен и Гуниллу Сонделл.

Конечно, спасибо Марте Хьюз, моему верному редактору, которая проходит вместе с моими работами весь путь – от беспорядочных записей до готовой истории. Помимо дорогой подруги Мейм, лишь Марте я доверяла читать первые наброски моих книг, и я ценю ее поддержку и острый редакторский взгляд.

Моим редакторам в издательствах Simon & Schuster и Bloomsbury, Мишель Эррере Маллиган, Александре Прингл и Аллегре Ле Фаню: спасибо, что поверили в меня и в Нахр. Мне повезло, что эту книгу выпускают такие влиятельные женщины.

Хочу поблагодарить членов моей семьи, которые рассказали мне об условиях жизни в Кувейте во время иракской оккупации и последующего вторжения США, свидетелями которых они стали. Они попросили не упоминать их имен. Я признательна доктору Салману Абу Ситте и Ибрагиму Насралле за предоставленные учебники и материалы для моего исследования (или за указание на источники), которые понадобились мне для работы с историческими сводками, местной топографией и хронологией политических событий. Ричарду Фальку, Рэйчел Холмс, Адабу Ибрагиму, Эрику Ларсену, Линде Ханне, Гаде Даджани и Радже Шехаде за чтение первых черновиков и поддержку. Спасибо доктору Джорджу Захру за консультации по вопросам органической и неорганической химии.

Помимо Norstedts и Diana Verlag, я хочу поблагодарить всех моих зарубежных издателей, особенно Aschehoug (Норвегия) и Feltrinelli (Италия), которые на протяжении многих лет были так внимательны ко мне.

Мейм Ламбет, моя самая близкая и давняя подруга, читала все мои книги по многу раз на разных этапах. Я полагалась на нее, потому что она была творческой личностью и обладала блестящим умом, но в основном потому, что она любила меня и я доверяла ей больше, чем кому-либо на свете. Она прочла черновой вариант этого романа перед своей кончиной 12 июня 2018 года, в ночь после своего семьдесят пятого дня рождения. Следующие несколько месяцев я провела за переработкой рукописи, испытывая глубокую скорбь от потери человека, который был моей единственной опорой в жизни на протяжении последних тридцати двух лет. В оба моих предыдущих романа я вплела посвящения ей, которые могла распознать только она одна. Их видит и ее дочь, Эрин Колдуэлл, моя бывшая одноклассница. Мейм многому научила меня, в том числе как жить в согласии с самой собой, даже (и в особенности) когда это противоречит общепринятым нормам. Она научила меня любить и ценить одиночество, чувствовать связь с природой и выстраивать эмоциональные связи с животными. Она недолюбливала большинство людей и впускала в свою жизнь очень немногих. Для меня было честью быть любимой ею. Она никогда меня не подводила и не разочаровывала, хотя я уверена, что сама не раз подводила и разочаровывала ее. Этот роман посвящен ей, и, как в предыдущих моих романах, в нем есть места, написанные специально для нее. Я рада, что успела сказать ей, как сильно люблю ее и как много для меня все эти годы значила ее неизменная и непоколебимая дружба – с той самой встречи, когда я была растерянной и несчастной шестнадцатилетней школьницей. И все же я до сих пор чувствую, что сделала и сказала недостаточно. Она дала мне неизмеримо больше, чем я дала ей. Посвятить этот роман ей – единственное, что я могу сделать, сколь бы недостаточным или запоздалым ни был этот жест. Моя жизнь стала тусклее без нее. Я до сих пор не могу смириться с реальностью, где больше нет наших ежедневных онлайн-партий в «Скрэббл», где я не могу просто взять и позвонить ей когда захочется, чтобы спросить о саде, собаках, проблемах с плечом, детях и внуках или рассказать ей о своих буднях, посплетничать, пожаловаться, порадоваться и в полной мере насладиться самой сильной дружбой в жизни.

И вот, когда были готовы пресейл-копии книги, я узнала, что моя родная мать, Амина Абульхава, тяжело больна. Мы поговорили впервые за десять лет. Она лежала на больничной койке, с трудом дыша, но мы увидели друг друга по FaceTime, и ее глаза улыбнулись из-под кислородной маски, когда я сказала, что прилечу в Кувейт повидаться с ней. Спустя пару дней, когда мой самолет приземлился, она уже была в реанимации под сильными седативными препаратами, не осознавая ни моего присутствия, ни отчаянной борьбы ее организма за жизнь.

Мне всегда было интересно, каким будет этот момент. Но реальность отличалась от моих фантазий. Передо мной лежала бесконечно печальная, одинокая земля, покрытая осколками старой боли, древнего гнева, обломками стольких невысказанных слов и безответных вопросов и воспоминаниями без историй, – наша первая встреча с мамой в 1975 году. Мне было пять лет. Она была прекрасна: длинные блестящие черные волосы, шелковистая оливковая кожа, стильные джинсы клеш. Знойный ветер, ударивший в лицо при выходе из самолета в Кувейте. Черные полосы на белых шортах от багажной ленты. Амина тогда сказала: «Я же просила не садиться туда». Фото: мать с дочерью улыбаются, тепло обнявшись. Я выглядела счастливой. Она тоже. Я была ее первым ребенком и тогда единственным. Остальные (еще пять девочек) появились гораздо позже. Никто в семье не знал о пропасти, что связывала нас. Они думают, что понимают, и у каждого своя история – плохая дочь, недостойная сестра, трудный выбор матери и так далее. А правда в том, что я бы хотела узнать ее как женщину. Ей было тяжело, ее сломали ужасные мужчины – сначала мой отец, затем отчим. Я всегда это понимала и сочувствовала ей. Но мы так и не смогли преодолеть эту пропасть. Она оказалась слишком широкой, слишком глубокой, слишком темной, хотя мы обе пытались, каждая со своего края.

За полгода до этого она отправила мне запрос на добавление в друзья в «Фейсбуке»[7], я приняла. Затем она прислала мне сообщение: «Привет». Больше ничего. Я не знала, что с этим делать, и, хотя возвращалась к этому сообщению много раз, так и не ответила. Я думала, что у нас впереди еще много времени.

Ее легкие не выдержали больше ни одной сигареты и просто перестали работать. Затем один за другим отказали остальные органы. В больнице я наблюдала, как отек медленно стирает ее морщины, возвращая лицу ту гладкость, что была в юности. Мы были так похожи. Все об этом говорили. Некоторые, кто не видел меня давно, принимали меня за нее. Один из ее внуков, племянник, с которым я недавно познакомилась, решил, что его «тета» уже выписалась из больницы, когда впервые увидел меня. Мне это нравилось, казалось поэтичным.

Мне хватило знаний о показателях жизнедеятельности и об анализах крови, чтобы понять: ее не станет через день-два. В больнице я попрощалась с ней в последний раз и уехала в аэропорт, оставив память о ней – а также дни соболезнований и вереницу посетителей, что приходят после мусульманских похорон, – дочерям, которых она вырастила, чья любовь к ней была простой и ясной. Я позволила им скорбеть вместе, не отвлекаясь на далекую старшую дочь из Америки, и не привлекать к себе неизбежное любопытство.

Оставшись наедине со своим горем и сожалениями, я уставилась на сообщение в «Фейсбуке», которое прислала мне Амина: «Привет», – единственное письменное сообщение, которое я когда-либо получала от женщины, подарившей мне жизнь. Я впервые осознала, что она послужила толчком для многих моих решений и достижений – мною двигало желание ранить ее, заставить увидеть меня, гордиться мной. Она присутствует во всех трех моих романах: в сложных отношениях матери и дочери в первых двух, а затем – в более простых в этом.

Я дочь многих женщин, и я хочу выразить почтение двум из них: Мейм и Амине. Пусть они покоятся в мире и любви.

Людям, чья любовь поддерживает меня, – моей дочери Натали Абульхава и моим дорогим друзьям здесь и по всему миру: спасибо вам, и я люблю вас. Передаю привет моим пушистым малышам, живущим и ушедшим: Луке, Лили, Лавару и Шами; Джипси и Миднайт; Томми и Эмерсону; Шару, Тоби и Максу.

Наконец, я хочу поблагодарить тебя, дорогой читатель. Без тебя я – не писатель, и роман не может стать полноценным и обрести свое место в этом мире без твоих мыслей и интерпретаций.