— Собирайтесь, — резко произнёс генерал Лаэрт.

— И вам доброе утро, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Как вы себя чувствуете, господин генерал?

Но генерал не обратил внимания на то, что я у него спросила. Он прошёл в комнату, остановился прямо напротив меня и, резко втянув воздух, спросил:

— Чей это ребёнок?

И стал наклоняться, видимо чтобы рассмотреть получше или принюхаться, но я сделала два шага назад.

— Вам что, не говорили, что от драконов нельзя пятиться? — Глаза генерала сверкнули.

— А вы меня не пугайте, генерал, — сказала я. — И не надо приближаться к моему ребёнку.

Генерал сжал губы, и от этого его лицо стало ещё страшнее, но меня нельзя было напугать. Я почему-то чувствовала, что ничего он мне не сделает.

— Я задал вам вопрос. Чей это ребёнок? Барона? — повторил он.

— Мой.

— Вы замужем?

— Нет, я не замужем. — Мне почему-то стало смешно, я представила себе, как я говорю: «Замужем, за вами».

— Нагуляли? — угрожающе прозвучал следующий вопрос.

— Да, — ответила я. — Нагуляла, после вторжения вашей армии в мою страну.

— Вас изнасиловали? — У генерала явно было ещё много вопросов, но я устала на них отвечать, поэтому промолчала.

А генерал снова спросил:

— А как тогда вы могли понести?

Разговор принимал опасный оборот, поэтому я не стала отвечать и на этот вопрос.

— Значит, вы не собираетесь мне отвечать? — Генерал оказался догадливым.

— Я считаю этот разговор бессмысленным и вопросы ваши неуместными, — сказала я. — Что вам надо?

— Собирайтесь. Вы едете со мной, — так, будто он всё решил, а все остальные просто должны исполнить, произнёс генерал. И речь его была резкой и отрывистой, короткие фразы неприятно резали слух.

— С чего вы взяли, что я куда-то с вами поеду?

— Выгляните в окно.

Я знала, что я увижу за окном: картина не поменялась, стража барона и сам барон были окружены вооружёнными солдатами генерала.

— И что это значит?

В этот момент подошла служанка, держа в руках бутылочку с молоком, и встала возле распахнутой двери, с ужасом глядя на генерала.

— Мина, подожди, — сказала я. — Генерал, пропустите мою служанку, мне нужно покормить ребёнка.

Генерал, видимо не ожидавший от меня такого указывающего тона, резко отодвинулся, попав плечом в доспехах по полочке, на которой стояли баночки с разными притираниями. Всё это рухнуло вниз, и раздался грохот.

А я так и продолжала стоять около окна и увидела, как барон вздрогнул и дёрнулся и как солдаты генерала перегородили ему путь оружием.

Я подумала, что надо бы ему сказать, что всё в порядке.

И тут у меня мелькнула мысль: а где же Динор? Я понадеялась, что Динора его камердинер, который помогал мальчику, догадается не выпускать из комнаты.

Мина подошла и передала мне бутылочку с тёплым молоком. Я присела на кресло, на котором всегда сидела, когда кормила ребёнка, и занялась кормлением. Краем глаза отслеживала, что делает генерал.

Генерал застыл в недоумении. Потом перевёл взгляд на служанку:

— Ты. Собирай вещи госпожи.

Я знала, что если сейчас скажу ей не делать этого, то могу спровоцировать генерала на агрессию: всё же он не был похож на того, кто отличался терпением.

Поэтому я спросила:

— Генерал, почему я должна ехать с вами?

— Твоё лечение помогло мне, и я хочу, чтобы ты лечила меня.

— Но господин барон...

Я хотела сказать, что господин барон сказал же вам, что я выхожу за него замуж. Генерал перебил меня. Он усмехнулся и сказал:

— С господином бароном я договорился.

— Но не только ему решать, — сказала я. — Это же было наше с ним общее решение.

— Глупости. У тебя будет всё: деньги, положение. Все твои желания будут выполняться, но ты должна быть рядом и лечить меня.

Мне хотелось схватиться за голову. С одной стороны, это идеально ложилось на план Морвены, а с другой стороны, я только-только построила себе воображаемую картину своей жизни.

Но, как я и предполагала, генерал терпением не отличался.

— Или ты собираешься, и мы сейчас уезжаем, или я убью барона и его людей, и мы всё равно уедем. Тебе понятно?

Я как раз закончила кормить сына, поставила бутылочку, встала с сыном, подержала его на руках, чтобы он немножко срыгнул воздух после кормления, и после этого сама сделала шаг к генералу и заглянула в его глаза.

У него был взгляд того, кто привык брать всё, что он хочет. Страдания, перенесённые им после проклятия, никоим образом не изменили его.

И я бы с больши́м удовольствием оставила его умирать, разлагаясь от проклятия, если бы не мой сын, который уже только своим присутствием смягчает проклятие генерала. А когда генерал наконец умрёт, то это проклятие перейдёт на моего сына.

— У меня есть несколько условий, — сказала я, прежде чем согласиться. — Во-первых, я живу отдельно и е́ду в отдельной карете. Во-вторых, для ребёнка мне нужна коза и кто-то, кто будет заниматься этой козой и обеспечивать моего ребёнка молоком. И в-третьих, вы поклянётесь ничего не делать барону, его людям и его внуку. И в-четвёртых, вы никогда не заставите меня быть с вами.

— И это всё? — усмехнулся генерал.

— Это основное, — сказала я.

— А как же сундуки с золотом? Собственный за́мок?

— Мне от вас ничего не нужно, генерал, и если мне удастся справиться с вашим проклятием…

После этих слов генерал вздрогнул и удивлённо на меня посмотрел.

А я продолжила:

— Вы же не думали, что я не могу отличить проклятие от обычного заболевания?

Теперь настала очередь генерала не отвечать на вопросы, и, не дождавшись никакой реакции, я добавила:

— И это пятый пункт: если мне удастся справиться с вашим проклятием, вы клянётесь отпустить меня и не удерживать никакими способами меня и моего сына.

Генералу я действительно была нужна. Он подтвердил мне всё и даже принёс клятву.

Мина помогла мне собрать вещи, после чего мы вышли во двор, и, перед тем как забраться в карету, я подошла к барону.

— Вы уезжаете, Дария, — мрачно глядя на меня, сказал барон.

— Так надо. Я бы очень хотела остаться с вами, но больше всего я хочу, чтобы вы жили. Не думайте, это никакая не жертва с моей стороны. Генерал мне поклялся не причинять вреда ни мне, ни моему ребёнку, поэтому я не прощаюсь, барон. Может быть, мы ещё увидимся.

Я обняла и поцеловала его, это был поцелуй-прощание, поцелуй того, что не сбылось.

И я услышала, как за спиной зарычал генерал.

Захотелось повернуться и сказать: «Не рычи тут», но я просто не обратила на это внимания.

Потом я повернулась к Фэйду:

— Прощай, Фэйд, береги себя, — сказала я.

— Вот только не надо меня обнимать, я ещё жить хочу, — сказал Фэйд и грустно улыбнулся.

И вдруг раздался крик:

— Убирайся отсюда!

Я оглянулась и увидела, что, размахивая маленьким мечом, из дома выбежал Динор и бросился на генерала.

Тот схватил его одной рукой, поднял и выбил одним щелчком меч из детской руки.

— Ого, какой храбрый у тебя внук, барон!

А мы все застыли от ужаса, потому что Динор продолжал дрыгать ногами, периодически попадая по генералу.

Я подбежала.

— Отпустите его, — сказала я генералу.

Он отпустил, и я обняла мальчика.

— Ты прекрасно бегаешь, у тебя сильные ноги, и ты вырастешь настоящим защитником. Не переживай, мне просто нужно сейчас поехать с генералом, потому что ему требуется лечение, а когда-нибудь я вернусь.

— Ты не вернёшься, — сказал Динор. И мне стало очень грустно оттого, что я не могла пообещать, что вернусь.

Но увидев, что глаза мальчика наполнились слезами, я сказала:

— Не плачь. Разве настоящие драконы плачут? И потом, почему я не вернусь? Я же должна увидеть твой первый полёт.

— Ты обещаешь?

— Я обещаю, — сказала я. — А ты обещаешь взлететь?

— У нас не говорят «взлететь», у нас говорят «встать на крыло», — сказал Динор, и слёз у него уже не было.

— Ты обещаешь встать на крыло? — исправилась я.

— Да, — сказал Динор.

— Значит, я это обязательно увижу.

А когда я уже сидела в карете, то вдруг услышала:

— Госпожа Дария! Госпожа Дария!

Это бежала Мина, и в руках у неё была небольшая котомка.

— Я с вами!

— Ну что ты, Мина, — улыбнулась я, — тебе не обязательно ехать со мной.

— Нет, обязательно. Я поеду с вами и с малышом.

Я улыбнулась, обняла добрую девушку.

На самом деле, я очень была рада, что она поехала со мной: она была хорошей помощницей, просто сама я не рискнула ей это предложить, потому что всё же мы отправлялись в неизвестность.

А теперь я была рада, что буду не одна.

Вскоре мы покинули гостеприимный замок барона, и я поняла, что моя жизнь снова совершила поворот.