Я-прежняя бы не удивилась. Все предают. Это знакомо и понятно.

Я-сегодняшняя ощутила жжение в груди. Это чувство — гадкое, острое. Чувство, которое врезается под ребра и отдает тухлой водой — это разочарование?

— Ты чего, Тайли? — Оллеар живо обернулся. Увидел. — Ты же подняла голову в этот момент, мы с тобой вместе этот порошок видели!

— Я не знаю, Олли, — ещё недавно так преданно защищавшая меня от Линоша полукровка прикусила пухлую губу, смотря исподлобья, — прости, Льяна, но я не успела ничего разглядеть. Просто подняла голову, чтобы глаза не слезились, а тут как полыхнет! У меня тоже вон зелье вышло... не очень, — мотнула головой, показывая на бледно-желтую жидкость в своем котле. — А это... ну не могут же все на свете мечтать тебе навредить! Это просто случайность! — Всплеснула нервно руками под нашими взглядами.

— Всё в порядки, Тайлинэ. Ты и не обязана говорить то, в чём не уверена, — покачала я головой, — правда. Я-то знаю, что я зелье испортить не могла, но ты в это верить не обязана, — и улыбнулась ничего не значащей улыбкой.

От полукровки тянуло таким клубком чувств, что хотелось поморщиться. Отравишься жрать.

— Не ожидал, Тайли, — как-то по-новому, задумчиво глядя на девушку, протянул Оллеар.

Даласский встряхнулся, как собака, успев бросить ожидающий взгляд на комиссию.

— Чего не ожидал? — Голос Тайли звякнул. — Что я не побегу по первому слову твоей фэйри говорить то, в чем не уверена? Почему я должна лгать ради неё?

Девочка-девочка. Да ты ревнуешь. Вот она, цена женской дружбы. А я ведь сразу дала понять, что никаких видов на вэрда не имею. Он для меня друг. Брат по духу. Хороший мальчишка. Но и только.

— Друзья существуют для того, чтобы поддерживать в трудную минуту. И порой неважно, прав твой друг или нет. Ведь он твой друг, — на лице рыжего снова заплясала улыбка. Маскироваться вэрд умел мастерски.

— Пфф, — неопределенно высказалась девушка.

— Благодарю, адепты, можете опустить руки, — качнул головой морской.

Я так и не успела посмотреть, сколько же всего народу решилось за меня вступиться. Было странно, что хоть кто-то...

— Хочешь, я ей плюну в зелье? И за обедом? Кака, тьфу! — Фыркнул Ишти, насупив мордочку.

Холод в груди свернулся спиралью и покалывал. Я заметила, как на пальцах промелькнули черные венки.

В ту же секунду чужая тьма обняла, окатила яростным ворчащим валом, блеснула черными бездонными глазами Моршерра Декерет.

— Ты бесценно талантлива, — окутал зыбкой тенью голос.

А, может, мне это только казалось. Ответить я всё равно бы не смогла.

— Не нужно, Ишти. Она просто глупый обиженный ребенок, — ответила мысленно, — и она мне никто.

Пожалуй, что теперь так. А на чужих не обижаются — зачем тратить нервы?

— Что же, — выступил вперёд третий мужчина, который до этого держался в тени, — мы готовы объявить вердикт.

В груди вдруг запекло, тело объял холод, а сила внутри меня принуждала преклонить колено перед более сильной тенью.

Это был энергат.

— Но вы же ничего не делали, — робко возразил кто-то.

Горго́ искривила губы, нервно перекладывая учебники.

— Мы сделали всё, что нужно, — спокойно возразил темноволосый мужчина невыразительной внешности, — или есть сомнения в нашей работе?

Никто не ответил.

— Очень хорошо, — сухо кивнул энергат. Мне не верилось. Его внимание — как горсть льда за шиворот, — тирлес Цан Ллау-ршах, — энергат живо повернулся к декану, — воздействие третьей степени разрешаю. Одобрение покровителя Мойэраати и Валларна получено.

Мы не поняли. Конечно, не поняли.

А потом стало поздно.

Ллаирэй шагнул вперёд — и его и без того выразительная, пронзительная красота распустилась ядовитым цветком.

Он был сиянием. Был солнцами. Был жизнью. Был недостижимым и желанным. Был господином мыслей и желаний.

А потом воплощённая мечта, властитель дум и душ мягко, певуче произнес:

— Кто испортил зелье адептке Льяне Тархи и почему? Ответь мне!

— Мне! Мне!.. — Игриво передразнило эхо.

— Это я! Я, о, мой господин! Я! — Раздался страстный крик позади нас.

Я с трудом заставила себя отвести взгляд от ллаирэя и повернуться наверх, к галерке.

Медленно выдохнула сквозь сжатые зубы. Олеара. Тупая гусыня-купчиха. Я уже и забыть про неё успела — после демонстрации Мориана Кайто моя врагиня, казалось, утратила ко мне интерес.