Вслед за Иоанной мы шагнули в "ведьминскую" обитель... чтобы оказаться в удивительной красоты тереме! Расписные потолки, пёстрые хорасанские ковры, высокие окна-витражи из разноцветной слюды — для деревенского дома, прямо скажем, редкая диковинка! Вокруг было много света, ярких красок и пыли. Именно пыли, не грязи. Изумившись, я едва не налетела на Руда.

— Мы в деревне "Большая топь" или в палатах князя столичного?.. — спросила я шёпотом. Оборотень понимающе усмехнулся.

— Пустовато для палат, — он вдруг чихнул и недовольно сжал переносицу, — мебели не хватает, окна и полы протёры наспех, а ковры не чищены, наверное, лет сто! Это запущенный дом, Лапка. Да провались ты!.. — и он вновь расчихался. На шум выбежала другая девица, на сей раз типичная деревенская кокетка. Хорошенькая, румяная, фигуристая — Ростислав так и засмотрелся.

А вот Руду было не до местных "зарисовок".

— Эй, хозяйка! — раздражённо бросил он, зажимая нос. — Тебе самой-то по нраву пылью дышать?!

Иоанна заметно смутилась, зато вторая девка упёрла руки в бока:

— Это кто у нас распоряжается?! Ишь, явились гости-белоручки! Из городу поди?..

— Глаша, успокойся, — нервно одёрнула девицу Иоанна, — у нас действительно не убрано. Если бы вы написали заранее, я бы кликнула девок — кое-кто ещё отзывается, — она погрустнела, — ваша правда, дом без хозяина. У нас лестница поломалась, наверх не забраться. Может, вы сумеете починить?.. Я бы протёрла всё, — она с надеждой посмотрела на мужчин.

Но судя по тишине в рядах воинов, они вообще не держали молоток в руках.

— В деревне что — лестницу некому починить?! — фыркнул Ростислав. — Найми мальчишку-подмастерье, делов-то!

— Какой умный гусь! — Глаша поджала губы. — Чтоб помастерье нанять, деньги нужны, а мы сами впроголодь живём! Всё, что было красивое да блестящее в доме, уже отдали! Раньше за травками обращались, за зельями от хворей, а после всего... эх! — она махнула рукой.

Иоанна одарила её тяжёлым взором:

— Глаша! Иди и завари отвар бодрящий! А вы, гости, проходите в столовую! Уж угостить гостей отваром и пряниками нам по силам! — и она поманила нас в комнату с изразцовой печью и крепким дубовым столом — видимо, тоже с былых времён. Руд сел со мной на лавку, а Иоанна и Ростислав заняли два резных стула со спинкой.

Пока мы ждали угощение, пока хозяйка собиралась с мыслями, я бегло оценила столовую. Да уж, дому не помешала бы уборка и хороший ремонт. Но даже в тусклом пыльном блеске, с оторванными полками, следами от посуды и скрипящими половицами, терем был великолепен.

Рассматривая убранство, я не сразу заметила книгу, лежащую на краю лавки. Заметила и... застыла.

— Ничего не понимаю, — с холодком произнёс Ростислав, буравя взглядом девушку. — Чего это за странный терем?! Кто его хозяин?! И что вообще за блажь с одинокой жизнью?! Вышла бы замуж — и никаких проблем! Уж приданое у тебя точно имеется...

Иоанна слушала его с таким насмешливым видом, что Ростислав резко замолчал и сощурился.

— Приданое имеется, — согласилась девушка, — только под венец с упырицей никто не пойдёт. Проклятие на мне страшное, добрый молодец. От родителей досталось. Удивительно, что батюшка тебе ничего не рассказывал, Ростислав.

— Ты батюшку моего знаешь?!

Она кивнула:

— Отцы наши в царском войске были, и вместе гоняли полонцев в Смуту. Этот дом мой батюшка построил, когда вернулся героем — уж больно ему крыши полонские понравились. Но недолго мы прожили в тереме: сначала отец захворал, потом и матушка. Вскоре я осталась сиротой, и меня забрал Соболев — дядюшка по линии материнской. Но и боярин Синицын не забывал про сироту. Приезжал ко мне, подарочки присылал — поклон ему за то низкий. За сына обещал выдать да тот влюбился в другую, — она разулыбалась, но быстро погасла, — а года два назад я узнала, что отца в Смуту прокляла полонская ведьма — и это проклятие перекинулось на меня.

Я покосилась на книгу и не выдержала:

— "Сказ о живых упырях"?.. Ты читаешь на полонском? — для деревенской девушки это, конечно, неожиданное умение!

— Батюшка учил меня полонскому, — нехотя призналась она и поднялась, желая убрать книгу. Но Руд оказался проворнее — и "Сказ..." лёг в его ладони. — Отец оставил записи-переводы в книге. Он помечал некоторые главы — и особенно, историю об упырином проклятии. Я нашла эту книгу у него в столе. Там говорится, что в Полонии водятся некие живые упыри — днём они люди, а ночью превращаются в кровожадных тварей. Стать упырём можно после проклятия ведьмы — и чтобы выжить, придётся пить человечкую кровь. Батюшку после войны преследовали разные хвори... скорее всего, он не пил кровь и погиб.

От подобной ереси у меня дёрнулся глаз.

— О, богиня, прекрати! — услышали мы недовольный девичий голос. — Ианка, ты помешалась! Нет никакого проклятия! Выдохни!

В дверях нарисовалась ещё одна деревенская краса. Я раздражённо поёрзала — чего они все такие грудастые да жопастые?! Надо срочно отъедаться!

Впрочем, новая девица была поаккуртнее фигуристой Глаши, и одета побогаче. Русая коса у неё — загляденье, волос толстый, блестящий, и глаза светлые, яркие. Я невольно покосилась на сидевшего рядом Руда и вспыхнула от негодавания: оборотень вовсю пялился на пышные девичьи груди. Нет-нет, не для всяких деревенщин бабушка ягодку растила!..

Я вредно щёлкнула пальцами перед его носом.

— Того и гляди, слюни побегут, платье моё закапают!

— Чего?!.. — оборотень чуть не выпустил из книгу.

— Ничего! — обозлилась я. — У девицы лицо выше! Не позорь меня, бескультурщина! — очередное словечко Таши пришлось очень кстати. Царица вообще была кладезь слов, похожих на ругательства и проклятья.

— Ты что-то понимаешь, друже?.. — Руд повернулся к Ростиславу. Я была уверена, что "друже" тоже пускает слюни на девку, но тот с интересом следил за нами.

— Кажется, да, — подмигнул мне Ростислав, — но лучше не буду расстраивать тебя раньше времени. Человек в неведении — счастливый...

Рядом с ним хрустально рассмеялась Иоанна, а девица в дверях и Глаша с пряниками только хлопали ресницами. Спохватившись, я покраснела. В самом деле, нашла время отчитывать медведя-охальника!

— Так, давайте по порядку, — поднялся Руд, сунув книгу под мышку, — с Иоанной мы уже познакомились, а вы, девицы, кем будете?..

— Василиса-Лиса — подружка моя, дочь Соболева от первого брака. Ну а Глаша помогала мне в доме боярина, и после переезда не оставила одну. Уж сколько я гнала её — не уходит, держится, — Иоанна ласково улыбнулась девицам, — но чем дальше, тем хуже становится.

— Ой-ой, напустила туману! Ещё ничего не известно! — разбурчалась Василиса, подвигая нас на лавке. — Задрали у Соболева одного гуся и двух свиней — то, конечно, была упырица, а не обычные волки!

Глаша завздыхала и заохала, расставляя чашки, а Иоанна покачала головой:

— Не выли волки, не было следов на сырой земле, — парировала она, словно уже в тысячный раз, — только сапожки женские отпечатались. А в начале весны девку в лесу нашли, Нюру, обескровленную, с двумя дырками на шее. Мы с Нюрой ладили, она приносила нам молоко и творог, — хозяйка совсем по-детски шмыгнула носом, — на свою беду. В ту ночь и Глаша, и Лиса видели, как я куда-то ходила перед сном, а я не помню. После смерти Нюры слухи поползли вновь, с утроенной силой.

— Блажь это! — рявкнула Лиса, ударяя кулаком по столу. — Не слушайте её! Вон, Глаша столько лет Ианке служит — и жива-здорова! Нюрка могла на кого угодно напороться в лесу!

Её слова отскакивали от Иоанны, как сухой горох. Хозяйка чёрного терема всё уже решила. Это даже звучало странно — молодая, крепкая с виду имперская девица, записавшая себя в полонские упырицы!

— Нет, так дело не пойдёт, — вмешался Руд, ударяя ладонью по книге. Мы единодушно вздрогнули. — Уж коли друг мой за невестой приехал, будем разбираться, что за девицы в вашей деревне! Начнём с тебя, Иоанна. Эта книга точно принадлежала твоему отцу?

— Да, ему, — она протянула руки — и на сей раз Руд вернул ей "Сказ...", — он читал мне сказки про упырей. Вернее, я считала, что это сказки. Когда не стало мне жизни у Соболева, я вспомнила про упырей и про книгу. Она сохранилась в столе. Из-за дурной славы наш терем почти семь лет стоял пустым, — объяснила Иоанна, — дядя следил за порядком, но жить в доме никто не хотел, а продать его... сложно.

Ну разумеется, для такого терема нужны затраты и холопы.

— А откуда взялось проклятие? — спросила я, потягивая сладковатый отвар. Но ответила мне не Иоанна, а хмыкнувший Ростислав.

— Да знамо откуда — с войны и Смуты. Полонские ведьмы проклинали всех имперцев без разбора. Вон, у отца с десяток проклятий — и ничего, на кровушку не тянет! Но ты же знаешь, сваха, как разлетаются слухи. Быстрее, чем пожар в сухую летнюю пору!

— Про проклятие рассказано в книге! — хлёстко бросила хозяйка. — Батюшка, видимо, не желал меня тревожить и оставил подсказку!

Я посмотрела на неё, как на младенца несмышлённого. Но девица отвернулась, зато мой взгляд перехватил Руд — и в его глазах зажёгся интерес.

Ой-ё!..

— Экая ты упрямица! — поддержал меня Ростислав, вальяжно разваливаясь на стуле. — А может, и женюсь я на тебе. Люблю девиц строптивых и опасных! Эй, Руд! Я буду первым имперцем, женатым на упырице! Каково, а?..

— Это не смешно!!! — хором выпалили все три девицы, но дальше их крики разнились:

— Живая душа погибла из-за этих сказок!

— С проклятием не шутят, молодец!

— Да не буду я твоей женой!!! — Иоанна аж вскочила со стула и нависла над Ростиславом. Воин, однако, не дрогнул.

— Ну-ну, договорюсь с твоим дядюшкой и увезу опасную упырицу подальше. Так что подумай, девица. Клыки почисти, когти подточи, со мной-то сладить непросто! — и он красиво поиграл мышцами.

— Прочь из моего дома! — задыхаясь от возмущения, рявкнула Иоанна. Ух ты, оказывается, её можно вывести из себя! — Иди, у Соболева дочек выбирай, наглец! Глаша, дай полотенце!

— Воина — полотенцем?! — изумился Рост — и сразу же получил по рукам. — Ну, девка, берегись теперь! Даже если в землю упырицей закопаешься — достану! — он плавно и незаметно поднялся, и хлопнул дверью. Девицы сбились в кучу, а мы с Рудом переглянулись.

— А я могу остаться у тебя в тереме? — торопливо выдала я, пока нас не прогнали. — У Соболева лишней комнаты нет, а на постоялый двор не хочется. Я готова заплатить и... - прикусила губу. — Твоя книга — всего лишь сборник полонских страшилок, собранных баюнами по городам и сёлам. Батюшка читал мне её в детстве... он тоже, кхм, воевал с Полонией. В Сказе нет ни слова про настоящих вампиров — так их называют полонцы. Я, право, не буду утверждать, что ты не проклята, но вряд ли упырица.

Ой, как вышло сумбурно и резко. Девицы только ресницами захлопали.

— Ну живи, если не боишься, лавку и одеяло мы найдём, — недоверчиво произнесла Иоанна, — и зачем же батюшка тогда подчеркнул слова о проклятии?.. Он-то хорошо читал на полонском! Почему ты уверена, что я не упырица, сваха...

— Лапка, — запоздало представилась я, — со мной стрелец Руд, друг Ростислава. А давай проверим, упырица ли ты! Когда девицу Нюрку убили? Месяц прошёл или больше?

— Меньше. Три седьмицы назад.

Я прикинула в голове и кивнула своим мыслям.

— Пойдём во двор, пока Ростислав ещё не ушёл. Нам понадобится его помощь.

К выходу я шла с горящей от чужих взоров спиной.

* * *

Девицы выбежали во двор следом. Я не сомневалась, что им будет любопытно. Пока мы возвращали Ростислава, появился и Руд.

— Чего мне делать нужно? — с энтузиазмом потёр руки Рост. Я отрицательно помотала головой.

— Тебе — ничего. Это Иоанна должна напасть.

— Я?!

— Она?!

Лиса с Глашей захихикали, а Руд покрутил пальцем у виска. Мол, ты в своём уме, сваха?.. Тонкая рыженькая Иоанна на фоне рослого воина и вправду смотрелась нелепо.

— Вся суть в выпитой крови, — пояснила я, — кровь даёт вампирше недюжую силу, ловкость, гибкость. И чем больше её злость, тем она опаснее. Кровь для упырицы — что зелье крепкое для язычника. Если из Нюры вытянули всю кровь, то вампирша до третьей полной луны в силе. С Рудом может не получится, он у нас... слишком крепкий, а вот с Ростиславом упырица бы справилась, после такого-то количества крови. Ну же, попробуй напасть!

Честно говоря, я не была уверена до конца, но Ростислав лихо скрутил Иоанну и прижал к своей груди. Та крутилась, ёрзала аки кошка, пыталась царапаться и кусаться, но... всё-таки воин — не деревенский мужик, от него так просто не отобьёшься. Я внимательно следила за девицей, однако была вынуждена развести руками.

— Пока не впечатляет, — пожаловался Ростислав, — ты ничего не напутала, сваха? Или может, упырицы сильны только ночью?

— Отпусти уж девицу, — отмахнулась я, — она точно не упырица. Была у меня теория — да сплыла. Хотя вариант с проклятием нельзя исключать. В общем, сложно понять сходу.

— Дурацкая проверка! — в сердцах воскликнула Иоанна, когда воин нехотя её отпустил. — Ничего вы не понимаете! — и она твёрдым обиженным шагом вернулась в дом. Подружки потянулись за ней, а мы с молодцами остались во дворе.