Перри проснулся на рассвете. За последние месяцы он привык рано вставать. Он закрыл глаза и постарался не отрывать голову от подушки.

Ты так тосковал по нормальной мягкой постели! – сказал он себе. – Вот и лежи!

Но уже в следующий миг его босые ноги коснулись ковра, и он на цыпочках подошёл к кровати Мелиссы.

– Просыпайся, – прошептал он. – Пойдём погуляем.

Она приоткрыла один глаз и сердито уставилась на него.

– Ты совсем с дуба рухнул? Ещё даже не утро.

– Пойдём, – повторил он. – Будет весело. Пекарня наверняка уже открыта.

Но Мелисса закрыла глаза и осталась спать.

Перри тяжко вздохнул. Он так надеялся найти горячий хрустящий пирожок вроде тех, что Валентия ела каждое утро по дороге в школу.

И только потом до него дошло, что Мелисса ему не нужна. Он вполне может выйти на улицу один…

Перри быстро оделся, стараясь не шуметь. На маленьком столике у двери лежал ключ от номера. Перри взял ключ и выгреб несколько мелких монеток из папиного кармана.

Папа не будет сердиться, если я их возьму, чтобы купить себе завтрак, – рассудил Перри.

Он прикрыл за собой дверь и на мгновение прислушался. Из номера не доносилось ни звука. Спустившись по лестнице, он почувствовал лёгкое головокружение от свободы.

Узкая улочка около отеля была почти пустой. Перри шагал по пешеходной дорожке, разглядывая старые трехэтажные дома по обеим её сторонам. От широкой, оживлённой улицы древнеримских времён не осталось и следа. Не было ни детей, играющих в бабки, ни кудахчущих в клетках кур, ни покупателей, громогласно торгующихся с продавцами у открытых прилавков…

Но зато был кондитерский магазин! Перри уставился на витрину, где были выставлены пирожные и торты: разноцветные макаруны, эклеры, тарталетки с клубникой в глазури, шоколадный торт – шоколадный! Перри не ел шоколада уже несколько месяцев.

И тут его взгляд упал на пирожное с инжиром. Он думал, что никогда не захочет даже смотреть на инжир, не то что его есть, но сейчас ему захотелось именно это пирожное, и никакое другое.

Он заплатил за пирожное и неторопливо побрёл обратно в отель, жуя на ходу и наслаждаясь каждым кусочком.

Когда он вошёл в номер, мама испуганно подскочила в постели.

– Где ты был?

– Просто гулял.

– В чужом городе… совсем один?! – В мамином голосе звучал искренний ужас. – Ты мог заблудиться!

Перри чуть не рассмеялся. Мама, я четыре месяца выживал в чужом городе – в другом времени – совсем один, – подумал он. – Я уже не маленький мальчик.

– Во сколько открываются термы? – спросил он, слизывая с пальцев остатки инжира.

– Кажется, в девять, – зевнула мама.

– Эйя, пора просыпаться! – крикнул Перри.

Мелисса со стоном поднялась с кровати.

– Мама, ты была права. Кажется, мы привезли с фестиваля не того мальчика!

Перри поторопил их на завтрак, и вот наконец они сели в машину и поехали к императорским термам.

Перри смотрел в окно, внезапно обрадовавшись, что сейчас увидит это здание снова. Хоть что-то осталось от его мира из прошлого! И только заметив знакомую выгнутую полукругом стену, он с ужасом осознал, что большая часть некогда огромной величественной постройки теперь превратилась в руины. Двор, где он играл в мяч, раздевалка, холодные ванны… ничего этого не было и в помине.

На входе он обнаружил, что даже полы провалились. Чтобы попасть на развалины, им пришлось спускаться по деревянным пандусам и ступенькам.

Мама тут же заметалась из стороны в сторону, переключившись в режим любопытных фактов.

– Это гипокауст – отопительная система, – сообщила она, размахивая руками. – Потрясающе! Мы стоим прямо внутри. И можно понять, как всё работало. Видите эту арку? В ней жгли дрова, и тепло шло под пол и по стенам. – Она бросилась вперёд, чтобы осмотреть большой зал со сводчатым потолком. – Здесь был кальдарий – зал с горячими ваннами…

Перри вспомнил густой пар, поднимавшийся от горячей воды, жар, исходивший от пола…

– Посетителям приходилось надевать необычные деревянные башмаки, чтобы не обжечь ноги, – сказал он.

Мама обернулась к нему.

– Что? Откуда ты знаешь?

– Э… – Перри мысленно отругал себя. Вот зачем он это сказал? Теперь надо быстро сообразить, что ответить. – Это было в книге, которую ты нам дала.

– Да? Я не знала про башмаки. Хорошая книга, надо будет перечитать.

Перри мысленно улыбнулся. Если бы ты знала!

– А здесь была ванная, – продолжила мама. – Купальный бассейн. Мы стоим прямо внутри.

Перри обвёл взглядом каменные обломки. Неужели это то самое место, где они с Марковием когда-то сидели в горячей воде?

В горле внезапно встал комок. Всё время, что он провёл в прошлом, Перри только и думал, как бы вернуться к семье и друзьям, но теперь… ему не хватало Марковия и Валентии! Он вспомнил последние секунды, когда оглянулся на них, стоя на коленях у дерева, нарисованного на стене, и сжимая в пальцах стилос…

Стилос!

Перри нащупал его в кармане. А что, если…

– В термах важные люди города не только мылись, но и общались друг с другом, – сказала мама.

– И рабы тоже! – воскликнул Перри и смутился. – Об этом написано в книге, – быстро добавил он.

Когда мама начала рассказывать очередной любопытный факт, Мелисса придвинулась к Перри.

– В книге этого не было, – прошептала она. – И про деревянные башмаки тоже. Ты всё выдумал.

Перри удивлённо моргнул. Он думал, что Мелисса даже не открывала книгу. Значит, она просто делала вид, что ей совершенно неинтересны рассказы о Древнем Риме.

– Наверное, это было в каком-то из туристических буклетов, – пробормотал он.

Он подумал, что когда-нибудь, может быть, и расскажет Мелиссе о своём приключении. Конечно, она не поверит… но всё равно будет здорово поделиться такой историей.

Но сейчас он хотел лишь одного – попасть в музей. В кои-то веки ему, как и папе с Мелиссой, не терпелось скорее закончить осмотр руин.

– Теперь в музей! – сказал он, когда они наконец вернулись в машину.

Но, как только они подъехали ко входу в музей, у Перри всё внутри сжалось от нервного напряжения. А что, если гроб всё ещё там?

– У вас десять минут! – сказала Мелисса. – А мы с папой пойдём за мороженым.

Перри чуть было не побежал за ними. Можно было бы притвориться, что ему захотелось поиграть на детской площадке. В сквере за фургоном с мороженым…

Но он заставил себя войти в музей.

– Я так рада, что тебе нравятся музеи, – сказала мама. – Иди куда хочешь. А я ещё раз посмотрю на мозаики.

Здание музея представляло собой огромный треугольник с внутренним двориком в центре. Перри пришлось обойти почти всю галерею, чтобы добраться до места, где стоял гроб.

Где он стоял раньше, – мысленно поправил себя он.

Перри мельком взглянул на стеклянную витрину и почти прошёл мимо, но резко остановился. Там была лампа, – с рельефным изображением тигра, – точно такая же, как та, которую Валентия подарила ему и Марковию на Новый год.

Он наклонился и прочитал этикетку. Под длинным пояснением на французском был сокращённый перевод на английский:

«Эти предметы домашнего обихода, датируемые началом IV века н. э., были найдены при реконструкции здания отеля «Арль»».

Перри буквально застыл на месте, а затем, справившись с потрясением, осмотрел остальные предметы в витрине. Длинный костяной скребок с крошечной рукой на конце, зелёный бокал для вина, целая куча треснувших глиняных горшков… и набор костяшек для игры в бабки.

К нему сзади подошла мама и заглянула ему через плечо.

– Благодаря подобным вещам прошлое оживает, да? Можно представить, как ими пользовались самые обычные, реальные, люди.

– Да, реальные люди, – прошептал он.

Теперь ему ещё больше хотелось убедиться, что гроб исчез. Он поспешил дальше, стараясь не сорваться на бег.

Повсюду стояли гробы: большие каменные саркофаги, украшенные искусной резьбой, с высеченными на боку именами умерших. Но основная коллекция располагалась чуть дальше.

Он был почти у цели…

И вот он уже пробирается мимо каменных лиц и фигур. Гроб Валентии – в самом конце зала…

Перри резко остановился, чувствуя себя так, словно из него выкачали всю кровь. Гроб был на месте. Он никуда не исчез. Стоял там же, где раньше.

– Не может быть, – прошептал Перри. – Что с ней случилось?

Медленно, очень медленно он прошёл вперёд и уставился на имя Камиллы Валентии, высеченное на камне. Кажется, надпись была длиннее, чем он запомнил. Перри прочёл перевод на табличке:

Камилла Валентия

Любящая и любимая жена

Оставила безутешного мужа

Авзония Леонтия Руфа

– Руф?! Её муж?!

Взгляд Перри впился в последнюю строчку.

Она прожила 55 лет.

Пятьдесят пять лет!

Перри едва сдержал радостный крик и вскинул над головой сжатый кулак. У него всё получилось! Он спас Валентию и изменил прошлое. По меркам Древнего Рима пятьдесят пять – это долгая жизнь.

А что стало с Марковием? Получил ли он свободу, как говорил тот художник?

Возвращаясь к родным, Перри сунул руку в карман и сжал в кулаке драгоценный стилос.

Может, когда-нибудь… – подумал он.