Но не успел папа договорить, а его голова уже склонилась к груди.

– Уснул! – рассмеялся Перри.

Папа всегда засыпал, когда садился в машину.

– Если бы он был штурманом, мы бы оказались в Италии! – фыркнула Мелисса.

Чуть погодя она велела маме свернуть с автострады на дорогу, ведущую к городку под названием Экс.

– Здесь можно перекусить, – сказала Мелисса, глядя в окно, пока мама кружила по мощёной площади с искрящимся в лучах солнца фонтаном и кафе с разноцветными столиками на открытой веранде.

Когда мама нашла место, чтобы припарковаться, Мелисса решила, что ей вовсе не хочется бродить по городу в длинном платье, похожем на полосатый халат, и с зелёно-золотой сеткой на голове.

Поэтому они разбудили папу и отправили его за едой. Перри пошёл с ним, а мама с Мелиссой остались в машине.

– Только не пиццу! – твёрдо сказала Мелисса брату. – Кроме неё есть и другая еда, если ты вдруг не в курсе.

– И не берите много всего, – добавила мама. – На фестивале будет много еды. Аутентичной древнеримской еды.

Вернувшись в машину, Перри поставил бумажный пакет с круассанами на сиденье между собой и сестрой и протянул ей напиток.

– Уф, как же там жарко! – сказал он.

– Мы в машине вообще почти сварились, пока вас ждали. – Мелисса нахмурилась, наблюдая, как Перри вытащил из пакета сразу два круассана. – У нас впереди целый пир. Древнеримский, аутентичный.

Перри взглянул на маму, которая пила кофе и разговаривала с папой, и наклонился к сестре.

– Древние римляне ели мышей, – сказал он хриплым шёпотом, – и какой-то вонючий соус из гнилой рыбы. Так написано в книге, которую нам дала мама.

Мелисса сморщила нос и вытащила круассан.

Перри прижал к щеке банку с холодным лимонадом и открыл её, умудрившись не расплескать напиток по всей машине.

Мама обернулась к ним и улыбнулась.

– Ага, узнаю эту улыбку, – сказала Мелисса. – Сейчас будет любопытный факт.

Мама рассмеялась. Она была убеждена, что отдых должен быть познавательным, и при любом случае делилась с ними «любопытными фактами».

– Экс основали римляне, – объявила она. – Но они называли его Аквы Секстиевы. «Аква» – это «вода» на латыни, а…

– Я надеюсь, – перебил её папа, – что мы не будем обследовать здешние римские руины. Иначе мы никогда не доедем до фестиваля.

– Нет-нет, – быстро ответила мама.

– Тогда поехали, – сказал папа. – До винодельни Тарадель ещё час пути.

– Хорошо-хорошо. – Мама завела двигатель. – Уже едем. Назад в прошлое!

Пока они мчались по автостраде, Перри снова распереживался из-за своего костюма.

– Наверняка у всех остальных мальчиков будут костюмы солдат, – пробормотал он Мелиссе. – А мне придётся напялить девчоночье платье.

Но сестра сосредоточилась на навигаторе.

– Мам, сейчас будет съезд с автострады.

Через несколько минут они уже ехали по грунтовой дороге, вдоль которой по обе стороны тянулись виноградники.

– Что это? – спросил Перри, указав на сломанную каменную колонну, одиноко стоящую у обочины.

Мама сразу же оживилась:

– Это, наверное, милевой столб. Во времена Древнего Рима на этом участке тоже была дорога. Римляне ставили вдоль дорог каменные столбы с высеченными на них цифрами, чтобы… Ой, нет!

Она резко ударила по тормозам. Из-за поворота прямо перед ними вырулил какой-то старый сельскохозяйственный агрегат, ехавший посередине дороги.

– Zut![1] – воскликнула Мелисса. Во Франции она набралась местных ругательств.

Они наблюдали, как ярко-оранжевое механическое чудовище проехало несколько метров, свернуло в ворота ближайшего виноградника и покатилось вдоль ряда лоз на широченных, как у трактора, колёсах. Ряды тоже располагались довольно широко, так что колёса их не задевали.

– Это виноградоуборочный комбайн, – сказал Перри.

Их машина снова набрала скорость, и буквально через пару минут впереди показался дорожный знак: Шато Тарадель 100 метров. Под знаком висела афиша, прикреплённая скотчем:

ИСТОРИЧЕСКИЙ ФЕСТИВАЛЬ

1 СЕНТЯБРЯ

UNE JOURNÉE ROMAINE[2]

– Вот оно!

– Пап, просыпайся. Почти приехали!

Перри выглянул из окна. Мама свернула на длинную гравийную дорожку. Среди виноградных лоз справа он заметил голый участок земли размером с футбольное поле, размеченный линиями из камней.

– Это, наверное, древнеримская вилла, – сказала мама.

– Я думал, что вилла – это большой особняк, – удивился Перри.

– Тысячу семьсот лет назад здесь и был особняк, – объяснила мама своим наставительно-лекторским голосом. – Большой, двухэтажный. С внутренним двориком, амбарами, свинарником…

– Как у тебя в спальне, Перри, – хихикнула Мелисса.

– …баней, голубятней, отдельными зданиями, где делали вино и оливковое масло, – продолжила мама. – И, конечно, здесь жили люди. Десятки рабов! Они возделывали поля. Ухаживали за животными. Прислуживали хозяину и его семье…

Они объехали ещё один виноградник, и перед ними предстало шато. Внушительный каменный особняк с большой лестницей, ведущей к широким двустворчатым дверям. Окна со ставнями. Во дворе – каменный фонтан с головой льва.

Мама остановила машину и открыла свою дверь.

– Вот мы и на месте.

Мимо пробежали два мальчика в маскарадных римских шлемах и с пластмассовыми мечами в руках.

Перри сердито зыркнул на маму и пробормотал:

– Я же тебе говорил.

– У них совершенно неправильные костюмы, – сказала мама.

На широкой зелёной лужайке перед шато толпились люди и белели шатры. В воздухе витали запахи готовящейся еды. Стрекотали цикады.

– Быстро, Перри. Надевай свой костюм, – велела мама.

Перри нехотя протянул руки.

– Нет, сначала сними футболку. И кеды тоже. Наденешь плетёные сандалии, я их тоже захватила. – Мама надела на него тунику и подвязала верёвкой вместо пояса. – А теперь снимай шорты.

– А зачем их снимать? – Перри подтянул тунику повыше, чтобы она меньше походила на платье.

– Затем, что в паре с костюмом они выглядят глупо.

Перри с завистью взглянул на папу в бейсболке, шортах и тёмных очках.

– С этими длинными рукавами я сжарюсь, – пробурчал он.

– Держись в тенёчке, – сказала мама. – И намажь лицо и ноги. – Она протянула Перри тюбик с солнцезащитным кремом. – Мелисса, я взяла для нас зонтик от солнца. На самом деле зонтик китайский, из магазина уценённых товаров, но он смотрится вполне по-римски.

Она развернула маленький розовый зонтик из бумаги на палочках, с кисточками по краю.

– Ну и где тут обещанный пир? – спросил папа.

На краю парковки стояло огромное бетонное корыто.

– О! – воскликнула мама. – Это для давки винограда. Пойду спрошу, когда начало.

Она нашла в толпе мужчину с ярко-оранжевым бейджем «Информация» и обратилась к нему на своём ломаном французском. Перри с Мелиссой увидели, как она разочарованно сморщилась.

– Виноград давили с утра, – сообщила она. – Мы опоздали. Уже всё закончилось.

Перри нисколько не удивился. Его семья вечно везде опаздывала.

– Но поесть-то мы можем, – сказал папа.

– Там печь для пиццы! – Перри указал на проход между ближайшими шатрами. – Пойдёмте.

– Древние римляне не ели пиццу, – заметила мама.

Рядом с куполообразной печью стояла женщина и что-то помешивала в терракотовом горшке на решётке. Мама с интересом разглядывала варево, зловеще бурлящее на углях, а остальные наблюдали за мужчиной, который засунул в печь деревянную лопату на длинной ручке и вытащил круглую буханку хлеба.

– Давайте попробуем, – предложил Перри.

Хлеб был специально надрезан сверху, чтобы его было легче ломать на части. Мама оторвала от буханки четыре дымящихся куска и раздала всем по одному, предварительно завернув их в салфетки, чтобы никто не обжёгся.

– Аутентичные древнеримские бумажные салфетки! – усмехнулась Мелисса.

Перри подул на свой кусок и с нетерпением откусил.

На вкус было похоже на пресный цельнозерновой хлеб.

– На него нужно что-нибудь положить, – сказала мама. – Я попробую гарум. – Она зачерпнула немного коричневой кашицы из глиняной миски.

Перри с Мелиссой переглянулись.

– Это тот самый рыбный соус, – прошептал он.

– Как паштет из анчоусов, – сказала мама. – Попробуйте сами.

– Ну уж нет, – в один голос ответили Перри с Мелиссой.

– Ненавижу анчоусы, – добавила Мелисса.

На сцене заиграли музыканты: мальчик стучал в большой бубен, старик дул одновременно в две деревянные дудки, больше похожие на длинные свистки, а молодая девушка пощипывала струны какого-то странного инструмента.

– Звучит даже хуже, чем ваш школьный оркестр, Перри, – заметил папа.

– Это аутентичная древнеримская музыка, – сказала мама.

Мелисса закатила глаза.

– Мам, давай пройдёмся по ювелирным рядам, – предложила она.

– Погоди, – сказал папа и указал на вывеску на французском. – Тут говорится о дегустации вин?

– Я так и думала, что ты заметишь, – фыркнула мама. – Да, дегустация в винном погребе. Но там ещё есть небольшой музей.

– Я остановлюсь на дегустации, – решил папа.

– А я пойду в музей! – заявил Перри.