Том завершил свою подпись витиеватым росчерком и закрыл книгу, на обложке которой красовалось: «Наша мечта о будущем».

– Спасибо! – с трепетом воскликнула читательница, словно сам Господь вручил ей Библию.

Когда женщина вышла из зала – последняя из тысячи гостей, – Том остался один.

Он набрал в грудь воздуха, медленно выдохнул и окинул взглядом пустую аудиторию, где уже наводили порядок роботы-помощники, убирая мусор и выравнивая стулья.

– Доктор Эрманн? – Молодая студентка из Колледжа Мирового Содружества, которая организовала эту литературную встречу в Пекине, протянула писателю трость, доставшуюся ему в наследство от отца.

– Благодарю, – ласково улыбнулся девушке Том. – Прекрасный был вечер. Спасибо, что пригласили, мисс Ван.

– Познакомиться с вами – большая честь для меня и всего колледжа, доктор. – Она поклонилась. Это благоговение в глазах собеседников он с радостью стер бы с лица земли. – Хотите, вызову для вас роботакси до отеля? А может, окажете нам честь и перед отъездом заглянете в кабинет декана?

– Спасибо за предложение, мисс Ван, – с улыбкой ответил Том, – однако, надеюсь, вы не станете возражать, если древний старец ненадолго задержится тут и предастся своим дедовским раздумьям?

– Как угодно, доктор Эрманн. – Поглядев на него с легким беспокойством, студентка коротко поклонилась и ушла.

Как только ее шаги стихли, Том нажал кнопку портативного компьютера на запястье. Перед ним всплыла голограмма с прямой трансляцией новостей. Секретарь-генерал ООН Фуяо только что предстал перед журналистами в техасском Космическом центре имени Ван Хонбо.

– Доброе утро, дамы и господа, дорогие жители Земли! – начал он на чистейшем английском под сопровождение китайских субтитров. – Этот день войдет в историю человечества! Действуя вместе, как единый вид с общим взглядом на будущее, мы совершили новый эволюционный скачок.

На экране рядом с секретарем-генералом появилась фотография «Пангеи–2». Серебристый космический корабль, вдвое больше своего предшественника за счет массивного термоядерного двигателя и облепивших корпус топливных баков, четко выделялся на фоне мрачной, темно-синей громады Нептуна.

– Сегодня мы возвращаемся туда, где наши героические собратья определили будущее человечества, открыв новую главу истории, где царят мир и взаимовыручка, где мечты – это движущая сила реальности, новой и лучшей реальности для каждого из нас, – продолжал Фуяо. – Сегодня мы чествуем их жертву и мудрость, исследовательский дух и способность глубоко анализировать. Мы – все жители планеты Земля и храбрый экипаж «Пангеи–2» на краю Солнечной системы – достойно продолжим дело наших предшественников. Мы будем учиться, познавать новое и отправимся к звездам. Мы откликнулись на зов и отныне сами взываем к Вселенной – предлагаем сплотиться ради грядущих открытий.

Улыбнувшись, Том выключил трансляцию, а затем со вздохом покосился на датчик жизненных показателей, тревожно мигавший красным огоньком.

– А как еще я должен себя чувствовать в сто сорок лет? – попенял он маленькому докучливому устройству, которое предупреждало, что он уже четыре дня не принимал стимуляторы теломеразы[104].

Он перевел взгляд на единственную оставшуюся книгу. На обложке его соавтором значилась Мелоди Адамс. Том всматривался в буквы, пока они не превратились в лицо Мелоди – какой он ее запомнил.

– Осознанные сновидения, говоришь? – усмехнулся он. – Мел, ты изменила мир! Изменила все! Я слышал их, и они слышали меня. Видела бы ты новые центры сновидений по всему миру! И как они обмениваются данными! Я поделился твоим открытием со всей планетой. Все теперь знают Серенити, знают тебя. Как и я знал когда-то. Возможно, очень скоро мы увидимся вновь. Думаю, и мне пора поднять последнюю завесу.

Датчик здоровья пронзительно запищал. Эти тревожные, резкие ноты прозвучали для Тома божественной музыкой, и он тихо уронил голову на грудь.