Лысый теребил кисть, щурился и смотрел на меня с нескрываемой ненавистью. Явно прикидывал, где именно меня закопать между автомойкой и мусорными баками.

Не понравилось лысому.

До этого он стоял тут царём дальней парковки, щёлкал ключами от чужой тачки и раздавал роли. А теперь в его маленьком театре сменился режиссёр.

Двое молодых у него за спиной тотчас напряглись. Один переступил с ноги на ногу, другой с вызовом задрал подбородок, но лезть пока не решался. Они ждали, что скажет лысый.

Парень с телефоном меж тем продолжал снимать. Только теперь он держал камеру чуть ниже, будто сам сомневался, что именно ему выгодно поймать в кадр. Моё лицо? Лысого биг-босса, который растирает руку? Миранду в чужом салоне? Или пузатого, который инвалид — ножка болит?

Миранда, кстати, не сдавалась — высунулась из салона и заверещала на всю парковку:

— Вы видите⁈ Он напал! Он человеку руку выкручивает! Снимай, снимай!

Вообще развод-бригада работала слаженно. А дурной пример был заразителен — пузатый у бордюра тоже решил вернуться «в профессию». Схватился за голень и осторожно застонал.

— Ой, нога… ай, люди… он меня ещё добить хочет…

Я видел, как Федя покосился на него. Кажется, до нашего куратора тоже начало доходить, что больная нога у этого страдальца включалась по расписанию, как полив газона у нас в лагере. Федя стоял сбоку, взвинченный, и от моего взгляда не ушло, как его рука пару раз дёрнулась к карману. Телефон звал его, как родная гавань. Там были понятные кнопки: вызвать ментов и позвонить директору. Но останавливало Федю то, что следом ему придется зафиксировать инцидент, тем самым разрушить всё окончательно и потом писать объяснительную на шесть страниц.

Лысый, взявший театральную паузу, наконец перестал тереть кисть. Он оглядел своих, задержался взглядом на молодых. Подумать ему было о чём. При своих он получил болевой и отступил. Значит, просто отдать ключи и отползти в закат без потери лица он уже не мог. Авторитет — штука хрупкая.

Лысый медленно кивнул, будто принял важное решение.

— Хорошо, мужик. Сейчас старший подъедет. Поговорите нормально.

Надежда на то, что лысый тоже начнёт трясти рукой и рассказывать, что я ему кости сломал, не оправдалась. Видимо, цыган первым понял, что театром абсурда ситуацию не дожать и напугать меня не получится. Не знаю, кого он называл старшим, но мне никакой старший здесь был не нужен. Старший означал ещё одну машину, ещё пару ртов впридачу, которые дадут больше шума и давления. Пока же это была просто разводка на парковке, её можно было раскрутить обратно. А если сюда подтянется дополнительная бригада, тогда начнётся маленькая, но вполне реальная осада возле бэхи.

Значит, второго круга у наших переговоров не будет.

Я вновь проанализировал своё положение.

Камера торгового центра висела на углу серой стены и брала кусок парковки, переднее крыло BMW, часть бордюра и, скорее всего, место, где пузатый устраивал своё падение. Если запись потом не потеряется внезапно, будет подарок.

Выезд вдоль автомойки уходил к основной дороге. Ещё один ход шёл мимо контейнеров к загрузочной зоне, с грязными лужами и мусорным запахом, зато там был просвет. BMW стояла боком к стене, носом почти в нужную сторону. Завести, рвануть с места, пройти между лысым и бордюром — вполне возможно…

Ключи, правда, пока у лысого. Это была главная проблема.

Помимо ключей у лысого, существовала и вторая проблема — Миранда, которая по-прежнему сидела в салоне. Цыганку придётся как-то вынимать.

— Старшего ждать не будем, — сказал я.

Лысый от удивления поднял брови.

— Это ты решил?

— Угу.

Лысый оскалился. Зубы у него были крепкие, жёлтоватые, с золотой коронкой сбоку.

— Ты путаешь, мужик. Мы по-человечески вопрос решаем.

Лысый сделал шаг ближе, но руку ко мне уже не тянул.

— Машина стоит здесь, пока вопрос не решим.

Стас, видя, что мне нужна помощь и что камера одного из цыган по-прежнему пишет, включился.

— Они ключи забрали, когда Пашка вышел.

Лысый мгновенно развернулся к нему.

— Ты рот закрой, щенок!

Марат качнулся вперёд, уже заведённый достаточно, чтобы кинуться в драку, но я поднял ладонь.

— Стоять.

Марат замер, явно нехотя. Драка нам точно была ни к чему — если эта труппа ведёт себя так уверенно, значит, где-то поблизости есть подмога. Боковым зрением я видел, как один из молодых уже звонит кому-то по мобильнику. Видимо, тому самому старшему с отмашки лысого. Его появление, скорее всего, было такой же постановкой, как и всё остальное. Просто до моего появления присутствие старшего здесь не требовалось.

И ждать действительно долго не пришлось.

Со стороны выезда донёсся короткий сигнал. Потом показалась старая тёмная машина с мутной тонировкой. Обычная уставшая иномарка подкатила к дальней парковке и остановилась так, чтобы перекрыть широкий кусок проезда. Оставила только узкий просвет к загрузочной зоне.

Лысый заметно оживился.

— Ну всё. Теперь конкретно так поговорим!

Федя рядом глухо выдохнул. Я краем глаза увидел, как его пальцы опять потянулись к карману. Но я поймал его взгляд и медленно покачал головой.

Из машины вышли трое. Первый — мужик постарше в кожаной куртке, плотный, с животом и тройным подбородком. Второй — крепкий, в спортивке, коротко стриженный и с широкими плечами. Третий — тощий, резкий и весь какой-то дёрганый.

— Э! Чё такое? Где? Проблемы какие⁈ — начал вещать тощий.

Лысый быстро заговорил с кожаной курткой на своём, показывая то на меня, то на BMW и пацанов. Кожаная куртка слушал, шевелил раздувшимися от гнева ноздрями. Спортивный демонстративно разминал шею. Тощий сместился к пацанам, вытащив нож и вращая его пальцами одной рукой. А второй вытащил газовый баллончик. Клоун, блин.

— Чё? Чё такое? — не унимался он.

Взгляды они бросали на Федю, как на самого здорового лба в нашей компании. В понимании этой подоспевшей подмоги именно Федя представлял наибольшую опасность. Пусть смотрят…

Впрочем, сам Федя находился на грани обморока.

— Роман, — шепнул он, подойдя ближе, — их стало больше.

— Зато свидетелей прибавилось, — бросил я, продолжая анализировать расклад.

— Ты издеваешься?

— Работаю с обстановкой, Федь, ты, пожалуйста, не мешай, если помочь не можешь. И не зевай — у нас готовность номер один. Услышал?

Меж тем разговор тройного подбородка с лысым закончился. Он остановился перед нами и сплюнул себе под ноги.

— Кто тут основной? С кем говорить?

Спрашивал он, глядя на Федю. Я видел, что куратор синих от этого взгляда едва не стёк на асфальт.

— Говорить ты будешь со мной, — сказал я.

Старший медленно повернулся ко мне и смерил меня таким взглядом, будто увидел перед собой какое-то ходячее недоразумение.

— Ты кто такой? — дерзко спросил он.

— За пацанами приехал.

— Эти пацаны человека сбили. Они теперь должны, а если будешь возникать, сам должен окажешься. — Старший снова зло сплюнул себе под ноги.

Как по заказу по бокам от него выросли помощники — спортивный и тощий. У меня по бокам никто не вырос, к сожалению. Только Федя попятился. Ну ничего, работаем с тем, что есть.

— Вопросы? — спросил старший.

Крепкий в спортивке поднял руку, будто хотел ткнуть мне пальцем в грудь, но передумал на середине движения. Видимо, лысый успел шепнуть про руку. Полезная реклама и бесплатная.

— Вопрос один, — я перевёл взгляд со спортивного на старшего. — Будем обострять?

— Ты базар фильтруй, — взорвался тощий.

— Слышь, чучело!

— Совсем страх потерял, да?

Новые цыгане заговорили сразу в несколько голосов. Я не слушал — смысл в таких случаях тонет в шуме. Это обычная технология: если не получается доказать, можно задавить количеством слов.

Тощий решил, что слов хватит. Он шагнул к Стасу и схватил его за ворот футболки рукой, в которой держал свой нож.

— Слышь ты, ПТС вези, щенок! Да я тебя за дядю своего порешаю! Или баллончиком залью⁈ Слышишь ты, чего лезешь⁈

Я в который раз убедился, насколько эти люди умели переворачивать ситуацию с ног на голову.

И вот этот момент был, пожалуй, самым важным. Если сейчас цыган снова положит руку на пацана, то вся «стая» увидит: контроль вернулся к ним.

К тому же тощий, пусть и без слов, ответил на мой вопрос и решил обострять. А я ведь не просто так спрашивал…

Я резко сместился, вошёл в дистанцию одним шагом. Тощий повернул голову, но корпус уже отдал. Удар пошёл снизу, коротко и аккурат под дых.

Он сложился сразу. Рука с воротника Стаса соскочила, рот открылся, а глаза полезли на лоб. Из его горла выдавался сдавленный сип. Тощий выронил нож, сел на корточки, обняв живот, и начал ловить воздух.

Я тотчас отбросил упавший на асфальт нож ближе к стене торгового центра. Вовремя, потому что на меня уже бросились спортивный, старший и весь остальной табор скопом.

На что я рассчитывал? Ну, не на Фёдора точно. Я рассчитывал на газовый баллончик тощего, оказавшийся в моей руке.

— Нос, рот рукавами прикрыли, — бросил я своим пацанам и Феде.

И не став проверять, поняли ли они мою команду, потому что времени уже не было, вытянул баллончик перед собой и нажал. Сам одновременно прикрыл нос и рот рукавом, чтобы не надышаться этой гадостью. Всякое бывало в молодые годы, поэтому последствия этого действия я знал и сталкиваться с ними совсем не хотелось.

Струя ударила прямо в харю старшего. Тот не сразу понял, что дошло, а потом его рожу перекосило в гримасу.

— Ай, убивают, помогите, люди добрые! — завопил он, присаживаясь на корточки и закрывая ладонями лицо.

А хорошая всё-таки штука этот газовый баллончик! Объясняет доходчиво. Конечно, похоже, если этим гадам коленки пострелять… но за неимением работаем с тем, что есть.

Остальной табор тут же замер. Получать струю баллончика в рожу желающих не нашлось. Что ещё хорошо, баллончик был струйный, бил прицельно и точно, не распыляя газ, как аэрозоль.

— Ключи на базу! — рявкнул я, глядя на лысого. — Иначе перцовкой умоешься.

Тот, побледнев, закивал. И бросил ключи, ударившиеся об асфальт. Вот же хитрожопый — рассчитывал на то, что я подтянусь за ключами и рассею внимание. А вот хрен там — не дождётесь. Я уже собирался командовать, чтобы лысый пнул ко мне ближе, но не успел.

Федя вдруг посмотрел вниз. И сделал то, чего от него не ожидал никто, включая самого Федю. Он резко наклонился, схватил ключи и прижал к груди. Тотчас Фёдор побледнел так, что стал почти прозрачным.

— Я… — выдавил он. — Я ключи взял!

— Поздравляю, Федь. Первый трофей, ты, главное, не зазнавайся. Ключи сюда.

Федя кинул связку мне. Бросок вышел кривой, ключи чуть не улетели под машину, но я поймал их у самого бедра.

Я повернулся к пацанам.

— В машину! Быстро!

Спортивный, понимая, к чему всё идёт, бросился на меня, рассчитывая на эффект неожиданности. Но рассчитывал он на одно, а получил другое — струю из газового баллончика в физиономию.

Мгновение, и теперь на асфальте сидело уже двое пострадавших. Какого-то реального физического вреда они не получили. Но из игры были выведены основательно.

Пацаны всё равно зависли. Вот удивительная штука: когда подростку надо спорить с куратором, наглеть в чате или ехать на чужой бэхе кататься по парковке, у него реакция как у молодой борзой. Когда же надо залезть в машину и спасти собственную задницу, они внезапно превращались в мебель из актового зала.

Стас смотрел на меня. Пашка замер возле бордюра. Марат вовсе снова собирался бросаться в драку…

— Марат! — рявкнул я. — В машину, сказал. Федя, вытащи бабу из машины! Быстро!

Лысый рванул за ними, но я шагнул ему наперерез.

— Стоять!

Он не понял, и я тотчас дал ещё одну струю… ну вот не терпится же человеку.

Я щёлкнул брелоком. BMW коротко моргнула фарами.

— Стас, задняя дверь! Пашку внутрь. Марат, следом. Быстро!

Стас наконец очнулся. Подскочил к задней двери, дёрнул ручку, распахнул. Пашка полез внутрь, Марат сзади почти затолкал его плечом и сам нырнул следом.

Из салона визжала Миранда.

— Вы что делаете⁈ Я тут сижу! Я свидетель!

Федя на кой-чёрт решил повоздействовать на неё уговорами.

— Девушка, пожалуйста, покиньте транспортное средство, потому что оно вам не принадлежит, и в целях вашей же безопасности… — мямлил он какую-то одному ему понятную чушь.

Я попятился, обошёл капот к пассажирской двери. Миранда вцепилась в ремень, одну руку засунула между сиденьем и дверью, второй держала телефон, не снимала, а трясла им как церковным колокольчиком.

— На выход.

— Вы видите⁈ — завизжала она в сторону оператора. — Они меня похищают! Я никуда не выйду!

— Хочешь, помогу? — я резко повернул на неё баллончик.

Миранда даже моргнула. Отстегнула ремень, резко толкнула дверь, чуть не задела Федю коленом и выбралась наружу, продолжая орать.

— Снимай! Снимай всё! Они меня выкинули! Меня силой из машины вытащили!

Я резко перевёл баллончик на остальных артистов.

— На десять шагов назад!

Они решили сыграть в непонятливых, но, когда струя из баллончика ударила в рожу одного из молодых, всё-таки начали пятиться.

Я воспользовался этим и сел за руль. Хорошая была тачка! Казалось бы, какие неприятности могли случиться с человеком, который провёл всю свою жизнь за рулём?

Но, в который раз в своей жизни, судьба напомнила — не зарекайся!

Я посмотрел на ключ от бэхи, пытаясь понять, а где, собственно, сам ключ⁈ И куда, мать твою, его вставлять⁈

Ни ключа, ни личинки для него в тачке не оказалось.

— Епрст… Стас, как это корыто включать?

Пацан быстро сообразил, что я не могу завести автомобиль.

— Тормоз зажмите, Роман Михайлович!

Я тотчас зажал тормоз, пока ещё слабо улавливая взаимосвязь. А Стас перегнулся через заднее сиденье и нажал на какую-то кнопочку. Двигатель бэхи отозвался сразу же — завёлся, зарычав всеми своими сотнями лошадиных сил.

— Ручник снимите! — бросил Пашка.

Ощущение у меня было такое, что я запускаю космический корабль. Потому что никакого привычного ручника в машине тоже не оказалось.

Стас на этот раз понял быстрее, чем я успел озвучить. Снова перевесился через заднее сиденье и нажал на очередную кнопочку. Что-то едва слышно скрипнуло.

— Ну, теперь-то я ехать могу⁈

— Дверь лучше закройте, Роман Михайлович, иначе она не тронется!

Все эти манипуляции я проводил, держа газовый баллончик в руках и метя им в цыган.

Наконец, закрыв дверь, я перевёл селектор АКПП на D. Баллончик я в руке уже не держал, поэтому наши собеседники бросились к автомобилю. Один из них подскочил к водительской двери, ударил ладонью по стеклу.

— Стой! Стой, я сказал!

Я вывернул руль и выжал педаль газа. Дури в этом железном коне было столько, что и двух секунд не прошло, как стрелка спидометра рванула к скорости сто километров в час.

— Ох ты ж… ракета! — процедил я, вцепившись в руль и чувствуя, как меня буквально вжимает в кресло.

BMW послушно рванула к выезду.

Оператор бежал сбоку и снимал, подпрыгивая. Миранда неслась за ним, размахивая руками и крича. Старший тёр глаза, матерился и показывал своим на затонированную иномарку.

И тут пузатый «пострадавший» поднялся.

Забыл, что у него болит нога, видя, что уезжает BMW. Он рванул за машиной так резво, что я невольно посмотрел в зеркало внимательнее.

— Смотри, Федь. Медицина творит чудеса. Только что ходить не мог, а теперь хоть в олимпийский резерв включай.

Федя обернулся.

— Он… он бежит.

— Угу. Сейчас ещё норматив сдаст.

Пашка сзади тихо всхлипнул, то ли от страха, то ли от нервного смешка. Стас шумно, с облегчением, выдохнул. Марат обернулся назад и зло зашипел:

— Да я бы этому артисту…

Бэха практически играючи рванула к главной дороге.