Неужели столько народу пришло посмотреть на меня? На моё падение, на мой позор. Я не знала здесь никого, за исключением нескольких фейри.

Разумеется, Синдар уже пришёл на слушание. Сидел подле Таиргата, своего будущего тестя, как верный и бесприкословный пёс. Согласился, чтобы его дёргали за ниточки, чтобы им помыкали. Всё ради денег и власти. Но власть ли это? Или красивая, но жестокая иллюзия?

В первую минуту, когда Синдар увидел меня, он потрясённо застыл. Осталось ли хоть что-то от той красотки, которая незаконно пересекла границу Талмаара несколько месяцев назад? Теперь я шла с трудом, отчаянно хромала и кривилась, потому что каждое движение причиняло меня жуткую боль. Чёрная рубаха намокла от крови и липла к ранам.

Если вдруг мне удастся выбраться из этого кошмара, как мне потом себя заштопать? Как исцелить такие раны?

Синдар довольно быстро спохватился. Под пристальным взглядом Таиргата он взял себя в руки и посмотрел на меня с презрением и ненавистью. Будто это я втянула его во всю эту грязную историю. И будто по моей вине он сейчас находился в зале суда, а не со своей невестой.

Несмотря на всю боль, слабость и голод, в груди поднялась волна гнева. Всё это происходило со мной из-за генерала Дагана, а Синдар поспособствовал, чтобы меня убрали поскорее.

Когда в зал вошёл судья, все затихли. Да, всё тот же мерзкий фейец, который уже однажды судил нас с Ликой. Немолодой мужчина с длинными седыми волосами до поясницы и в одеждах ярко-красного цвета. Теперь его облачение казалось мне кровавым. Как раны на моей спине.

Судья Эйрдал уселся в кресло, похожее на трон, в окружении своих секретарей или помощников, положил руки на подлокотники и важно произнёс негромким, недовольным голосом:

— Суд Талмаара объявляю открытым!

Тогда, когда я оказалась здесь впервые, меня пугало всё. Теперь я стояла с трудом, корчилась от боли, пошатывалась, но сидеть мне не позволили. И все оставшиеся силы пришлось бросить на то, чтобы не упасть.

Ничего! Выстою! Во мне вдруг проснулось злое упрямство.

Должно быть, это злость на Синдара, Лисандра, Борха и Таиргата придавала мне сил.

Клянусь! Мне нужно выжить только для того, чтобы отомстить ему!

— Сегодня мы собрались здесь по особому случаю! — громогласно заговорил судья, окидывая зал суровым взглядом. — Перед нами подозреваемая не просто в нарушении, которое влечёт за собой штраф. Перед нами подозреваемая в страшнейшем преступлении! Сговор с изменником для подготовки мятежа! Сокрытие магического дара! Если сегодня мы признаем вину подсудимой, она может стать угрозой короне!

Угроза короне?

Я чуть не прыснула от нелепости этих наспех состряпанных обвинений. Если бы так не болело тело.

Изо рта судьи лился неудержимый поток безумных слов, он повышал голос и нагнетал, а присутствующие охали да ахали. Я же бросила попытки понять, насколько адекватна эта речь, наблюдала за этим спектаклем, как зритель. Будто всё это происходит не со мной!

Столько фейского народу ополчилось против одной беззащитной смертной девчонки! Столько фейского народу поверило в то, что какая-то слабая чужестранка может угрожать целостности государства! Спектакль действительно обещает быть увлекательным. Особенно когда судья начал задавать мне вопросы:

— Что вы ответите на эти обвинения?

Мне было очень больно и трудно стоять. Поэтому хотелось, чтобы всё закончилось поскорее.

— Я не виновна, — едва шевеля губами, ответила я и добавила: — Используйте свой детектор лжи, и вы увидите, кто здесь лжёт, а кто говорит правду.

Публика заволновалась, судья же посмотрел на меня уничтожающе. Как на зверьё, решившее вдруг заговорить языком существа разумного. Не знаю, как отреагировал Синдар или Таиргат. Я смотрела только на Эйрдала.

— Не смейте указывать суду, как ему вести заседание, — огрызнулся седовласый фейец, и мои последние надежды ушли в небытие. Справедливости мне тут явно не добиться, даже если бы позволили использовать детектор. — Как вы оказались в Талмааре?

— Спасала свою жизнь от работорговцев и по ошибке пересекла границу королевства. Меня поймали, а потом присудили выплачивать штраф. Мой штраф был перекуплен Синдаром Виларном при условии, что я этот штраф отработаю.

Многие в зале посмотрели на Синдара, кажется, сильно побледневшего. Но, в целом, держался он вполне достойно. Разумеется! Как ещё ему держаться! Рядом с ним сидел самый надёжный защитник, по совместительству будущий тюремщик. К тому же, Синдара же не били и не рвали, не жгли магической паутиной и не дробили пальцы ног.

— Как господин Виларн предлагал вам отработать долг?

Послышались редкие смешки, в основном несмелые. Слух о том, что этот фейец скоро станет членом одной из самых влиятельных семей Талмаара, распространился быстро. Зачем наживать себе врага ухмылками?

Мне же нечего было терять.

— Предложил пошпионить за его… неприятелями, — спокойно отозвалась я.

В зале поднялся шум. Кто-то смотрел с неприязнью на Синдара и его будущего тестя. А кто-то смотрел с презрением на меня. Будто этими словами я хотела очернить репутацию несчастного фейца.

Синдар лишь приподнял брови и не стал кривляться на публику.

Ага, главное в таком деле — сохранить лицо. С этим мой бывший любовник справился превосходно.

— Теперь это так называется?! — гоготнул кто-то из зала.

— Тишина! — громыхнул судья и обратился ко мне: — И вы шпионили за так называемыми неприятелями господина Виларна?

— За фейри не так уж и легко шпионить, — призналась я, пожалев о собственном признании. Если они узнают, что я действительно добывала полезные сведения и добывала успешно, начнутся вопросы о магии. Хотя… меня и так окрестили ведьмой. Что ж теперь…

— Фейри укрывают свои сделки разными заклинаниями, — снисходительно к моей тупости заметил судья. — Господин Виларн не мог этого не знать. Следовательно, не мог не знать, что ваши попытки будут обречены на провал. Благоразумный фейец не мог пойти на это. Значит, вы отрабатывали этот долг как-то иначе.

Меня не просто пытались обвинить во всех грехах, но ещё и унизить. Однако судья не стал больше настаивать на ответе на этот вопрос. Если во всеуслышание будет объявлено, что мы с Синдаром стали любовниками, значит, придётся вызвать на унизительный допрос и будущего зятя главы семьи Сарвинусов.

И всё же мне позволили сесть на скамью. И вызвали моего блондина.

Фейец поднялся, вышел в центр круга. Мой бывший фейец, решивший от меня отвернуться, перепродать, поднять на меня руку, был сегодня особенно привлекателен. В дорогом костюме чёрного цвета. При этом пиджак напоминал камзол, и женщины в зале улыбались и заглядывались на него.

— Вы утверждаете, что эта смертная работала на бывшего генерала Дагана, — заговорил судья, холодно глядя на фейца. — Почему вы так думаете?

— Как известно, бывший генерал Даган мой дядя, — последовал ответ; голос ровный, приятный, почти певучий. — Он не был частым гостем в моём доме, но как только я выкупил долг этой смертной, он начал навещать меня чаще. Более того, он присутствовал на том суде. И уговорил меня выкупить этот долг.

«Чушь какая!» — мысленно вздохнула я, чувствуя себя бесконечно измученной.

Синдар продолжил:

— Они закрывались в моём кабинете, и Даган вёл с ней довольно долгие разговоры.

— О чём Даган говорил с ней?

— Это мне неизвестно. Я пытался узнать, но у моего дяди сложный характер. Сирин тоже отказывалась раскрывать суть этих бесед.

— Ложь, — резко отозвалась я с места. — Ты сам отправлял меня к нему. Генерал поручал мне следить за другими фейцами. Как и ты.

— Молчать! — гаркнул судья на меня. — Вам уже давали слово, и вы…

— Так назначьте мне экспертизу детектором лжи! — воскликнула, от возмущения почти забыв о боли. — Я настаиваю!

— Полагаю, будет лучше, если мы поможем вам замолчать, — фыркнул судья. — Насильно. Угостите подозреваемую заклятьем тишины!

И едва я успела раскрыть рот, из-за спины судьи поднялся один из его помощников, взмахнул рукой, и по моим губам ударило заклинание. Больно ударило, надо отметить. Тем более что на них уже были раны. Я вздрогнула, громко ойкнула, а потом, не подумав, вскрикнула:

— Не затыкайте мне рот! Как сильно вы боитесь правды!

Присутствующие громко ахнули. Я только что публично себя закопала. Показала всем, что фейская магия на меня не действует.

— Ведьма! — раздались крики. — Ведьма!

Судья посмотрел на меня так, будто я совершила преступление прямо у него под носом.