Хотя дверь я не заперла, Джеки и Ли Сюэ сидели в своей комнате. К моему облегчению, они съели рис и поджарку. Но самое удивительное, что Садик вызвался пойти забрать у них тарелки. Конечно, ему хотелось поглазеть на новеньких, но, раз уж он согласился попутно помочь мне с уборкой, я охотно разрешила.

На следующий день я составила перечень необходимых покупок и, спустившись на кухню готовить еду, отдала список Исабель, попросив приобрести все это как можно скорее, особенно китайско-английский словарь. Я сочувствовала новичкам: должно быть, ужасно застрять в чужом месте, когда толком даже не можешь общаться со своими тюремщиками.

– Не понимаю, зачем они прислали старуху, – пробормотала Исабель, проглядывая мой список. Хотя она намеревалась построить утвердительную фразу, в ней звучало любопытство, которого она обычно не проявляла.

– Но ее забрали совсем не случайно, верно?

– В каком смысле?

– А в таком, что Ли Сюэ могли убить. Как поступили с водителем и телохранителями Нестора.

Она подняла на меня глаза и нахмурилась. Было заметно, до чего ей хочется задать вопрос, и я не стала ее мучить.

– Он сам мне рассказал. Нестора похитили по пути в школу и застрелили его водителя и охранников. И раз Ли Сюэ не убили, а привезли вместе с девочкой, значит, на этот счет существует некая договоренность. Видимо, было условлено, что она будет сопровождать Джеки.

Изабель крякнула и недовольно потрясла головой. Слишком много информации.

– Начиная с четверга ты будешь ответственной за приготовление еды, – сообщила она.

– Откуда мне знать, когда четверг. – Я никогда не упускала случая попенять, что она держит от меня в тайне календарь и время.

– Сегодня вторник.

– Значит, ты уезжаешь послезавтра?

– Да, но, как я уже говорила, не думай, что сможешь провести Эйдена. Он приветливый, но не тупой и следует приказам.

– Знаю. Все останется по-прежнему, просто тебя не будет несколько дней.

Все и оставалось по-прежнему, кроме того, что у Эйдена был код от двери, а я, по его же признанию, «ужасно» ему нравилась. Такими размышлениями голова у меня была забита под завязку.

В четверг утром Эйден пришел на время вывести меня из узилища, чтобы я могла приготовить завтрак. Когда мы спускались по лестнице, я позволила ему держать меня за руку, а сама тем временем гадала, как воспользоваться тем, что сейчас он мой единственный тюремщик, и с чего начать. Эйден как будто услышал мои мысли и провел большим пальцем по шраму от ожога у меня на руке, словно напоминая о необходимости вести себя хорошо.

В кухне я первым делом занялась тем, о чем уже и не мечтала: сварила кофе. Потом поставила рис для Джеки и Ли Сюэ и принялась смешивать тесто для вафель.

– У нас будут вафли? – спросил Эйден, слегка прислонясь ко мне, словно мы готовили завтрак вместе.

– А что меня остановит? Хочу вафель, и все тут.

– Неделька предстоит офигенная, да?

– Кстати говоря, еще я хочу бекона. Как мне убедить тебя принести бекон?

Он засмеялся и помотал головой.

– Она убьет меня, если я позволю тебе готовить бекон у нее в кухне на ее понтовых сковородках.

– Но почему?

– Черт знает. Думаю, она ненавидит его запах. Я однажды попросил бекона, а она посмотрела на меня так, словно я потребовал зажарить енота.

Интересно, он забыл или просто решил не упоминать, что я здесь против своей воли? Какой уж тут бекон, когда я готовлю завтрак в одних носках в доме с запертыми дверьми. Наверно, забыл, потому что впервые с Рождества ел на втором этаже вместе с Садиком и мной. Отнеся рис и копченую семгу Джеки и Ли Сюэ, я вернулась в столовую, где Эйден выдвинул для меня стул и картинным жестом поднял крышку над моей тарелкой. Приятно, когда так поступает твой бойфренд. Не то чтобы Райли делал что-то подобное. И не то чтобы Эйден был моим бойфрендом.

– Ты, случайно, не знаешь китайского? – спросила я, сделав большой глоток кофе. – Раз уж ты говоришь по-арабски.

– Ни слова.

– Его арабский… – Садик изобразил жест, означающий посредственность.

– У меня хороший арабский, – возразил Эйден.

– Слишком старомодный.

– Просто я выражаюсь вежливо.

Садик закатил глаза.

– Так откуда ты знаешь арабский? – поинтересовалась я у Эйдена.

– Позже расскажу.

– Когда я познакомлюсь с новой девочкой? – спросил Садик. – Я прихожу за посудой, а она прячется в туалете.

– Познакомишься, когда она сама захочет выйти.

Я понятия не имела, когда это случится. Хотя я вернула китаянкам их чистую одежду, Джеки в основном носила старые вещи Нестора. В то утро на ней были его брюки хаки и футболка.

– Мне скучно, – пожаловался Садик.

– Давай я расскажу тебе про очень увлекательный предмет под названием геометрия.

Он застонал и оттолкнул стул от стола.

– Пойду заберу у них посуду.

После того как Садик ушел, я доела завтрак, пока Эйден глазел на меня со своей забавной полуулыбкой.

– Что ты так смотришь? – спросила я.

– Думаю о том, как приятно проводить с тобой время, завтракать вместе.

Я не знала, что ответить, как притвориться, будто это самая нормальная вещь на свете, но улыбнулась и допила кофе.

– Исабель надолго уехала? – спросила я.

– Она сказала, что сообщит мне.

– Знаешь, куда она отправилась?

– Нет.

– Не понимаю, как ты это выносишь. Постоянное незнание, что происходит, сводит меня с ума.

– Вижу. Ты не любишь неожиданностей, но я через некоторое время привык. – Он уже не улыбался. Интересно, он намеренно меняет настроение, чтобы отбить у меня охоту задавать вопросы, или сам не замечает, как от моего неуместного вопроса мгновенно охладевает, словно по щелчку выключателя?