Вдоль бухты Скуллы судно мягко покачивается, а я, запертая в его носовой части, готовлюсь выйти замуж на корабле, к которому испытывала целую бурю разных чувств. Страх, обиду, печаль, привязанность, потребность — и теперь я воспринимаю его как свой дом. Я открываю сундук, прежде чем снять своё маленькое чёрное платье. Платье лежит поверх белья, аккуратно уложенного сверху. Я некоторое время смотрю на него, думая о том, что ещё несколько месяцев назад плюнула бы капитану в лицо, если бы он сделал мне предложение. Представив такую возможность, я улыбаюсь, прежде чем взять кружевной корсет цвета слоновой кости, наполовину прозрачный. С трудом мне удаётся застегнуть его самостоятельно, после чего я надеваю кружевные шортики того же цвета. Наконец, я закрепляю подвязку на левом бедре. Босиком я ступаю по прохладным доскам, чтобы взять платье, которое весит немного больше, чем кажется. В тот момент, когда я надеваю его, оно застревает у меня на голове, и кто-то входит.

— Что ж, похоже, я появился в самый подходящий момент.

Я узнаю голос Дервина, который, кажется, улыбается происходящему. Повернувшись вокруг себя, я едва не падаю, и он ловит меня, ставя спиной к себе.

— Перестань вертеться! Ведёшь себя как ребёнок!

— Да пошёл ты, Дер!

Мы оба смеёмся в тот момент, когда платье высвобождается и скользит вдоль моих боков. Осторожно я продеваю руки в рукава, стараясь не зацепить ногтями тонкое, искусно выполненное кружево. Напряжение начинает нарастать, в голове появляются сомнения. Пока Дервин занимается шнуровкой корсета у меня на спине, мы разговариваем.

— Я боюсь совершить ошибку.

Присев позади меня, чтобы завязать узел, ведь несмотря на моё новое положение эльфа, я так и не стала выше, Дервин закрывает моё платье, после чего выпрямляется.

— Единственной ошибкой было бы бежать от того, что связывает тебя и капитана.

Нахмурившись, я стою неподвижно, пока он безупречно расправляет подъюбники моего платья.

— Это так заметно?

Он обходит меня и, продолжая своё дело, отвечает:

— Связь между двумя эльфами ощущают все остальные. Мы команда, мы знаем капитана, и он убьёт любого, кто причинит тебе вред. После того, как сначала помучает его ради собственного удовольствия, разумеется.

Теперь, когда я сама это чувствую, я понимаю, о чём он говорит — это непреодолимое желание защищать любимого, быть рядом с ним всегда и испытывать настоящую ломку, когда он оказывается далеко от нас. В итоге мы стали зависимыми. И это именно так — постоянная потребность получать свою дозу его присутствия. Сосредоточившись на нём, я ощущаю его тревогу: он ищет меня взглядом на корабле, он ждёт меня. Там, где он находится, он, должно быть, тоже чувствует мой страх и меряет шагами палубу. Ему не нравится ощущать меня такой — я это знаю, я это тоже чувствую. В этот момент кто-то стучит в дверь, и я вздрагиваю, вырываясь из своей напряжённой связи с капитаном.

— Это Пик!

Один из сообщников объявляет о себе, вызывая улыбку у Дервина.

— Похоже, это Пик.

Чтобы разрядить обстановку, он заставляет меня рассмеяться своей неизменной серьёзностью. Он приоткрывает дверь, позволяя Пайки войти, и тот появляется с коробкой в руках. Большой и ещё одной, поменьше, поставленной сверху.

— Я нашёл то, что вы просили.

Он обращается ко мне, подходя ближе, пока Дервин запирает дверь. Он ставит большую коробку справа от меня, прежде чем передать маленькую. В великолепном футляре из чёрного бархата мне открывается кольцо, которое я собираюсь ему подарить. Кольцо глубокого чёрного цвета, довольно широкое; черепа, вырезанные и вставленные по центру по всему ободу, украшены бриллиантами в глазницах, а чёрные кресты напоминают мне перекрещённые мечи.

— Кому ты угрожал, чтобы получить то, что я хотела?

С улыбкой я поддразниваю его, и он пожимает плечами с ухмылкой, так и не признаваясь прямо, что наверняка угрожал ювелиру. Я возвращаю кольцо в футляр, прежде чем он передаёт его Дервину. В этот момент кто-то со всего размаха врезается в дверь, и мы слышим, как он падает по ту сторону.

— Кто тот идиот, который…

Дервин распахивает дверь, и перед нами оказывается Рейли, слегка оглушённый, с букетом в руках. Эльф с тёмной кожей закатывает глаза, затем хватает его за щиколотку и утаскивает, пока некоторые пытаются разглядеть меня, чтобы затем помчаться к капитану. С букетом белых роз в руках он улыбается, лёжа на полу.

— Это тебе, мадемуазель Роза.

Он протягивает букет прямо с пола, и я принимаю его с улыбкой. И правда, у меня совсем не было времени подумать о таких деталях. Если бы они не были пиратами, думаю, из них вышли бы отличные модисты. Эта мысль заставляет меня рассмеяться, прежде чем Пайки возвращает меня к реальности.

— И замуж не выходят босиком, моя Красотка.

Он открывает коробку передо мной и показывает пару туфель на каблуке цвета слоновой кости, расшитых перламутровыми бусинами. Кружевной декор напоминает мне отделку моего платья, и я не могу сдержать слёз благодарности.

— Пока мы все считали вас погибшей, Пендл…

Дервин метает взгляд в Пайки, и тот тут же осекается, прежде чем нерешительно продолжить:

— Капитан Трикьян заставил нас пообещать, что мы будем присматривать за его дочерью. И он дал нам это.

Пайки достаёт чокер из белого кружева, украшенный красивыми жемчужинами и двумя более длинными цепочками, соединёнными с ним. В центре находится маленькая камея с изображением женщины на довольно тёмном фоне.

— Он сказал, что это принадлежало вашей матери.

Разглядывая украшение, я не решаюсь к нему прикоснуться, пока Дервин не застёгивает его у меня на затылке. В отражении небольшого зеркала я вижу свою причёску — высокий пучок, локоны, украшенные заколками с драгоценными камнями, — и ожерелье на своей шее. Пайки помогает мне надеть туфли, и когда сумерки начинают медленно опускаться, я наконец готова. В итоге они все будут рядом со мной.

Пайки и Рейли тихо выходят. Я глубоко вдыхаю, чувствуя, как тревога поднимается и почти парализует меня от мысли, что я не знаю, куда иду и что должна делать. Тот, кто до сих пор оставался со мной, уступает место другому. Я думала, что пойду туда одна, но передо мной появляется лицо мужчины, которого я видела лишь однажды.

С выцветшей зелёной банданой на голове, с впалыми щеками, сложившимися в подобие улыбки, и мёртвенно-зелёным глазом, сверкающим в полумраке.

— Барри.

Он склоняется передо мной, затем подходит ближе, чтобы обменяться несколькими словами.

— Ты — точная копия своей матери.

— Почему вы ничего мне не сказали в тот день, в таверне?

Его глаза внимательно изучают меня, рассматривают, словно взвешивают, прежде чем он отвечает:

— Потому что я пообещал своему капитану унести эту тайну с собой в могилу.

Я понимаю его преданность, но моя тоска сегодня сильнее — в день, который должен был пройти рядом с любящим отцом, пусть и разбойником.

— Какова твоя сила? Теперь, когда ты стала одной из нас.

Тяжело вздохнув, я осознаю, что до сих пор не знаю своей силы. Опуская голову, я чувствую, как его взгляд буквально жжёт мне лицо.

— Узнаешь достаточно скоро. Я уверен, твой отец оставил тебе нечто весьма интересное.

Пока он подаёт мне локоть, я кладу на него руку, а в другой держу букет. Комок подступает к горлу, сердце бьётся всё быстрее, и я несколько раз глубоко вдыхаю.

Пора.

Дверь открывается благодаря Дервину, и передо мной открывается живой коридор из людей. Вся команда собралась здесь, и из-за высокого грот-мачты прямо передо мной я даже не могу разглядеть Кайкана. Я предстаю перед всеми теми, кто видел меня в жалком состоянии, они смотрят на меня так, будто я сама королева этого корабля. В то время как хозяин судна ждёт меня на балконе перед дверями своей каюты.

На полпути мой взгляд теряется, скользя по всему кораблю: нас окружают десятки других судов, капитаны снимают шляпы, приветствуя меня, шум моря смешивается с криками птиц на самой верхушке мачты. Я продолжаю идти медленно, встречаясь взглядом с Рейли и Пайки у подножия лестницы, по которой мне предстоит подняться; они улыбаются мне с уверенностью. Шаг за шагом я поднимаюсь по ступеням рядом с правой рукой моего отца.

Оказавшись на балконе, я встречаюсь взглядом с глазами Кайкана, глубокими, серо-голубыми, в которые мне хочется нырнуть. Он одет в великолепный чёрный наряд, расшитый серебряной нитью, и даже сменил свой белый треуголку на чёрную. Полностью облачённый в этот цвет, он выглядит невероятно. Барри передаёт мою руку капитану, который слегка склоняет голову в знак благодарности, после чего тот отступает на два шага.

Затем мой взгляд обращается к человеку, который будет вести церемонию. Я широко раскрываю глаза, увидев Фенира с Трикси на его плече. Я ведь думала, что обряд может проводить только капитан? Кайкан едва заметно улыбается, обещая мне взглядом всё объяснить. Сложив руки, он обводит взглядом собравшихся и обращается к ним голосом, который разрезает воздух.

— Мы собрались здесь сегодня вечером, чтобы соединить капитана…

Все мужчины кричат и поднимают руки вверх, не давая Фениру продолжить.

— …и мадемуазель Розу, дочь капитана Трикьяна.

Я замечаю, как все вокруг снимают шляпы или банданы и прижимают их к сердцу. Краем глаза я вижу, как Пайки и Рейли сдерживают слёзы по тому кумиру, которого они тоже потеряли. Нервничая, я сильнее сжимаю руку капитана, а он ласково проводит по ней большим пальцем, не отрывая взгляда от моих глаз.

— Если кто-нибудь поднимется, чтобы возразить против этого союза… я с удовольствием всажу ему пулю в голову, кучка грязных крыс.

Все смеются, даже я. Каждый оценивающе смотрит на соседа, готовый при необходимости выхватить оружие, а я вновь перевожу взгляд на своего будущего мужа, который не отпускает меня глазами. Фенир берёт верёвку, которую собирается обвить вокруг наших соединённых левых рук.

— Повторяйте за мной…

Я смотрю Кайкану в глаза, и он готов повторять клятву вместе со мной, клятву ритуала узла восьмёрки, связывающего влюблённых навеки, прежде чем они обменяются кольцами верности.

— Связанные этой верёвкой сквозь штормы и бури…

В поле моего зрения я вижу, как его руки проходят снизу, затем обвивают наши запястья и предплечья.

— Связанные этой верёвкой сквозь штормы и бури…

— Как этот узел восьмёрки, навеки закреплённый…

Я улыбаюсь на последнем слове и продолжаю повторять одновременно с мужчиной, который становится моим мужем.

— Как этот узел восьмёрки, навеки закреплённый…

— Я клянусь тебе искренностью, любовью и верностью…

И тогда я осознаю: благодаря этой связи он никогда не мог мне лгать. Он всегда был честен, несмотря на свою пиратскую натуру. Он слегка тянет меня за руку, притягивая ближе к себе.

Связь между нами становится ещё сильнее — настолько, что я слышу, как его сердце бьётся в одном ритме с моим.

— Я клянусь тебе искренностью, любовью и верностью…

— И так — навечно, навсегда запечатлено.

Закончив свою речь, мы повторяем последнюю фразу.

— И так — навечно, навсегда запечатлено.

Верёвка начинает слегка нагреваться, и Барри протягивает мне открытую коробочку, чтобы я взяла кольцо верности. Но капитан опережает меня в этой клятве.

— Розалин, прими это кольцо — символ моей верности, моей любви и моей защиты на протяжении всей нашей вечности и наших грабежей.

Моряки снова разражаются криками, пока я повторяю те же самые слова. Кольцо, которое он мне дарит, серебряное; в отличие от того, что выбрала я, оно выполнено в форме щупалец осьминога, обвивающих круглый аметист. Верёвка нагревается всё сильнее и постепенно становится белой.

— Кайкан, прими это кольцо — символ моей верности, моей любви и моей защиты на протяжении всей нашей вечности и наших грабежей.

Верёвка вспыхивает гораздо ярче, и капитан полностью притягивает меня к себе, целуя и прижимая свободную руку к затылку. Все вокруг кричат и аплодируют — на нашем корабле и на соседних. Его губы сладкие и приятные на вкус, при этом от них веет прохладой металла его пирсингов. Поцелуй долгий и глубокий, тысячи бабочек словно рождаются у меня внутри, и наша связь становится ещё крепче.

Когда сияние верёвки гаснет, его губы мягко отрываются от моих, и он смотрит на меня с любовью. Фенир тем временем осторожно снимает верёвку, которая навсегда оставила свой след на нашей коже.

Оставив белый переплетённый узор — татуировку на наших руках, запястьях и предплечьях до самого локтя, — которая соединяется, когда мы складываем наши левые руки вместе.

— А теперь пойдём праздновать, Сокровище.

Я улыбаюсь, прежде чем он крепко прижимает меня к себе и снова целует. Когда я оборачиваюсь, Пайки не смог сдержать слёз, так же, как и Рейли рядом с ним. Дервин закатывает глаза, одновременно аплодируя нам, прежде чем жестом велит всем направляться на остров. Капитан обнимает меня сзади, пока Барри и Фенир начинают разговор, спускаясь с балкона. Дейв ведёт «Проклятие» к причалу, а Кайкан шепчет мне что-то на ухо.

— Ты не могла выбрать лучше, Сокровище.

Он показывает кольцо, которое я ему подарила, на безымянном пальце левой руки, и это заставляет меня улыбнуться. Моя рука ложится на его, так что моё кольцо оказывается рядом с его.

— Оно напомнило мне твои глаза.

Говоря о камне на моём кольце, он попадает прямо мне в сердце, и я снова поворачиваюсь к нему, чтобы поцеловать его в ответ. Он принимает этот поцелуй с жаром, передавая мне всё своё желание, прежде чем мы поднимаемся на верх ступеней.

— Пари всё ещё в силе.

Я тихо смеюсь, когда мы достигаем причала, к которому пришвартовались. Некоторым морякам приходится остаться на корабле, чтобы присматривать за ним, но, похоже, они совсем не расстроены. Идя по причалу, некоторые обгоняют нас бегом или вприпрыжку, будто у нас на попечении целая орава детей. Кайкан кладёт руку мне на поясницу, пока мы идём вперёд.

Посреди нашего пути к нам подходит мужчина в тусклом чёрном плаще, белой рубашке и шляпе, загнутой с одной стороны и украшенной белыми перьями.

— Поздравляю, капитан Кайкан, сегодня остров будет в эйфории.

Его загорелая кожа, зелёные глаза, идеально подстриженные усы, слегка закрученные вверх, и волосы средней длины, волнами спадающие до ключиц, выдают в нём пирата куда более ухоженного, чем многие другие. Я задаюсь вопросом, лишь ли это внешность или он и в самом деле благородный пират.

— Капитан Алистер, к вашим услугам.

Мужчина кланяется вместе с двумя пиратами позади него, прежде чем Кайкан улыбается, показывая свои белоснежные зубы.

— Капитан Алистер, да, я слышал о вас. Говорят, вы разграбили весь северный порт двора Фримаса.

Мужчина гордо улыбается, после чего Кайкан приглашает его продолжить путь вместе с нами.

— Именно так. Не стоит нападать на прославленного пирата, не понеся последствий.

Кайкан склоняет голову в знак благодарности за месть, щедро преподнесённую человеком справа от меня.

— Хм, теперь вспомнил — Алистер Разрушитель. Ваша слава идёт впереди вас. Давно вы бороздите моря.

Капитан улыбается, польщённый словами моего мужа, который, похоже, знает всех безумцев этого мира.

— Настолько давно, что я знал вашего отца, мадам.

Искра интереса вспыхивает в моём сознании. Если бы я могла лучше узнать отца через его старые знакомства, я была бы счастлива. Кайкан приглашает его присоединиться к нам вместе со своей командой, и тот охотно соглашается, направляясь с нами на большую площадь неподалёку от порта, уже наполненную шумом и весельем. Атмосфера радостная, запах рома наполняет наши ноздри.

Сидя за самым большим столом, мой муж чокается с Алистером, после чего тот дарит ему коробку крупных сигар из двора Пшеницы. А у меня внутри появляется странная пустота, словно одновременно слишком много всего или, наоборот, недостаточно. Будто я не на своём месте, и в то же время — имею на него полное право в глазах всего мира. Я делаю глоток из своего бокала и вдруг понимаю: именно такая жизнь ждала меня всё это время. Я была предназначена для этого, а не для того, чтобы быть избитой и порабощённой, как это было долгие годы.

— Я слышал о других землях далеко на востоке. Было бы интересно бросить туда взгляд, мой друг.

Алистер протягивает бокал к Кайкану, который обдумывает предложенную дружбу старшего эльфа. В конце концов он соглашается, а я тихо поднимаюсь, чтобы незаметно уйти. Я знаю, что он чувствует все мои эмоции, но мне нужен момент наедине с собой.

Я иду к краю пляжа, чтобы смотреть на маленькие волны, пока шум праздника остаётся позади. Тишина у моря приносит мне огромное облегчение. Я счастлива — отрицать это было бы нелепо — но всё равно чувствую себя потерянной. Словно плыву, не зная, куда на самом деле направляюсь.

И всё же путешествия по миру разожгли моё любопытство. Я хочу увидеть больше пейзажей, больше миров и разных людей. Научиться владеть мечом, как мой отец. Узнать свою силу, если она у меня есть.

Сидя на большом камне, я кладу подбородок на колени. Луна великолепно отражает свои лучи на солёной воде передо мной.

— Ты слишком много думаешь, Сокровище.

Его голос заставляет меня улыбнуться, когда он подходит и кладёт руку мне на поясницу.

— Думаешь, мы могли его спасти?

Он тихо вздыхает, затем убирает прядь моих волос за ухо и оставляет лёгкий поцелуй на моём обнажённом плече.

— У нас не было лекарства под рукой. Он это знал.

Я поворачиваюсь к нему. Он проводит пальцем по моей щеке, затем целует меня в лоб.

— А если у меня нет никакой силы?

Он коротко усмехается, затем смотрит на меня с любовью.

— Ты слишком переживаешь, Сокровище. Будущее покажет. Но это ничего не изменит — связь вечна, даже после смерти.

Слабой улыбкой я пытаюсь его успокоить, прежде чем он приседает передо мной. Его руки ложатся на мои колени, и он смотрит на меня всё с той же любовью и искренностью. Я никогда не видела его таким.

— Почему ты смотришь на меня так?

Он снова тихо смеётся, затем поднимает глаза на меня.

— Привыкнешь. Пойдём.

Его рука на моей пояснице мягко подталкивает меня спуститься с камня, чтобы мы могли вернуться к празднику. Пайки поднимает бокал в мою сторону и протягивает мне другой. Решив оставить свои тревоги позади, я чокаюсь с командой, и вскоре они начинают петь. Пока я подпрыгиваю, обняв Рейли за плечи, я замечаю, как мой муж садится, чтобы обсуждать дела с Алистером и другими капитанами. Даже в день собственной свадьбы он не может удержаться от попытки обвести вокруг пальца одного из своих собратьев. Впрочем, сомневаюсь, что он станет делать это с Алистером, он действительно считает его союзником. И я тоже. Мы все танцуем, держась за руки, двигаясь по площади среди команд и незнакомцев, пришедших насладиться праздником. Я запыхалась, алкоголь поднимает настроение, и я веселюсь как сумасшедшая. Когда музыка заканчивается, музыканты начинают новую — с маленькими барабанами, волынками и гитарами. Атмосфера делает меня особенно эйфоричной.

— Капитан…

Пайки обращается ко мне так же, как к моему мужу, и склоняется в поклоне.

— Пайки.

Я тоже кланяюсь в ответ и развожу подъюбники своего платья, когда наклоняюсь. Затем беру его под руку и кружусь с ним, переходя от одного пирата к другому. Каждый повторяет за мной, и у некоторых даже начинает кружиться голова настолько, что они извергают выпитый ром. Я хихикаю в тот момент, когда возвращаюсь к почётному столу и вижу, как Кайкан ставит локоть на стол, раскрывая ладонь.

— Значит, хочешь помериться силой?

Он шевелит пальцами и вызывающе смотрит на своего соперника напротив, который тоже ставит локоть на стол и сжимает его руку в своей.

— Ты проиграешь, Джеки.

Названный мужчина улыбается ему насмешливо и отвечает:

— Только если ты не проиграешь первым, Кай.

Судя по всему, они знакомы уже много лет, и когда они начинают давить, Дервин и Фенир вместе с другими мужчинами подбадривают каждый своего фаворита. Упершись руками в стол, я слегка наклоняюсь, чтобы лучше рассмотреть происходящее. Чёрная рука моего мужа дрожит от напряжения, так же, как и рука его соперника.

— Скажите… — Пайки подходит к нам. — Как думаете, капитан проиграет?

Я беру кусочек вяленого мяса и отправляю его в рот, прежде чем ответить:

— Если он проиграет…

Я прекрасно знаю, что капитан улавливает каждое моё слово, когда я рядом, поэтому позволяю себе поддразнить его.

— Он может попрощаться со своей брачной ночью.

В тот же миг капитан едва заметно улыбается и прикладывает ещё больше силы. Он начинает теснить соперника, который вскрикивает, видя, как тыльная сторона его ладони всё ближе к столу. Тот пытается напрячься сильнее, но в конце концов буквально сдаётся, и когда его рука с грохотом ударяется о столешницу, два стакана рома опрокидываются, пропитывая белую ткань скатерти.

Одни аплодируют капитану, другие ворчат на проигравшего, который, по их мнению, мог бы постараться лучше. Искрящийся серый взгляд Кайкана встречается с моим, и он беззвучно изображает ответ:

— Никогда.

Я тихо смеюсь и усаживаюсь на край стола. Чокаюсь с Фениром, поручая ему провести игру, о которой мы говорили накануне.

— Слушайте меня! Стая жирных безмозглых чаек!

Кто-то громко хохочет, другие поворачиваются к нам, пока Барри и Дервин расставляют тринадцать стульев. Музыканты продолжают играть весёлые мелодии, и я замечаю, как мой муж бросает на меня взгляд. Облокотившись на своё почётное кресло, он наблюдает за происходящим, не произнося ни слова.

— Невеста, присутствующая здесь, — я поднимаю бокал под одобрительные возгласы, — попросила меня провести для неё игру.

Воцаряется тишина, и все выглядят заинтригованными.

— На просьбу, которой я не мог отказать.

Все снова смеются, и я даже замечаю улыбку Кайкана рядом с Алистером.

— Правило простое: двенадцать месяцев, тринадцать стульев, один победитель.

Публика оживляется, пока подготовка идёт в нескольких метрах от нас. Дым, который выпускает мой муж, подсказывает мне, что он закурил один из подарков Алистера, и аромат корицы делает этот запах особенно приятным.

— Если мадам согласится выбрать участников?

Фенир жестом представляет мне собравшихся, и я начинаю отбор. Хорошая игра невозможна без Пайки и Рейли, их я выбираю первыми. Затем Дервина, после них пятерых пиратов из команды Алистера, который слегка наклоняет шляпу в знак благодарности. Брантона, нашего нового помощника на кухне, и Аймерика — серого, который присоединился к нам после того, как переметнулся на нашу сторону во время пыток своего бывшего командира. Чтобы доказать свою верность, он без колебаний мучил правую руку того человека, который уничтожил часть моей жизни.

В конце я выбираю ещё троих мужчин из команды Джеки, прежде чем игра действительно начинается. Все взгляды обращаются к импровизированной сцене, пока Фенир объясняет последнее правило.

— Последнее правило: правил нет — каждый сам за себя!

Это обещает быть крайне весело, зная этих типов. Перед тем как игра начинается, я поднимаюсь и прошу Дервина помочь мне снять длинные подъюбники, чтобы остаться в коротком платье. Одни смотрят на меня, другие свистят издалека, когда я обнажаю ноги и подвязку. Реакции именно такие, каких я и ожидала, для тех, кто месяцами не видел женщину, я словно бутылка золотого рома.

Вернувшись на своё место и закинув ногу на ногу, я ловлю взгляд мужа, который пристально смотрит на мою шёлковую кружевную подвязку. Его глаза горят одновременно желанием и стремлением оставить меня только для себя. Его ревнивая сторона рано или поздно даст о себе знать, но меня это скорее забавляет. Он играет с пирсингом на нижней губе и кольцами на правой руке.

— Внимание, стая морских слизней, первый предмет, который вы должны нам принести, это…

Барабан оркестра вступает в игру, нагнетая напряжение, прежде чем Фенир объявляет предмет.

— Горсть песка!

Они срываются с места, пока оркестр играет задорную и весёлую мелодию. Толкаются, сбивают друг друга с ног, прежде чем добраться до пляжа, который виден вдали. Фенир занимает место слева от меня, оставляя моему мужу свободный обзор справа. Когда они возвращаются, один стул уже убран, и последние прибежавшие дерутся за место так яростно, что один из них падает прямо передо мной.

— Второй предмет…

Снова гремят барабаны, и зрители, наблюдающие за игрой, возбуждены не меньше участников.

— Ставня.

Они разбегаются по всему острову, срывая ближайшие ставни почти по-зверски. Я смотрю на Фенира широко раскрытыми глазами, находя его идеи совершенно безумными, а затем смеюсь, когда вижу, как они возвращаются со ставнями в руках, будто демонстрируют картины. Последний участник всё ещё борется со ставней где-то вдали, и мы переходим к следующему раунду.

Со временем команда редеет, и Дервин проигрывает Пайки и Рейли, которые явно настроены победить. Когда остаётся всего пятеро, в игре остаётся наш неразлучный дуэт, двое людей Алистера и один из команды Джеки. Я замечаю заговорщические взгляды между нашим дуэтом и моряками нового союзника моего мужа.

— Осталось четыре предмета! Итак, в этом месяце нам нужно…

Я наслаждаюсь тарелкой с мясной нарезкой рядом со мной, наблюдая за списком Фенира. Захотев немного схитрить, чтобы помочь одному из друзей, я выскальзываю пяткой из туфли, позволяя ей повиснуть на кончиках пальцев.

— Туфлю дамы.

Одним взглядом я показываю свою туфлю Пайки, и он тут же хватает её, вызывая реакцию Кайкана, который начинает пристально смотреть на своего матроса.

— Мадам.

Пайки кланяется, и я отвечаю ему тем же, в то время как Рейли возвращается с зелёной туфлей. Цвет привлекает внимание моего мужа, и он ищет взглядом, откуда пришёл Пайки.

Он замечает брюнетку в корсете изумрудно-зелёного цвета и чёрной юбке. И меня вдруг тоже пронзает укол ревности. Он спал с ней, в этом нет сомнений.

Он переводит взгляд на меня и усмехается краешком губ, поддразнивая. Последним прибегает матрос Джеки, который проигрывает, оставляя наши две команды друг напротив друга.

— Кольцо сжимается… мы требуем…

Если он продолжит пялиться на эту дурёху, его может ждать сюрприз, ведь победитель получит кое-что интересное.

— Ракушку!

И на этот раз Рейли наконец думает головой и гордо вытаскивает одну из своих последних находок. Я заливаюсь смехом и начинаю ему аплодировать. Пайки возвращается следом за одним из моряков Алистера. Дуэт переглядывается перед предпоследним заданием, они собираются сначала устранить последнего соперника, а затем уже сцепиться друг с другом за победу.

Фенир бросает на меня весёлый взгляд, но затем его выражение меняется. Брюнетка приближается к нашему столу, и мне это совсем не нравится.

— Птицу.

Я замечаю, как Трикси широко раскрывает глаза и взмывает вверх, начиная носиться по столу. Тем временем Рейли гонится за голубем одновременно с вражеским моряком. Пайки ругается на нашу птицу, и я начинаю смеяться до слёз.

— Чёртов пернатый!!!

Рейли и блондин пробегают мимо нас с воркующим голубем.

— Иди сюда, малыш, малыш, малыш.

Пайки наконец хватает Трикси, которая вопит так, будто от его рук несёт чем-то ужасным. Краем глаза я вижу, как брюнетка начинает заигрывать с моим мужем, и его глаза из серых становятся белёсым туманом. Хм… любопытно.

Рейли возвращается с голубем в руках, словно это его новый лучший друг — единственный, кто его понимает. Блондин смеётся и благодарит меня за такую забавную игру. Последний предмет требует предельной концентрации.

— Человека… с глазами… серыми!

Наш неразлучный дуэт бросается в толпу, расталкивая людей, чтобы как можно быстрее разглядеть глаза каждого. Тем временем брюнетка проводит руками по плечам моего мужа, скользя вниз к его груди, и это выводит меня из себя. Кайкан чувствует это и улыбается, а Барри рядом с ним курит и наблюдает за мной с лукавой улыбкой. Дым, который он выпускает, окрашен в зелёный цвет, цвет смерти, которую он олицетворяет. Искра в его взгляде вспыхивает ярче, когда он ощущает, как она приближается к нему.

В конце концов Пайки выигрывает игру, притащив на плече молодую блондинку, слишком красивую для него. Однако она смеётся и целует его в щёку.

Я же поворачиваюсь к своему мужу, который спокойно разговаривает с Алистером. Он ничего не делает, и моя ревность вспыхивает мгновенно. Брюнетка впивается в меня взглядом, и я отвечаю ей таким же — без малейшего сдерживания. Она приподнимает бровь и бросает вызов:

— У вас есть проблема, мадемуазель?

Не раздумывая ни секунды, я отвечаю с горечью в голосе:

— Я — мадам, тупая шлюха.

Я замечаю, как Кайкан удивляется, а затем широко улыбается, словно гордится мной. Его белёсый взгляд сверкает необычной искрой, когда она обходит стол и направляется ко мне. Я так разозлена, что совершенно не боюсь её приближения.

— Повтори.

Приподняв брови, я не слезаю со стола и смеюсь ей прямо в лицо.

— Я назвала тебя по твоему статусу. Если ты воспринимаешь это как оскорбление, возможно, тебе стоит что-то изменить.

Барри за моей спиной давится от смеха и машет рукой. В свою очередь Кайкан внимательно наблюдает за мной, готовый вмешаться, если понадобится.

— Ах ты сука…

Хватит. Она получает от меня пощёчину, такую сильную, что звук разносится по всей площади и привлекает к нам внимание. Её каблук задевает камень, и она падает на землю. Я тут же поднимаюсь на ноги.

— Это не помешало твоему мужу трахнуть меня в прошлый раз, когда он был здесь.

С горечью во рту я бросаю взгляд на него, он буквально прожигает её глазами. Она начинает кашлять, и я хватаю её за челюсть.

— Нужно сначала попробовать дерьмо, прежде чем прикасаться к роскоши.

Я отталкиваю её назад и наблюдаю, как она держится за голову. Она начинает кричать. Она довела меня до предела, и сейчас мне хочется только одного — чтобы она исчезла.

— Кай… Остановись.

Слова Фенира, обращённые к своему капитану, ещё сильнее выводят меня из себя, и, не сводя взгляда с этой шлюхи, я чувствую, как напряжение нарастает. Из её рта начинает идти кровь, и именно в этот момент я в панике хмурю брови.

— Это не я.

Капитан смотрит на меня с каким-то странным выражением, а Барри добавляет:

— Твой отец всё-таки не с пустыми руками тебя оставил.

Фенир поднимает женщину по имени Амалия, которая выплёвывает на землю порцию крови, прежде чем получает приказ от своего капитана.

— Фенир…

Его помощник замирает на полпути, а Кайкан смотрит на него сбоку, наполовину скрытый тенью своего треуголки.

— Проучи эту шлюху раз и навсегда.

Шлюха начинает жалобно скулить, явно надеясь заставить его передумать, но он гасит кончик своей сигары, даже не взглянув на неё.

— Я предупреждал тебя, знай своё место, Амалия.

Барри поднимается, чтобы сопровождать Фенира, с улыбкой на губах. Она умрёт, в этом я готова поклясться.

Парализованная своим даром, который позволяет мне причинять боль, не прикасаясь к человеку, я едва не впадаю в паническую атаку. Мой муж поднимается и настойчиво велит собравшимся продолжать праздник. Затем, положив руку мне на поясницу, он ведёт меня через город, прежде чем мы поднимаемся на небольшой холм, где установлены останки разбитого корабля.

В корпусе прорублен вход, и Кайкан закрывает за нами эту дверь. Внутри длинный красный ковёр из бархата с золотой каймой тянется до лестницы, ведущей на верхнюю палубу. Атмосфера тёплая благодаря зажжённым масляным лампам.

Но внутри меня всё по-прежнему перевёрнуто.