Мои веки трепещут, и я сразу думаю о том, что произошло прошлой ночью с капитаном. Я получила от этого удовольствие, хотя он пугает меня при каждом удобном случае. Когда я встаю с постели, в каюте никого нет. Желудок не требует еды, и я не собираюсь заставлять себя есть, как он мне велел. Странно то, что ни на мгновение мне не захотелось оттолкнуть его в его вчерашнем намерении. Испытывая неловкость при мысли о новой встрече с ним, я беру роман, одолженный королевой Лили, прежде чем выйти на балкон на корме корабля. Морской воздух освежает моё лицо, и я сажусь прямо на пол в дальнем углу балкона, прислоняясь спиной к стыку стен. Капитан забрал записную книжку, и мне приходится читать что-то другое вместо того, чтобы продвигаться в том, что помогло бы нам найти эту проклятую розу. Я не знаю, чем она так особенная, но в ней наверняка есть нечто, истинную ценность чего здесь никто не понимает. Никто, кроме капитана. Внезапный крик ворона этого корабля раздаётся в тот момент, когда Трикси опускается на перила балкона. Хотя я пытаюсь привыкнуть к её присутствию, я вздрагиваю, прежде чем указать на неё пальцем.

— Перестань меня так пугать!

Она расправляет крылья и, кажется, смеётся, а я закатываю глаза. Солнце согревает мои ноги, пока я погружаюсь в чтение. С помощью своих лап, когти которых скребут по дереву, Трикси перебирается ко мне и устраивается на моём плече. Этот роман рассказывает историю любви, которая сталкивает двух возлюбленных, если память меня не подводит. Их первая встреча довольно бурная: король должен жениться на женщине, которую не желает, а она обещана мужчине, которого ненавидит за его жестокость. Её ответы иногда заставляют меня смеяться, и я очень удивлена тем, как постепенно она начинает привыкать к присутствию этого короля. В своих поступках он почти так же безумен, как капитан этого судна. Более прохладный ветерок касается моей шеи, заставляя меня вздрогнуть, прежде чем Кайкан появляется рядом со мной, стоя вплотную. Я не могу не вздрогнуть — настолько это неожиданно.

— Вы обязаны появляться именно так?!

Моё раздражение заставляет его улыбнуться, прежде чем он начинает пытаться прочитать то, что у меня в руках. Я закрываю книгу, хорошо запомнив номер страницы, и поднимаю на него взгляд. Схватив меня за руку, он поднимает меня на ноги и прижимает моей спиной к окнам своей каюты.

— Моё присутствие тебе неприятно, хотя вчера вечером ты хотела только меня.

Щёки вспыхивают, и я пытаюсь выдержать его взгляд, открыто ему лгу.

— Совсем нет.

Его взгляд, затянутый белой дымкой, вспыхивает искрой вызова. Он улыбается и отводит меня вглубь каюты.

— Что ж, проверим это.

Оказавшись лежащей на кровати, охваченная паникой, я даю ему пощёчину, на что он лишь усмехается, прежде чем резко прижаться к моим губам. Пытаясь вырваться, я прекрасно осознаю, что не должна любить ни одно из его прикосновений. Я извиваюсь, пока его губы касаются моих. Он устраивается между моими ногами, и я по неосторожности приоткрываю рот. Он тут же пользуется этим и скользит языком внутрь, где он начинает танцевать вокруг моего. Должна ли я продолжать сопротивляться? Или позволить себе наслаждаться тем, как он ласкает моё бедро, поднимая его к своей бедренной кости? С каждой секундой я всё больше наслаждаюсь каждым его движением и отвечаю на поцелуй, который он мне дарит. Его бёдра прижимаются к моим, согревая низ моего живота, и я вздыхаю, когда он медленно прерывает наш поцелуй.

— Отказываясь от меня, ты лишь усилишь желание, которое царит между нами.

Выдерживать его взгляд, несмотря на жаркую волну, которую он только что вызвал во мне, настоящее мучение. Мне хотелось бы узнать больше о вещах физической любви, но я почти ничего о них не знаю, кроме того удовольствия, которое она может приносить. Конечно, увиденное мной разграбление замка и изнасилование той бывшей служанки дало мне некоторое представление об этом. Но я боюсь, что оно неверное. Смущённая тем, что не знаю, что делать и как реагировать, я опускаю взгляд, прежде чем ответить ему.

— А если вы ошибаетесь?

Он приближает своё лицо к моему, пока его рука скользит вдоль внутренней стороны моего бедра. Моё сердце начинает биться быстрее, нельзя, чтобы он коснулся моей сокровенной части — она слишком чувствительна для этого. В конце концов он касается её кончиками пальцев, заставляя меня застонать, и я резко приподнимаюсь от неожиданности.

— Есть вещи, которые не обманывают. Например, твои вздохи и стоны для меня.

Пунцовая от смущения, с сердцем на грани пропасти, я смотрю на него, а он наблюдает за мной с улыбкой, прежде чем поставить нас на ноги. Обняв меня одной рукой за спину, он выводит меня наружу и подводит к Фениру и Пендлу у штурвала. Всё ещё потрясённая тем, что только что произошло, я пытаюсь дышать ровно. Трикси уже вернулась к своему хозяину и смотрит на меня так, будто я виновата. Противная!

— Нам понадобится ваша помощь, мадемуазель Роуз.

Низкий, тёплый голос Пендла вызывает у меня любопытство, пока Фенир подводит меня к карте. На деревянной поверхности маленького стола вырезаны буквы. И две из них сияют на солнце. R и S.

— Мы нашли их значение, теперь можем ориентироваться по карте.

Объяснение второго заставляет меня улыбнуться — в конце концов, они не нуждаются во мне во всём. Но больше всего я рада тому, что карту теперь можно читать и что она наконец поможет нам понять, в каком направлении двигаться.

— Но мы нашли вот это…

Фенир направляет мои пальцы на невидимый шрифт Брайля на одной из частей карты. Внизу, словно в легенде, выгравирована фраза. И мне понадобится сосредоточенность, чтобы точно её перевести. Точки были не выжжены остриём железа, а вдавлены прямо в бумагу. Прямо поверх узора вокруг карты, делая их совершенно незаметными для того, кто никогда с этим не сталкивался. Закрыв глаза, я пытаюсь начать складывать буквы у себя в голове. Через несколько секунд кто-то встаёт позади меня и повязывает платок на мои глаза. С лёгкой полуулыбкой я благодарю того, кто уже видел, как я это делаю.

— Спасибо… капитан.

Я чувствую его присутствие справа и слышу, как он улыбается, пока прошу их записывать. Фенир суетится рядом, а я с трудом разбираю текст. Он сложнее остальных.

— Мы всё ещё в одном дне пути от точки, где сходятся три океана.

Время летит очень быстро: уже четыре месяца мы в море, а точка трёх океанов находится по другую сторону от Скуллы и двора Фримаса — получается, мы плывём почти месяц. В глубине души я хвалю себя за то, что делала записи о том, что смогла найти в той тетради, которая порой становится настоящим испытанием для моего разума. Благодаря ткани на глазах я ещё острее ощущаю лёгкую качку корабля, солёный запах моря и суету команды на палубе.

— Тебе трудно, Сокровище?

Нахмурившись, я понимаю, что он читает меня, как открытую книгу. Будто иногда у нас один и тот же разум.

— Это не… совсем ясно.

Давление на мои плечи тоже мешает мне сосредоточиться. И когда он встаёт позади меня, медленно проводя руками по моим бёдрам и шепча мне на ухо, я окончательно теряю опору под ногами.

— Давление, которое ты на себя возлагаешь, напрасно.

Не меняя положения, я слышу, как Фенир отходит, и снова пытаюсь уловить смысл слов, которые звучат довольно древне.

— Камень с тёмным прошлым…

Одна из его рук покидает моё бедро, вероятно, чтобы подать знак Фениру, и я слышу, как карандаш скользит по тетради.

— Лишь начало…

Чувствуя тепло тела капитана, я вздрагиваю, продолжая перевод.

— Таинственных вод.

Когда я уже думаю, что фраза закончена, мои пальцы продолжают двигаться вдоль контура карты. Озадаченный, капитан следует за каждым моим движением.

— Ключ к тому, чтобы туда попасть…

Руки капитана крепче сжимаются на моих бёдрах, жадные узнать, чем закончится мой перевод.

— Это метафора…

Он вздыхает мне в шею, точно следуя за движениями моих рук.

— Камня из разбитого Млечного пути.

Когда мои пальцы продолжают скользить по бумаге, больше ничего не обнаруживается, и я пользуюсь моментом, чтобы осторожно снять платок и вернуть его капитану, всё ещё стоящему у меня за спиной.

— И у нас всего один чёртов день, чтобы это расшифровать?!

Ворчание Фенира заставляет меня невольно рассмеяться — на этот раз у меня и правда нет ни малейшего представления о том, что хотела сказать нам карта. Капитан оставляет поцелуй у меня на шее, прежде чем приказать экипажу увеличить скорость «Проклятия».

Пробегая взглядом по карте, я понимаю, что этот океан должен быть гораздо обширнее нашего и что количество островов — больших и малых — здесь тоже значительно. На палубе я наблюдаю за капитаном, который спускается на главный уровень корабля и вскоре исчезает из поля моего зрения.

— Розалин, тебе придётся помочь мне с этим.

То, что второй помощник обращается ко мне по имени, трогает меня, и я хватаю тетрадь, чтобы перечитывать эту фразу снова и снова, пока она не отпечатается в моём сознании. На горизонте я замечаю корабль без флага. Нахмурившись, я привлекаю внимание Фенира, и он достаёт подзорную трубу, чтобы рассмотреть его внимательнее.

— Это подозрительно. Я никогда раньше не видел этот корабль.

Он убирает подзорную трубу и спускается за Кайканом. Со своей стороны я размышляю о том, что может означать метафора камня из Млечного пути. Если там есть только звёзды, луна и, возможно, другие вещи, нам неизвестные, будет трудно найти решение к этому ключу.

Присутствие этого судна тревожит меня, у меня странное чувство, будто оно следует за нами, хотя находится по левому борту. Оно движется прямо на нас, но так далеко, что не может нас догнать. Его серые паруса и белый корпус позволяют различить его издалека, хотя он немного сливается с голубым горизонтом. Огромные вёсла выдвигаются по обе стороны корабля, помогая нам набрать скорость в дополнение к попутному ветру.

Даже если у меня есть ощущение, что мы ходим по кругу и не продвигаемся в нашем поиске, я знаю, в глубине души, что мы в конце концов найдём то, что король велел нам разыскать.

— Мы уходим от него по скорости.

Сообщение Пендла, который следит за нашим тылом, удерживая штурвал, успокаивает меня. И всё же я по-прежнему застряла перед этой фразой. О какой метафоре они говорят? Я надеюсь найти ответ до нашего прибытия, даже если нам придётся провести всю ночь вместе с Фениром, чтобы сдвинуться с мёртвой точки.

***

Глубокой ночью ветер покинул нас, вода настолько спокойна, что не издаёт ни звука. Млечный путь словно дразнит меня, будто знает ответ на эту проклятую фразу, которая сведёт меня с ума, а Трикси стучит клювом по бочке возле моей головы — она тоже доводит меня этим до безумия. В который раз я лежу, всматриваясь в небо, проведя весь день за чтением урывками. Хотя мы и оторвались от корабля с выцветшими серыми парусами, меня тревожит мысль, что он может нас догнать. Всё это не сулит ничего хорошего, но я держу свои страхи при себе — здесь к такому привыкли, и я бы показалась просто трусихой. Дервин, стоящий на конце бушприта — носовой части корабля, на которой закреплена наша носовая фигура — смотрит на горизонт так, будто чего-то ждёт, тогда как я всего лишь хотела побыть в тишине.

— Скажите…

— М-м?

Он не слишком сосредоточен на мне, но это неважно — возможно, наш разговор поможет мне разобраться.

— Вам что-нибудь говорит метафора камня из разбитого Млечного пути?

С земли я вижу, как он трёт подбородок и делает странную гримасу.

— Хм, нет, совсем ничего.

Вздохнув, я тяжело роняю голову на доски. Я должна найти ответ до того, как мы достигнем утёса. Именно он — ключ, я уверена. В той тетради я прочитала окончание текста на шрифте Брайля, где говорилось, что мы обязательно должны добраться до этой точки схождения. Стук клюва Трикси разносится в бескрайней ночи, раздражая нашего пирата. Он цокает языком и впивается взглядом в птицу, которая словно смеётся ему в лицо.

— Чёртова птица!!!

Когда он пытается схватить её на лету, я вскакиваю и становлюсь перед ней.

— Эй! Оставьте её в покое. Она вам ничего не сделала.

Трикси садится мне на плечо и дразнит его, расправляя крылья и громко каркая. Когда он уходит, я грожу птице кулаком и легонько стучу по её клюву ладонью. Однако пират возвращается, чтобы сказать напоследок:

— Я вижу утёс вдали, поторопитесь найти ответ. Мы уже подходим.

Раздражённая, я бросаю на него мрачный взгляд и кидаю ему скомканный кусок верёвки. С озорной улыбкой он покидает бушприт и растворяется среди остальной команды. С тех пор как мы увидели тот корабль, я больше не встречала капитана. Это довольно странно для него — ведь он так любит донимать меня именно тогда, когда мне нужна тишина.

Прислонившись к борту бушприта, я смотрю на небо, на пределе нервов из-за того, что не могу найти решение, которое кажется таким очевидным. Папа нашёл бы его сразу — загадки были его стихией, и он передал мне эту страсть, но я никогда не была так сильна в логике, как он. Печаль и тоска накрывают меня, хотя я не вспоминала о них уже много недель. Я пережила столько бед на этом корабле, что почти забыла о боли, которая терзает моё сердце с тех пор, как он ушёл.

Слёзы катятся по моим щекам, сердце бьётся быстрее, а внутри всё скручивается странным ощущением. Мне также не хватает Элли, мне нужно выговориться кому-то, кого я знаю, её отсутствие создаёт пустоту в моей жизни. Сидя на палубе, я чувствую, как Трикси прижимается головой к моей щеке, будто обнимает меня. Всегда говорят, что животные видят то, чего не замечают другие, и это чистая правда.

Вдруг прохлада касается моей спины, и чья-то рука мягко ложится на моё бедро.

— Я чувствую твою боль даже от штурвала, Сокровище.

Он подошёл так тихо, что его присутствие меня не удивляет. Сев позади меня, он прислоняется спиной к борту и заставляет меня устроиться у него в объятиях. Неужели моя печаль иногда делает его мягче? Задаваясь этим вопросом, я позволяю себе подчиниться и ищу его тепло. Прямо на деревянной палубе я смотрю на горизонт и на звёзды, которые на этот раз остаются безмолвными.

Одна его рука гладит мой живот, другая опирается на поднятое колено. Его губы касаются макушки, и, не отпуская меня, он молча слушает.

— Мой отец уже нашёл бы решение.

Трикси тем временем снова начинает стучать клювом по той самой бочке, словно пытаясь не дать моим тревогам разрастись в тишине.

— А я вижу лишь то, что твоё сердце остаётся ему верным.

Его ответ трогает меня и заставляет плакать ещё сильнее в тишине. Моё дыхание сбивается, и, прижавшись к нему, я чувствую, как он напрягается от мысли, что я в таком состоянии.

— А я чувствую только то, как мне его не хватает.

Его рука на моём животе описывает круги, пока я пытаюсь унять приступ слёз. Небо расплывается перед глазами из-за них в тот момент, когда огонёк вспыхивает, затем гаснет по левому борту. Я сразу реагирую, переводя взгляд туда, и хмурюсь.

— Тебе нечего бояться.

Опираясь на руки, я наполовину поворачиваюсь к нему, чтобы возразить.

— Вот здесь вы ошибаетесь. Мне есть чего бояться.

Он хмурится, его взгляд становится серо-голубым — таким, каким я уже успела его полюбить. Пытаясь понять, что меня тревожит, он продолжает:

— Нет, и ты знаешь почему, Сокровище.

— Нет, потому что я не вынесу, если меня увезут на другой корабль, не на ваш, Капитан.

Моё признание лишает его дара речи, однако его рука находит мою щёку, прежде чем он продолжает.

— Кайкан.

Озадаченная, я хмурюсь, прежде чем ответить ему:

— Что?

— Перестань называть меня Капитаном.

Удивлённая, я чувствую, как волна тепла проходит по моему телу, и выполняю его просьбу, не задавая лишних вопросов.

— Хорошо, Кайкан.

Он усаживает меня верхом на свои ноги, а затем целует с такой страстью, что огонь вспыхивает у основания моей спины, пока я отвечаю на его поцелуй. Его руки сжимают мои бёдра, притягивая меня к себе. Я настолько чувствительна в этом состоянии, что стону ему в рот, стремясь найти его язык. Одна рука обвивает мои бёдра, а ладонь на затылке углубляет наш поцелуй. Он отрывается от моих губ и спускается к моей шее, чтобы подарить мне удовольствие.

По моему телу бегут мурашки, словно это их игровая площадка. Затем он продолжает спускаться к ключице, его рука поднимается от моего бедра к боку, чтобы обхватить форму моей груди. У меня вырывается прерывистый вздох, когда я чувствую, как его губы направляются к ней. Кончиками пальцев он освобождает её, осторожно потянув за резинку моего выреза. Его рот захватывает мой сосок, дразня его языком.

— Восхитительно.

Его горячее дыхание на моей влажной коже щекочет меня сладко и мучительно, прежде чем он продолжает разжигать желание во всём моём теле. Подо мной я чувствую, как его мужественность твердеет, прежде чем он резко опрокидывает меня на пол. Крик удивления вырывается у меня из горла, когда он продолжает покусывать мой сосок уже на палубе. Его бёдра жёстко прижимаются к моим, вырывая у меня вздохи, пока он направляет меня.

Мои бёдра обвиваются вокруг его талии, когда другая его рука освобождает мою вторую грудь. В свою очередь он завладевает и ею, заставляя меня стонать ещё громче.

— Никогда больше не говори, что ты меня не желаешь.

Его губы у моего уха вызывают у меня дрожь, и я слышу его улыбку — ту самую, которую он так любит. Я киваю в знак согласия, прежде чем он снова возвращается к моей груди, устремлённой к небу.

— Хотя у меня безумное желание заставить тебя кричать… я остановлюсь здесь.

Он продолжает сосать мой сосок после этих слов, вынуждая меня выгнуться под его телом. Будто я подчинена каждому его желанию и хочу большего, даже не понимая до конца, чего именно.

— Сделайте это…

С выдохом я умоляю его, и он в последний раз склоняется к моему уху.

— Слышать, как ты меня умоляешь, заводит меня. Но не искушай меня.

Весь экипаж тебя услышит.

От этой мысли я краснею — к его величайшему удовольствию — прежде чем он медленно прикрывает мою грудь. Его серые глаза впиваются в мои, кончики его пальцев проводят по линии моей челюсти, затем по контуру груди. Запыхавшаяся, я пытаюсь прийти в себя перед его лукавой улыбкой.

И в этот момент на носу корабля, прямо над нашими головами, появляется Дервин.

— Капитан, команда предлагает взяться за вёсла, чтобы добраться быстрее.

Кайкан переводит внимание на своего матроса, давая ему согласие, после чего помогает мне подняться на ноги. Я должна найти ответ — и быстро. Решив не позволить нам оказаться в ловушке, я подхожу к Фениру, который смотрит на нас с любопытством. Я иногда забываю, что у эльфов чрезвычайно острый слух. Чувствуя неловкость, я смотрю на карту, разложенную на столе, затем веду взглядом по фразе, записанной в тетради.

Взгляд капитана снова становится белым, когда его второй помощник упрямо продолжает смотреть на него с лукавой искрой в глазах. Посреди всего этого я понимаю, что слышали именно меня, и мне почти стыдно за себя. Длинные вёсла приходят в движение, шум воды помогает мне сосредоточиться, и я знаю, что к рассвету мы будем у того самого утёса.

Краем глаза я снова замечаю огонёк, который загорается и гаснет по левому борту. Мне страшно — он это чувствует, мне грустно — он это чувствует, я голодна — он тоже это чувствует. Значит, я больше не могу испытывать ничего такого, что осталось бы неизвестным для него.

Его белые глаза устремляются на меня, прежде чем я пытаюсь забыть обо всём остальном и сосредоточиться на этой фразе. Утёс находится на западе на карте неизведанных морей — должны ли мы просто обогнуть его?