«“«“«“От Зевса и от Леды, — начал я, так, как будто не был Менелаем, а Елена Еленой, — яйцерожденная Елена была прекраснейшей женщиной на земле, и все мужи ее вожделели. Когда Тиндарей объявил, что она может выбрать себе в мужья кого сама захочет, на всем полуострове не осталось ни одного неженатого принца, который не счел бы прямым своим долгом разбить лагерь прямо у ее крыльца. Одиссей там был, и могучий Аякс, афинянин Менесфей, отважный Диомед; мужи, великие оружием своим, или храбростью, умом, мошной или славой; достойные прекраснейшей женщины на свете. Один лишь Менелай даже и не пытался за ней ухаживать, хотя его брат Агамемнон, уже к тому времени женатый на ее роковой сестре, из чисто дипломатических соображений посватался от его имени. Умом ему было не равняться с Одиссеем, яростью — с Ахиллом, мускулатурой — с любым из Аяксов; Менелай ничем особенным не выделялся, если не считать того упорства, с котором он, несмотря ни на что, цеплялся за мечту обнять в конце концов Елену. Он знал, кто такие его соперники — гораздый на хитрости Одиссей, большой во всех отношениях Большой Аякс, и так далее. А он кто такой? Тот, чей взгляд, во время свадебного пира Агамемнона и Клитемнестры, запечатлел светлый образ Елены, невестиной дружки, чтобы никогда с ним более не расставаться? Пока все прочие трудили языки и ноги, он трудил голову, играл в принца-мыслителя, пытался от нечего делать совладать с одной норовистой истиной: те, кто был доступен твердой хватке его воображения, — то есть, по сути говоря, все, кроме Менелая, — казались ему в конечном счете персонажами вымышленными, и только он один, недоступный, был окончательно реален”»”»”».

«“«“«“Представьте себе его чувства, когда однажды, ранним весенним утром, до него дошла весть о том, что осажденная всеми принцами и умасленная всеми елеями Елена выбрала — его! Несмотря на яркий утренний свет, он все еще спал и видел во сне, как обычно, ее безупречные формы; глашатай брата вошел, без единого слова возложил ему на голову венчальный венок Елены и двинулся в обратный путь. Менелай все никак не мог открыть глаза, он цеплялся за свой сон — который между тем впервые так и норовил от него ускользнуть. Напуганный, он проснулся и обнаружил на своем челе верховую корону любви”»”»”».

«“Ого!”»

«“«“«“В ужасе он окликнул посланника: «Менелай? Менелай? Но почему из всех принцев именно Менелай?» И человек ответил: «Не спрашивай меня»”»”»”».

«“«“«“Теперь представьте себе его чувства при дворе Тиндарея, когда жертвенный конь был уже расчленен и готов для принесения клятвы, а все, кто были лучше его и проиграли, ворчали по углам, — и когда он обратился с тем же вопросом к Агамемнону, чтобы получить тот же самый ответ. Ушлый Одиссей заставил-таки женихов принести клятву; они стояли плечом к плечу среди разъятой на части жертвы, а Менелай играл роль благодарного победителя, скромного человека, державшего победу на выборах, и, покуда их благодарил, не переставая думал про себя: А сможет ли он с таким же успехом сыграть роль любовника? Кто был тот, что сомневался? А кто спрашивает?”»”»”»

«“«“«“Теперь вообразите его чувства в первую ночь, когда и празднество, и жертва остались позади, певцы отпели свой эпиталамий и он оказался лицом к лицу со своей грезой, но только во плоти! Похожая на сон, она без единого слова обручилась с ним, без единого слова вышла за него замуж; теперь, не говоря ни слова, она повела его в опочивальню, скинула златотканое покрывало и осталась стоять перед ним — еще ослепительнее, совсем золотая. Чтобы не умереть на месте от ее красоты, он закрыл глаза; чтобы не умереть от того, что он не с ней, он ее обнял. Представьте себе его чувства!”»”»”»

«“У меня два вопроса”,—влез настырный Писистрат…»

«“Один! Один! — «“«“В опочивальне стояло роскошное ложе; едва не потеряв сознания, он медленно опустил ее на простыни, а в горле у него сам собой хрустнул вопрос: «Почему?»”»”»”».

«“«“«Почему?» — спросила Эйдотея”»"».

«“«“Почему почему?” — эхом откликнулся Протей»”».

«“Мои вопросы, — занудствовал Писистрат, — имеют отношение прежде всего к манерной риторичности вашего рассказа и к смещению повествовательной точки зрения”».

«“«“Наплюй на этого придурка!” — приказал с фаросского пляжа Протей»”».

«“А откуда Протей…” — «Ясновидящий». — «Точно». — «Мнения, высказанные в изложенных выше речах, не обязательно совпадают с точкой зрения рассказчика».

«“«“«“«Почему ты вышла за меня замуж?» — спросил у жены Менелай”,— сказал я жене. — «Уменьями — не равняться же мне с Диомедом, искусностью с Тевкром, и так далее?» Она положила его правую руку себе на левую грудь»”»”»».

«“«“«“«Почему именно я?» — воскликнул он снова. — «Беспощадностью не мне равняться с Ахиллом, и так далее!» — Жест, которым она прижала к себе его вторую руку, расплавил бы камень”»”».

«“«“«“«Говори!» — приказал ей он. Она прошептала: «Любовь»”»”»”».

«“«“«“Невообразимо! Что за термин! Он с трудом удержал рвотный спазм. Как может Елена любить человека, которому не равняться в благости с Филоктетом, и так далее, и которого она, ко всему прочему, и видела-то до свадьбы всего один-единственный раз и с которым до самой этой минуты не успела ни словечком перемолвиться? Но больше она ничего не сказала; чем больше он на нее давил, тем холоднее она становилась, она, только что являвшая собой воплощение страстного пыла — до того, как он задал ей свой вопрос. И он не стал лезть дальше, он проявил терпение, однако любопытство не давало ему покоя; как он мог познать ее и не знать, как познание стало возможным?”»”»”»

«“«“Давай-ка ближе к делу!”»”»

«“«“«Не спеши!»”»”»

«“«“«“Он крепко держал ее в объятиях; волей-неволей она привлекла его к себе; до сей поры я чувствую ее, как тогда, Менелая не стало, и с тех пор он так и не воскрес. И — в его раскрасневшееся ухо — она шепнула: «Почему я вышла за тебя, которому не что-то там с кем-то, и так далее?»”»”»”»

«“«Именно это я и хотел узнать»”».

«“«“«“«Говори!» — выкрикнул Елене Менелай в супружеской постели», — я напомнил Елене в ее троянской спальне», — я исповедался Эйдотее на пляже», — я заявил Протею у входа в пещеру», — я удостоил Елену признанием на корабельной палубе», — сказал я наконец Писистрату в моей спартанской гостиной», — говорю я, кем бы и где бы я ни был. И Елена мне ответила:

«“«“«“«Любовь!»”»”»”»

«“«“«“Он уступил, он уступил, как будто это был приказ. Она провела его еще раз в Элизиум, чтоб он увял навечно между невянущими асфоделями; его неуемное любопытство одно осталось начеку; когда он пришел в себя, оно по-прежнему тихо, но внятно, вопрошало: «Почему?»”»”»”»

И разве я не взывал с тех пор ежечасно: «Ведь я же спрашивал у Писистрата (с Телемаком), “Не кричал ли я распростертой на палубе Елене, «Поверьте, я на этом самом месте спрашивал Протея, “Неужто ты не задавал вопроса самой Эйдотее, кричал я на нее или нет, «Глаза мои не видели, но меч — наизготовку, когда я допытывался у освещенной пламенем Трои Елены, “Не кажется ли вам, что Менелай и его невеста в один голос крикнули: Любовь/”?»!”?»!”?»!”?»

«“«“«“Так прошла ночь, прошли дни и ночи: секс, перемежаемый загадками. Она сожгла его дотла, он играл роль мужа, покуда окончательно не изнемог, и только голос его повторял идиотский вопрос: «Почему?»”»”»”»

«“«“«Что за вопрос?»”»”»

«“«“«А ответ?»”»”»

«“«“«“И так семь лет, или около того, не слишком частые беседы, что-то с этим браком не заладилось. Он мог удержать Елену; как удержать Менелая? Любить легко; но быть любимым, как если бы ты был реален, за счет всех прочих: ужасная тайна! Невыносимая ответственность! Для нее слово Менелай означало нечто вполне узнаваемое, как для него — Елена. И как же с этим быть? У них родился ребенок…”»”»”»

«“«Прошу прощения, — перебила его, четверть века спустя, Елена, с решетки кормового люка. — Отец всех смертных Зевс зачал во мне Гермиону, приняв твое обличье. Такой уж он у нас, и все об этом знают; и нечего тут дуться, претендовать на что-то…»”»

«“Я попросил у нее прощенья, и настойчиво, прямо как в Трое, продолжал гнуть свою линию: «“«“Ее зачал не Зевс в образе Менелая, и не Менелай в облике Зевса; это был Менелай в образе Менелая, маска, за которой все меньше и меньше остается, что маскировать. Он играл роль мужа, отца, повелителя, гостеприимца, и хватка его все слабела; он мог представить любимым кого угодно, о вкусах не спорят, но только не собственное тайное я. За чашею вина он тайком выспрашивал гостей дома: «Как ты считаешь, почему она вышла за меня, коему обилием коней никак не сравниться с Диомедом, и так далее?» Никто не мог ему ответить. И вот настала ночь, когда сомнение не пустило его к ней в постель. Еще одна…”»”»”»

Передышка. Прошу прощения.

«“«“«“Естественно, она его спросила: и так далее. Если бы только она заявила ему: «Менелай, я вышла за тебя по той простой причине, что из всех моих знакомых позолоченных шутов ты менее всех способен отвлечь меня от моих любовников, коих нескончаемая, наступающая друг другу на пятки череда проходит меж моих колен с тех самых пор, как мы впервые встретились». Разве не сделался бы чище воздух Лакедемона! Одержимый позором и яростью, он бы спалил постель — с нею заодно! Или если бы она сказала: «Менелай, ты славный человек; ты мне нравишься, и я просто не смогла бы жить ни с кем другим. Чего женщина ищет в муже: хозяина дома, рачительного и не скупого, собеседника, способного тебя понять и подходящего отца своим детям, от кого бы ни были они зачаты, — короче говоря, помесь брата, любящего папочки, приятеля. Чего ей совершенно не хочется видеть, так это сходства с любовниками, ночью они восхитительны, днем — невыносимы: я имею в виду безудержную власть желания, непредсказуемость, резкость, повышенную эмоциональность, причем чувства могут быть самые разные. Чего-чего, а этого ты, слава богу, лишен напрочь». Разве это не мобилизовало бы его, не поддержало в нем силы! Но «Любовь!». Что делать человеку в подобной ситуации?”»”»”»

«“(«((“(((«“Хм-м…”»)))”))»)”»

«“«“«“Он спросил у принца Париса…” — “Ты что, серьезно!”» — «Клянусь Зевсом!”» — «Клянусь Зевсом!”» — «Ты что, серьезно!”» — «Ты не шутишь?”» — «Клянусь Зевсом», — говорю я сам себе, сказал я всем, за исключением пришпиленной острием меча Елены: “Да, я так и сделал”»”»”».

«“«“«“Клянусь Зевсом, — сказал я пришпиленной острием меча Елене, — он так и сделал. Он знал, конечно, что у мерзавца и руки и глаза просто места себе не находят — стоит только Елене; он был не слепой; уже восемь дней длился праздник, устроенный в честь него, приехавшего незваным, и все это время он ел глазами хозяйку, пил из ее кубка, писал на столешнице послания, пальцем в пролитых лужицах вина. На девятый день она попросила Менелая прогнать его прочь. Но тот признался», — я признался», — я признался», — я признался», — и так далее — «что при всех прочих, мерзавец ему симпатичен…”»”»”»

«“Зевсе милосердный!”»

«“«“«“Молодой, богатый, красивый, как бог. Сын царя Приама; чаровник, нахал, затейник…”»”»”»

«“«Лучше не напоминай о нем!»”»

«“«“«Однажды ночью Елена рано отошла ко сну, к себе в опочивальню, вторая дверь налево, и так далее, а мужчины остались пить вдвоем. Менелай долго следил за тем, как Парис следит за тем, как уходит его жена, а потом внезапно задал свой коронный вопрос: как так вышло, что некто, коему не это и не то ни с тем и не с этим, все ж таки то да се, и что мог означать ответ его жены. «Настоящая тайна», — согласился Парис; — «И что ты говоришь, она всякий раз тебе отвечает?» — и Менелай указал на искомое слово, на неотвязную свою судьбу, написанное как бы невзначай Парисом за обедом на столе, в лужице красного сардонического”»”»”».

«“«“«“«“Вопроси оракула, — присоветовал Парис. — Есть один, довольно сносный, в Дельфах. — “Я уезжаю на Крит, — сказал Елене Менелай за завтраком. — Дедушка умер. Катрей. Присмотри тут за хозяйством»”»”»”».

«“«“«“«Любовь!» — взмолилась она, распахнув на себе одежды. Менелай заткнул себе глаза и уши, и погнал коней на север”»”»”».

«“На север? Он же собирался на Крит…» — «В Дельфы, в Дельфы, — «“ «“где он спросил оракула: «Почему, и так далее?» — и получил в ответ: «Другой под стать ей стать не смог бы»”»”»”».

«“«“«“«“То есть!» — вскричал Менелай», — и я то же самое», — и так далее. — «“«Под стать? Под стать ей? Как любовник? Защитник? Муж? Не могли бы вы выражаться яснее? Кто я такой?»”»”»”»

«“«“«“Задавать вопросы больше смысла не было, и он карьером понесся назад в Лакедемон. Он снова обнимет ту, что выбрала его, пугающую, невероятную, стиснет так, что у нее перехватит дыхание, и больше не отпустит, и посрать на понимание; это будет настоящая брачная ночь, без отдыха и срока; их сказка начнется сначала. «Менелай вернулся!» Его крик огласил опустевшие залы”»”»”».