Истина в том, что никогда не бывает полной готовности или времени, когда действительно пора… Приходит время, когда просто надеешься на лучшее, набираешь побольше воздуха и прыгаешь в бездну. Не будь так, не было бы повода придумывать слова «героиня», «герой» или отвага.

Сиддхартха не отвечал. Глаза его безмолвно глядели в её глаза.

— Ты достиг своей цели? — спросила она. — Ты обрёл мир?

Он улыбнулся и положил свою руку на её руку.

— Я вижу, — сказала она. — Я вижу это. И я обрету мир.

— Ты обрела его, — шёпотом проговорил Сиддхартха.

Я сразу поняла, что это сон. Обычно мне снились яркие, но бессмысленные картинки, которые тут же стирались из памяти после пробуждения. Но было одно исключение. Когда ко мне во сне приходила душа Лео, моего близнецового пламени — тогда я чувствовала, как сновидение очень глубоко затрагивает сердце и вонзается в память. Я изучала много литературы на тему близнецовых пламён, и каждый раз убеждалась, что они могут быть разделены физически, но связаны на тонких энергетических планах, приходя друг к другу во снах, общаясь мысленно и влияя на состояние друг друга. Действительно, во время наших отношений мы не раз читали мысли и чувствовали состояние друг друга. Вот и сейчас он не решался поговорить со мной вживую, но много думал обо мне — и наша связь срабатывала в безвременье, в царстве Морфея.

На этот раз мы оказались в каком-то лесу у входа тёмную пещеру. Я оглянулась — нас окружала тёмная зелень, под ногами стелился густой белый туман, а переплетения ветвей высоких деревьев образовали купол, скрывший небо.

— Кира!

Обернувшись, я увидела Лео. В жизни он был намного выше меня, но сейчас почему-то его голова оказалась на уровне моей груди. Я опустила глаза вниз — он стоял на коленях.

— Что, Лео? — я осторожно подошла к нему и дотронулась до плеча.

По моим рукам пробежал заряд горячей энергии, и перед глазами пронеслись яркие картины — пожар, зарево бушующего огня и красные вспышки.

Внезапно Лео горько заплакал, молчаливо подняв на меня покрасневшие глаза. И прижался к груди, крепко обняв.

— Кира! Когда это закончится?! — прохрипел он. — Моя душа болит.

Я нежно гладила его по голове, посылая светлые лучи любви.

— Всё закончилось, мой мальчик. Карма искуплена — мы сами выбрали эти испытания перед воплощением. Ты свободен, — тихо проговорила я, устало глядя на него. — В пещере тебя ждёт Кристина, не так ли? Ты можешь идти к ней.

Странно, но упоминание той, кто всегда причиняла мне боль своим существованием, теперь вызывало лишь лёгкость и принятие.

— Я ещё не решил, — растерянно проговорил он.

— Всё закончилось, — повторила я.

…И внезапно проснулась с тяжестью в грудной клетке и со слезами на глазах.

Задремала в самолёте.

Я прильнула лбом к холодному стеклу иллюминатора, наблюдая, как огромное белое крыло самолёта разрезает пушистые клочья облаков, ещё сиреневых в утренних сумерках.

— Девушка, вам чай, кофе? — выдернул меня из созерцания высокий голос молодой официантки. На её ярко-красных губах застыла вежливая улыбка.

Я улыбнулась в ответ.

— Кофе, спасибо.

Глоток горячего напитка обжёг горло. Я вновь отвернулась к окну. И принялась наблюдать, как на горизонте всё ярче блестит и разгорается огненная полоса — восходит солнце, очищая своим огнём от всех мерзких чувств и воспоминаний прошлого. Багровый рассвет отражается в тёплых карих глазах, проникая прямиком в душу, латая в ней все дыры и трещины, нанесённые тем, что я целый год считала любовью.

— Уважаемые пассажиры! Через несколько минут мы приступаем к снижению в Шереметьево. Погода в Москве хорошая, плюс десять градусов…

Вскоре самолёт ныряет в молочную гущу облаков, и перед взглядом открывается бесконечное море небоскрёбов, залитое золотым светом солнца. Сердце радостно замирает — ведь вместе с ним открывается море возможностей.

В Москве начинался новый день.

* * *

Я сошла с трапа самолёта и вскоре оказалась в аэропорту, ожидая багаж — набитый под завязку чемодан.

— Красотка, доброе утро! Появилось сообщение, что ты в сети. Хорошо долетела? — позвонила мне Кейт.

Её полный энергии весёлый голос заставил широко улыбнуться.

— Да, дорогая! Сейчас заберу чемодан, и стрелой лечу к тебе за ключами от квартиры. Буду тебя ждать после работы, приготовлю что-нибудь к ужину.

Транспорт в Москве был быстрым. Вскоре я уже стояла на другом конце города, около магазина, где работала Кейт. Зачарованно подняла глаза на небоскрёбы, чёрные скалы из железа и стекла, упирающиеся в купол бирюзового неба. Оно казалось сиреневым из-за солнцезащитных очков — несмотря на то, что произошло буквально позавчера, я принципиально продолжала носить розовые очки в прямом и переносном смысле. Своего рода метафора — желание видеть в мире и в людях лучшее. Чудеса случаются, только если в них верить.

— Кира! Кира! — услышала я из-за спины громкий голос подруги и обернулась.

Кейт неслась ко мне со всех ног и тут же схватила меня в крепкие объятия. Я прижалась к ней, зарывшись носом в рыжие волосы. Она оторвалась от меня — в её ярких голубых глазах искрил восторг.

— Наконец-то мы теперь вместе! Сколько ты пыталась переехать в Москву, искала работу, и вот, наконец, это случилось! Я всё ещё не могу поверить, что это правда! — радостно затараторила она.

— Да, подруга, теперь только мы друг у друга остались в этом мегаполисе, — тепло проговорила я, широко улыбаясь.

— Вот ключи, — протянула она мне связку. — Я только вчера начала перевозить вещи, так что там ещё небольшой бардак, сильно не ругайся!

— Не буду, — рассмеялась я. — Оставлю вещи, зайду в магазин за продуктами и немного приберусь. Жду тебя с работы!

Ещё раз крепко обняв подругу, я села в подъехавшее такси.

Таксист, приветливый мужчина, погрузил мой огромный чемодан в багажник, с трудом поместив его там, и тронулся с места.

— Вы сегодня приехали, значит? — дружелюбно улыбнулся он. — И надолго вы в Москве?

— Надеюсь, что навсегда, — искренне улыбнулась я, всё ещё не в силах поверить в то, что мечта сбылась.

— Вам понравится у нас! Город растёт не по дням, а по часам. Всегда что-то новое и интересное появляется. Вот, например, недавно построили новое пространство на месте одной из промзон, где располагаются современные компании, и даже есть музей айти-технологий! Мы как раз проезжаем мимо, — махнул он рукой на высокое белое здание за окном, выглядывающее из-за высокого моста дорожной развязки.

Я внимательно пригляделась и увидела огромную синюю надпись на крыше.

— Ой! Так это же место, где находится моя новая работа! — с энтузиазмом выпалила я, с детским восторгом в глазах наблюдая за высотками и проносящимися мимо нас блестящими автомобилями.

Это был масштаб. Я с удовольствием почувствовала, как сливаюсь с этим бешеным ритмом, растворяюсь в нём. Захотелось жить по-настоящему.

Через несколько минут я уже стояла в прихожей нашей с Кейт квартиры, залитой солнечным светом. В голову сразу приходило только одно слово — уют. И тепло.

Я сбросила кроссовки, оставила в маленькой прихожей чемодан и прошла на кухню — сделать хотя бы глоток воды после утренней суматохи в перелётом. И зачарованно замерла, глядя в окно. Вышла на балкон и обвела взглядом расстилающуюся передо мной панораму столицы. Весь город лежал как на ладони. Насквозь просматривались многочисленные небоскрёбы.

В последние месяцы не было времени остановиться и выдохнуть. Я нагрузила себя работой донельзя — взяла на заказ несколько статей по психологии и консультации по научным работам, а также чтение онлайн-лекций в новосибирском университете. Так что по вечерам просто засыпала без сил. Вот и сейчас, едва заехав в квартиру, не смогла и минуты просидеть спокойно и принялась наводить порядок.

Я знала, почему так происходило — хотелось нагрузить себя до отказа, чтобы просто не было сил и времени погружаться в воспоминания о петербургских событиях. Но, едва я присела на минуту отдохнуть, глядя на панораму города за окном, как тут же почувствовала, как снова накатывают слёзы.

— За что со мной так? — я обхватила руками колени и сжалась в комок, невольно в красках вспоминая предательство Лео, травлю от коллег, угрозы от Евгении Петровны и допрос в службе безопасности, закончившийся соглашением на крупную сумму. — Просто потому, что я любила всем сердцем и была готова на всё ради любви, и, не выдержав расставания, решила начать жить заново в другом городе?

«Надо брать себя в руки. Да, больно. Но всё в прошлом. Я теперь живу там, где всегда мечтала, и нужно сосредоточиться на новой жизни и своём будущем», — успокоила я себя, постепенно возвращаясь в чувство.

Через пару часов вернулась Кейт с бутылкой вина в руках.

— О, нет! Я уже не могу видеть алкоголь — в последние два дня выпила слишком много, пытаясь справиться с тем, что на меня свалилось, — отшутилась я, помотав головой. — Да и знаешь, учитывая, что последние месяцы Лео пристратился к спиртному, это тоже не вызывает приятных ассоциаций…

— Кира! Давай хотя бы немного в честь новоселья! За воссоединение! — отрезала она тоном, не терпящим возражений, и потянулась на верхнюю полку шкафчика за бокалами.

Мы налили вина и вышли на балкон, наблюдая за невероятно красивым закатом. Солнце спряталось за небоскрёбами, окрашивая небо в ярко-малиновый цвет.

— Ну и дела, Кира, — протянула Кейт, выслушав мой рассказ о событиях последних дней. — Зато теперь ты в той айти-компании как Волан-де-Морт из Гарри Поттера: тот, чьё имя нельзя называть.

Мы обе заливисто рассмеялись.

— Мне нравится, что мы можем перевести такие серьёзные проблемы в шутку. Это помогает справиться с горем, увидеть, что всё не так страшно, — благодарно кивнула я ей.

— С точки зрения многих, ты делала нечто неправильное, аморальное, находясь в отношениях с Лео.

Я поёжилась.

— Мы были и остаёмся близнецовыми пламенами, и эти отношения могут быть парадоксальны, непонятны для других людей. Кто-то видел в них грязь, похоть, манипуляции, жестокость. Я вижу в них до сих пор сильное и светлое чувство, которое не смогло преодолеть жизненные обстоятельства. Лео поступил подло и жестоко, я отомстила на менее хладнокровно через истории в блоге, рассказав о нём всю правду коллегам — в том числе, его жене. Но мне жаль его — ведь это просто наши роли в этом воплощении, чтобы помочь друг другу пройти жизненные уроки. Каждые отношения нас чему-то учат — и меня должны были научить не привязываться, ценить себя и не позволять пользоваться собой. Но я позволяла вытирать об себя ноги и упорно ждала, пока не наступил страшный суд, — я опустила глаза и приложила ладонь к груди, чувствуя биение сердца под тёплой кожей и едва ощутимый огненный шар энергии, маячок, сохраняющий связь между близнецовыми пламенами. — Я чувствую, что он до сих пор хорошо ко мне относится, но оправдывает себя тем, что у него не было выбора. К его чести, меня никто не трогал с попытками обвинить или устроить разборки — ни он не писал, ни его жена.

Я плеснула себе ещё вина и отвернулась, наблюдая за малиновыми всполохами заката.

— Мы договорились ещё до рождения, что в этой жизни поможем друг другу, подтолкнём к духовному развитию. Как человек меняется быстрее всего? Через боль. Кто может причинить нам самую сильную боль? Тот, кого мы подпускаем очень близко, кому верим, кого любим. Не каждая душа намеренно согласится причинять боль любимым, для их же роста. Главное — не зачерстветь, не погрязнуть в обидах и боли.

Кейт приблизилась ко мне и накрыла мою ладонь своей. Её голос дрожал.

— По тебе всегда было видно, что ты очень чистый, светлый и честный человек. Пожалуйста, сохрани это в себе, пронеси этот свет, несмотря на то, что тебе пришлось пережить. Люди нуждаются в этом.

Я прикрыла глаза. По щеке пробежала горячая слеза.

Наша с Кейт связь длилась с самого детства и крепла с каждым днём. Эту дружбу невозможно было описать словами, только ощущая теплоту и искренность между нами, чистую, добрую дружбу, лишённую корысти и расчёта. Сейчас мы были друг для друга самыми близкими людьми, будто награда за все испытания, что нам удалось выдержать за наши двадцать три года. Я благодарила Вселенную за то, что мы с Кейт есть друг у друга.

— Я уверена, что в прошлой жизни сделала очень много благих дел, раз сейчас у меня есть такая подруга детства, как ты, — повернулась я к ней.

— Кира, я долго молчала, но мне тоже есть чем поделиться, — тихо сказала она после нескольких секунд раздумья.

Я удивлённо повернулась к ней в ожидании продолжения.

— Не удивлена, что мы съехались с тобой именно сейчас. Пару дней назад ты пережила предательство от любимого человека. А за неделю до этого… — она замерла, собираясь с силами. — Без вести пропал мой любимый человек.

— Что?! — резко выпалила я. — Тот самый северный кореец, с которым мы с тобой в прошлый раз гуляли по ВДНХ? А потом ели стейки в ресторане?

— Да. Он попросил о помощи, — её голос стал бесцветным, а взгляд — отсутствующим. — Мы сели на его джип и пытались скрыться от преследователей. Доехав до международной ассоциации защиты прав, он бросил машину на стоянке, и мы побежали за помощью к представителям. Перед тем, как его забрали и обещали отвезти в безопасное место, скрыть от преследователей, он отдал мне ключи от джипа. Сказал, что дарит мне его и я могу продать… С тех пор я не знаю, где он и жив ли, удалось ли скрыться. Я занимаюсь продажей машины — и положу деньги на счёт под проценты, чтобы отдать ему, когда он вернётся.

Её руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Обязательно вернётся, — тихо повторила она и повернулась ко мне. — Кира, если бы ты не приехала в этом месяце, я не знаю, как бы справилась без тебя.

— И я не знаю, как бы я справилась без тебя, — я крепко её обняла. — Мы с тобой всё преодолеем.

Багряный закат за окном медленно дотлевал, скрывая силуэты небоскрёбов в темноте наступающей ночи.

* * *

Я забралась в постель в своей новой комнате.

«Сплю на новом месте, приснись жених невесте», — с усмешкой подумала я, кутаясь в тёплое одеяло и прикрывая глаза.

Лео не хотел отпускать меня — сегодня мне снилось, какой могла бы быть наша последняя встреча, которая так и не состоялась.

…Подъехав к месту встречи чуть раньше Лео, я вышла из такси, и, миновав глубокие сугробы на обочине тротуара, зашла в кофейню.

Поднялась по крутой лестнице, села за столик, листала уже знакомое меню (это была кофейня, где мы проводили с Лео наши редкие свидания) в его ожидании. Перед глазами стояли картины нашей недавней встречи — ровно за неделю до расставания. Никто и подумать не мог, что она станет последней.

Девять утра. Промозглый зимний день — за окном темно, как ночью. На кофейном столике уютно пылает россыпь маленьких свечек, индийские благовония окуривают комнату. Мы, обнажённые, лежим в объятиях друг друга после пары страстных часов, проведённых на моём старом раскладном диване.

— Лео, а ты сможешь приехать на следующей неделе? — осторожно спрашиваю я, гладя его рукой по груди.

— Нет, вряд ли. У меня учёный совет, заседания, совещания, аудит, — начинает торопливо загибать он пальцы.

Я хмурюсь — но в отблеске свечей это вряд ли заметно.

— Ну а как же наш выход в город? Мы собирались покурить сигары, — ещё тише спрашиваю я.

Мы договаривались ещё месяц назад. Обещание — закон. Для меня — но не для Лео.

— Да это тоже вряд ли… Вообще непонятно, что будет на следующей неделе. Ну и мне надо со своим департаментом собраться, отпраздновать новый год. Ну, ты понимаешь, — тихо отвечает он, и его вялая, холодая рука едва гладит меня по спине.

«Что я понимаю? Что я для тебя на последнем месте, и всё вокруг важнее меня? Что я скоро могу уехать в Москву, а ты теряешь последние возможности провести вместе побольше времени?», — хочется мне воскликнуть, но я сдерживаю себя и смиренно склоняю голову.

Целую его в гладкий лоб. Он всегда такой тёплый и нежный.

— У тебя хорошо с математикой? — спрашиваю я, пытаясь скрыть набегающие слёзы.

— Ну вроде да, а что?

— Вот и посчитай, сколько встреч у нас с тобой останется до того, как я уеду в Москву, — отвечаю я, чувствуя, как ком царапает горло и как пролегают глубокие ложбинки между бровей.

Интуиция говорит: мой переезд предрешён.

— Да… — всё, что может тихо сказать он.

«Всего лишь „да“?!» — мне хочется истерично смеяться, но я зажмуриваюсь. Не помогает — из уголка глаз уже течёт слеза.

Он молчалив. Лишь его рука с непривычной нежностью скользит по моим волосам, шее, щеке, вытирая слёзы.

Затем он отвлекается на уведомление на телефоне. В отражении его очков я вижу — чат с женой. Слов разобрать не могу, но вижу счастливые смайлики.

«Наши редкие два часа пару раз в месяц. Впереди — всего одна-две встречи. Неужели так важно, лёжа со мной обнажённым в постели, отвечать жене?! А зачем тебе тогда я в жизни, если ты с ней так тесно общаешься?»

Хочется вскочить, истошно завопить от боли, обиды, отвращения, вцепиться ему острыми ногтями в спину, в глаза, снова сомкнуть руки на его шее до синяков, как однажды я это сделала весной.

На подкорке бьётся ядовитая мысль: «Я недостаточно хороша для того, чтобы он окончательно выбрал меня. Но будто я люблю меньше, не искренне, не по-настоящему?».

Порывисто отворачиваюсь к стене и изо всех обнимаю, прижимаю к себе мягкую подушку. Горячие слёзы обиды уже не переставая катятся из моих глаз.

«Я тебя не отпущу», «Ты нужна мне», «Ты только моя», «Дай мне время» — пулями в сердце навылет летят когда-то сказанные им слова.

Как ребёнок, я всё это время заглядывала к нему в глаза в надежде увидеть там хоть тень сожаления о нашем расставании, а там — одна пустота.

Как он может так поступать? Разве человек способен причинять такую боль тому, кого он ценит? Это всё равно, как если бы он здесь и сейчас, лёжа со мной в постели, нежно гладил по голове и ковырял ножом мои внутренности.

— Ну Кира, ты чего? Что за негативный настрой? Надо видеть позитив — как здорово, что нам сегодня удалось встретиться! — осторожно трогает он меня за плечо, когда мы уже вместе стоим в душе.

Последний раз в жизни я чувствую это прикосновение и прижимаюсь к его обнажённому телу. Мы греемся под струями воды и ещё не догадываемся о том, что через неделю расстанемся навсегда — резко, больно, некрасиво. Вытираю слёзы с покрасневшего лица и поворачиваюсь к нему. Вот и вся разница взглядов. Он для меня — самая большая любовь. Я для него — приятное времяпровождение, которое не жалко потерять.

…Возвращаюсь в реальность, торопливо вытирая набегающие от воспоминаний слёзы. «А что, если не придёт на встречу? Сбежит?» — мелькает тревожная мысль, и я то и дело поглядываю в окно на бегущих мимо прохожих. Сердце пропускает удар, и тело встряхивает лёгкая дрожь: наконец-то! Фигура Лео появляется на лестнице — высокий, слегка сутулый, под расстёгнутой курткой виднеется растянутый сиреневый свитер, в выразительных карих глазах за круглыми стёклами очков — привычная настороженность. И что-то ещё, заметное лишь при приближении — надлом в душе, который ничем не скрыть.

— Лео, привет! — я встаю с места и порывисто обнимаю его. Думала, уже никогда не увижу — но что-то в его совести оттаяло, и он решил попрощаться достойно, глядя в глаза.

Несмотря на всю боль — я рада ему. Связь между нами за столько жизней столь крепка, что уже невозможно навсегда обидеться на него за то, какую роль исполняет его душа в этом воплощении. Но, увы, прощаться вновь приходится всерьёз.

— Садись, — киваю я ему на стол и сажусь на диванчик напротив. — Я уже выбрала из меню, что буду, выбирай и вызовем официанта.

— Как всегда, капучино? — уголок его губ вздрагивает в лёгкой улыбке.

— Да. Дай угадаю, ты будешь, как всегда, двойной эспрессо? — подмигиваю я в ответ.

Изо всех сил стараюсь быть весёлой и непринуждённой, за маской улыбки скрываю панический страх и дрожь. Будто это вовсе не я сижу сейчас на последней встрече со своей любовью, будто у нас второе или третье свидание и ещё много лет совместной жизни впереди.

Интересно, моё сердце ещё может разбиться, или там уже не осталось живого места?

За отвлечённой болтовней мы коротаем время, пока перед нами не ставят чашки кофе. Я тяну время, чувствуя, как вокруг сгущается воздух и становится всё труднее сделать новых вдох — боюсь завести опасный разговор — наш последний в этой жизни. Слегка прищурившись, всматриваюсь в его лицо и, кажется, вновь замечаю на нём следы очередной бутылки виски перед сном. Больно видеть, как когда-то любимый мужчина продолжает уничтожать себя.

— Лео… — отрываю глаза от пенки на капучино и поднимаю на него взгляд.

Внезапно невольно перевожу глаза на мелькнувшее на его экране уведомление. Текст слишком мелкий, так что различаю только отправителя — «жена», и «Кира» в тексте сообщения от неё. Вряд ли она пишет о том, какая я хорошая, после страшного удара, который обрушился на неё после почти года терпения, когда она волшебным образом узнала всё о нас с Лео. Горько усмехнувшись, поднимаю взгляд на него. И вижу его полные ужаса глаза, уставленные на меня. Он торопливо прячет телефон и сжимает мою ладонь. До сих пор — даже когда всё раскрылось. Я не убираю руку — последние минуты, когда я могу поддаться сладкому обману и вновь почувствовать любимые прикосновения.

— Ну что, Кира, уже нашла, где жить в Москве? Обосновалась? — спрашивает Лео, сплетая наши пальцы, как ни в чем не бывало.

Я медлю с ответом, отведя взгляд в сторону.

Раньше думала, что Кристина лишь молча наблюдает за мной уже больше полугода, не решаясь выдвинуть обвинения Лео или даже написать мне. Уже даже гадала, не причислить ли её мысленно к числу святых мучениц. Думала, после нашего с ним расставания она, скрепя сердце, перестанет напоминать ему об этой ситуации и сделает вид, что забыла моё имя. Но нет, оказывается, она что-то свободно пишет Лео обо мне — что-то ужасное, судя по той панике, что плясала в его глазах при мысли, что я могла это увидеть.

— Лео, скажи, какое тебе, в сущности, дело до меня? До моих забот? — с горькой улыбкой на губах спокойно спрашиваю я.

Он хмурится и ещё сильнее сжимает мою руку.

— Я тебе сейчас ноготь сломаю за такие слова!

Всё, что и может сказать он — вместо приятных слов.

— Мы с Кейт будем снимать двушку на юге города, — примирительно киваю я.

Отхлёбываю горячий кофе и пристально смотрю ему в глаза. Терять больше нечего. Вспоминаю нежные поцелуи в лоб, тёплые объятия, беседы об относительности времени, о Кастанеде и Достоевском, проведённые часы в сумрачном сигарном клубе, и его помощь каждый раз, когда я оказывалась у разбитого корыта.

— Лео. Скажи, ты всё-таки когда-нибудь любил меня? — собираюсь я с духом и выпаливаю свой опасный вопрос, весь год терзавший сердце.

Знаю о том, что любить «когда-нибудь», «немножко», «месяцок» нельзя, особенно когда вы вместе не первую жизнь. Но не любил он меня и в прошлой жизни — спокойно убегал к Нарине. Любишь либо честно одну женщину, крепко и надолго, когда корни чувства достигают самых глубин души, либо вовсе никак. А умел ли он вообще любить?

За этот год он ни разу не сказал мне заветных слов. Более сильных, чем все известные мне заклинания.

— Кира… ты всегда была важным для меня человеком и значила очень много, — наконец отводит он взгляд.

Я закусываю губу от поступающей досады и сжимаю ладонь Лео. Даже сейчас он не в силах этого сказать! Всё ещё боится давать мне надежду — но уже поздно. Казалось, слова «я не хочу давать тебе пустых надежд» и «я не хочу делать тебе больно» за всё время отношений были для Лео как молитва гневной богине в моей душе — настолько часто он мне их произносил. Но не слова давали мне надежду и причиняли боль — это делали его поступки, которые не теряли своей сути независимо от того, как их назовёшь.

— Хочешь секрет? — осторожно спросила я. — В начале мая я загадала заветное желание, чтобы мы с тобой провели полноценную ночь, а не жалкие пару часов. Заснули и проснулись вместе. Ровно через десять дней у меня силы взяли плату — украли на перекрёстке айфон. Я не унывала — пребывание в полиции и твоя поддержка сблизили нас, и спустя неделю так и вышло — твоя жена уехала на дачу, и мы переночевали.

Он откидывается на спинку стула и слегка заметно ёжится.

— Хорошо, что откуп был материальный! А то могло бы быть…

— Я готова была заплатить большую цену, чтобы быть вместе с тобой, — я примирительно киваю головой.

— Карты Таро сказали мне однажды, что ты готов уйти ко мне, уехать со мной, — я продолжала, чувствуя, что терять больше нечего.

Казалось, мне хотелось сказать ему всё, что так долго хранила взаперти от мира.

Я нашла в телефоне фото расклада и показала ему на чернеющие карты Десятки Жезлов, Смерти, Верховной Жрицы и Колесницы. Он опустил взгляд и нервно провёл рукой по сиреневой ткани свитера.

— Может быть, так повлияло на расклад твоё намерение? Ты ведь знаешь — я человек науки, мне интересны влияющие факторы…

Он так и не смог определиться, на чьей он стороне — эзотерики или науки, которые пока ещё не слились в одно. Будучи главным разработчиком айти-компании, среди людей он был скептиком. Но сам чувствовал, что в мире есть нечто более тонкое и непознанное — и тайно изучал труды о магических практиках. Пока не влюбился бесстрашно в меня.

— Я любила тебя по-настоящему, Лео, — я подняла на него взгляд.

И увидела в его крупных тёмных глазах всё, что было мне дорого. Все пройденные вместе дороги. Всю бескрайнюю нежность, которую мы питали друг к другу.

Горло сжала стальная рука при мысли о том, что сейчас я встану, поцелую Лео в последний раз, накину шубу, спущусь по лестнице, выйду на заснеженную улицу… и больше никогда его не увижу.

Лео. Любимый Лео.

Он снял очки и посмотрел на меня, не защищая свой взор стёклами. А затем сел рядом на диван и прижал к себе, порывисто целуя в лоб, макушку, ловя мои губы и гладя по спине. Зная, что это последнее прикосновение ко мне — в этой жизни.

Меня затопила светлая радость. Да, после всей боли, сводящей с ума, после его трусливого побега. Мой гнев уже излился на него — в виде жестоких внешних обстоятельств, и после зимнего солнцестояния Вселенная повернула все происходящее так, что он получил расплату за ложь и страдания, причинённые двум женщинам в этот странный год.

Как жаль, что он потерял связь со своей душой и совсем не помнит нашей связи близнецовых пламён! За этот год он так и не смог почувствовать этой глубины и свёл наши отношения лишь к страсти и страху быть раскрытыми. Я же видела и знала больше, поэтому и любовь, и боль моя были глубже.

Но объятия его были дурманом, мороком, сладкой отравой. Надо скорее бежать — совсем скоро самолёт унесёт меня навстречу новой жизни… Но была бы моя воля — окаменела бы здесь, застыла вместе с ним на века. Как влюблённые из Помпеи. И учёные через тысячи лет, изучая наши останки, так и не смогли бы понять, что однажды толкнуло нас в объятия друг друга — карма или любовь.

— Кира, прости. Ты много значила для меня. Но я не мог не сделать окончательный выбор. Я не мог оставить сына без отца. Надеюсь, ты сможешь меня когда-нибудь понять и простить.

Я подняла полные слёз глаза, перед которыми всё расплылось в одно пятно, кроме лица Лео перед глазами. И с теплом сжала его руку.

В голове пронеслись слова наставника, сказанные им для Лео перед тем, как мы снова отправились в новую жизнь на землю: «Ты хотел учиться решительности и мужественности через воплощение. Хотел научиться делать выбор и нести ответственность за него».

На моих глазах Рыцарь мечей, наконец, стал Королем мечей.

Жаль, что это случилось не в той жизни, когда мы были супругами, а сейчас, когда я вынуждена покинуть его, своё близнецовое пламя.

«Наконец-то ты научился делать выбор. Жаль только, что ты не созрел для этого в прошлой жизни, когда твоей женой была я. Но лучше поздно, чем никогда. Я хочу забыть всю боль, что ты причинил мне. Вернётся ли она к тебе ещё в жизни в иной форме? Кто знает!» — подумала я.

Я накинула шубу и вышла в сумерки заснеженного Питера, оставив за дверью кофейни того, с кем мы пробыли вместе так мало, и кто значил для меня так много.

…И проснулась, глядя в потолок, залитый ярким светом восходящего солнца.

* * *

До выхода на новую работу в представительство американской айти-компании оставалась ещё неделя. Так как меня на работе уволили одним днём вместо ожидаемых двух недель, я решила уделить время себе, несколько дней отдохнуть, посвятив изучению нового района. Сегодня не хотелось заморачиваться с завтраком. Я накинула толстовку и джинсы, положила в рюкзак ноутбук и отправилась в кофейню неподалёку. Планировала с утра пораньше разобраться со статьями по психологии и рецензированием научных работ студентов в новосибирском университете, где я преподавала по субботам.

Выйдя из своего тихого уютного двора, где на деревьях только начинали распускаться почки, обещая скоро превратиться в море зелени, я вынырнула на широкий проспект. По обеим его сторонам выросли высотки, серые и неприступные, подпирающие небо — рядом с ними кажешься себе совсем маленькой. Вдоль тротуара с бешеным рёвом нёсся поток автомобилей — и я прибавила громкость в наушниках, слушая энергичную рок-композицию про свободу и новую жизнь. Широко улыбалась, чувствуя себя частью этого быстрого потока жизни — частью будущего. Ещё не подозревая, что ждёт меня через несколько минут — эхо из прошлого.

Зайдя в небольшую кофейню на первом этаже одной из многоэтажек, я заказала кофе и села за один из столиков в углу, из которого открывался вид на благоухоженный двор и играющих в нём детей, и невольно подумала:

«Ничего не могу с собой поделать. Кто-то видит красоту в старых постройках Питера, но для меня она мертва. Меня больше вдохновляют новые жилые кварталы, красивые дворы, недавно отстроенные парки. Мне нравится эта красота, пронизанная жизнью».

Сделав глоток горячего кофе, я размяла пальцы и открыла ноутбук, чтобы начать редактировать статью для одного из журналов. Настроилась на работу, собрала в голове разрозненные мысли в четкий план работы и приступила, планируя потратить на это час или полтора. Попыталась подключиться к интернету — и… «попытка не удалась».

Я нахмурилась, залезая в настройки ноутбука. Интуиция вновь подсказывала мне, что это очень странно и не может быть простым совпадением. Внезапно в голове стала вырисовываться картина:

«Во вторник был мой последний рабочий день, и я не притрагивалась к ноутбуку дома, была весь вечер с Ромой. Утром в среду я попыталась подключиться к интернету в аэропорту, но не удалось — ни через вай-фай Пулково, ни через мобильный интернет, хотя раньше с этим не было проблем… Вспомнила — неделю назад, ещё до увольнения, я хотела с ноутбука подключиться через удалённый доступ к рабочим папкам, чтобы кое-что уточнить, но увидела красную надпись: „Отказано в доступе“. И это ещё когда не было речи об увольнении! То есть я тогда уже была персоной нон-грата? А могли ли представители компании залезть в мой ноутбук через этот удалённый доступ и сломать мне возможность подключиться к интернету? Ведь у меня здесь хранится очень много рабочих файлов — я скачивала их, когда работала по выходным. И они боятся, что всё это может утечь в новую компанию через меня!»

Внезапно в горле встал ком. Я откинулась на спинку стула, чувствуя, как начинает кружиться голова. «Как это мерзко! Они залезли просто везде, как чёрная плесень: прочитали мои переписки, показали всё Лео, а теперь ещё и сломали ноутбук! Не говоря уже о том, что теперь, когда я уехала, обо мне сочиняют самые фантастические сплетни — а Лео их поддерживает! Хорошо, что у меня есть мои верные друзья — Кейт и Рома».

Кофе не лез в горло — а аппетит и вовсе пропал. Я захлопнула ноутбук, убрала в сумку, схватила стаканчик и выбежала из кофейни, жадно глотая свежий воздух на улице. Сердце бешено колотилось, отдаваясь стуком в висках. «Они везде! Мне кажется, они скоро залезут мне в голову! Нужно срочно выяснить, что у меня с техникой — не хочу, чтобы они продолжали слежку».

Я перешла через дорогу в один из множества непримечательных торговых центров, разбросанных по всему городу. И забежала в первый попавшийся сервисный центр. Меня встретил слегка удивлённый взгляд продавца, только-только открывшего смену. Его день начался с того, что в павильон влетела запыхавшаяся, растрёпанная девушка с ужасом в глазах.

— Здравствуйте! Чем я могу вам помочь? — вежливо улыбнулся он.

— Здравствуйте! У меня на компьютере не подключается интернет. Не могли бы Вы, пожалуйста, посмотреть? — я вытащила из сумки ноутбук и положила перед ним на стойку.

Он задумчиво почесал подбородок.

— Вам нужно будет оставить его на диагностику. А вообще, можем попробовать сейчас подключить с моего мобильного интернета.

— Да, пожалуйста, — быстро закивала я, всё ещё чувствуя, как в висках отдаётся стук сердца.

Мужчина открыл ноутбук и слегка сощурился, пытаясь подключиться к сети. Но после нескольких неудачных попыток растерянно покачал головой.

— Простите, девушка. Вроде сеть находит, но не подключается к ней.

— Вот и у меня!

Я раздражённо вздохнула. Чёртов Питер! У меня стоит работа — столько статей и проектов, которые нужно закончить в ближайшие дни, а я осталась без инструмента работы!

— Будете оставлять на диагностику?

— Пока нет, занесу попозже. Спасибо! — кивнула я и вышла прочь.

День только начинался. Я шла, не разбирая дороги, мимо множества однотипных хрущёвок, пока не вышла к просторному парку. У него не было видно ни конца, ни края. Я нырнула, переходя с одной дорожки на другую и заинтересованно разглядывая деревянные скульптуры, прячущиеся среди деревьев. Внезапно что-то ударило по носу. Я подняла глаза и поняла — это начался первый весенний дождь, свежий и холодный. Наверное, я привезла его с собой из Петербурга.

Спрятавшись под высокий деревянный навес, затерявшийся в глубине парка, я опустилась на скамейку и с облегчением выдохнула — вид природы и монотонный шум дождя успокаивал.

Как вдруг раздался звонок. Новая начальница!

— Здравствуйте! Я уже в Москве! — я взяла трубку, стараясь ответить как можно более бодро.

— Кира, добрый день! Поздравляю! А когда вы пришлёте мне сканы документов на трудоустройство?

— Как это когда? — я замерла от удивления. — Я прислала вам во вторник вечером, на почту!

Я поставила звонок на громкую связь и ещё раз зашла в почту, посмотрев исходящие письма. Всё верно, сообщение с документами было отправлено во вторник.

— Да, я точно отправила во вторник, — лихорадочно проговорила я. — Давайте я продублирую вам в мессенджер.

— Буду ждать, — дружелюбно ответила он, и на душе потеплело.

— Я должна вам ещё кое-что сказать…

— Слушаю.

Я прикрыла глаза, снова невольно возвращаясь к омерзительным событиям трёхдневной давности. Как я ни старалась донести свою мысль, от волнения речь была спутанной, и голос предательски дрожал:

— У меня есть подозрение, что мою технику взломали на прошлой работе. Также как и личную почту — поэтому письмо не дошло. Именно письмо на трудоустройство в компанию-конкурента, айти-корпорацию, понимаете?

— Ну что вы, Кира, это из разряда фантастики, — я услышала её спокойный голос. — Только если вы не открывали личную почту на рабочем компьютере.

Я сжала губы. «В том-то и дело, что однажды открывала — видимо, они тогда получили к ней доступ». Но решила промолчать. «Больше не допущу таких ошибок — никаких личных аккаунтов на рабочей технике!»

— Кира, мы вас с нетерпением ждём на следующей неделе!

— Спасибо за понимание! До встречи!

Я положила трубку. Тревога, застилающая сознание, ненадолго отступила. Надо что-то решать с техникой. Я с теплотой поглядела на миниатюрный ноутбук, лежащий в сумке. Он путешествовал со мной уже много лет, с тех пор, как я купила его на первую повышенную стипендию ещё в Новосибирске. Затем открыла интернет-магазин техники и заказала новый — больше и мощнее.

«Ром, привет! Я наконец-то обосновалась в Москве. Только сейчас увидела, что у меня сломан на ноутбуке интернет — моя сильная интуиция говорит, что это петербургские товарищи оставили „подарок“ под конец. И что я им такого сделала? Не важно. Я купила сейчас новый ноут. А как ты?» — набрала я сообщение в мессенджере.

Отправила и отложила телефон, погрузившись в созерцание природы. Дождь лил стеной, стучал по деревянной крыше, пропитал всё вокруг. Пахло мокрой землёй и травой. Аромат жизни.

Вдруг — звук уведомления.

«Кира, привет! Ты перегибаешь палку — это слишком. Ноутбук тебе никто не ломал. Но ты сделала крупную импульсивную покупку — поздравляю! И кстати, ты не забывай, что новая айти-компания тебя подставила — зачем они позвонили лично Швайн? Могли бы запросить рекомендации от тебя и позвонить мне! Там ничем не лучше!»

Я вчитывалась в его сообщение, и с каждым словом глаза всё больше округлялись. «Ром, в честь чего ты так быстро изменил своё отношение ко мне? Хотя, учитывая, что ты каждый раз, когда мы оставались наедине, начинал рассказывать, что ради карьеры нужно лгать и подстраиваться под всех подряд, твоё поведение не удивительно. Перестала быть полезной — из сердца вон», — с горькой усмешкой подумала я, закрывая мессенджер и оставляя его сообщение без ответа.

Вот так. Можно сказать, минус один друг.

Дождь и не думал прекращаться — капли всё сильнее барабанили по крыше навеса, на тропинке разрасталась широкая лужа.

Внезапно я почувствовала, насколько я одинока и сломана. Может быть, я действительно ввязалась в опасную игру, перейдя к конкурентам в айти-корпорацию? Но ведь я сделала это не специально, в моих намерениях не было вредить. Я лишь пошла на работу, куда меня пригласили, потому что мне надо на что-то жить! А может, вообще, уехать из Москвы и спрятаться в Новосибирске?..

Я спрятала лицо в ладони и, не выдержав напряжения всех последних дней, горько заплакала в голос. Я спряталась в дальнем конце парка в ливень, и никто не мог бы меня здесь найти. Слёзы текли по щекам, по рукам, по шее. Неистово болела голова. А перед глазами мелькали сцены травли и угроз от руководства, слежки за сообщениями, сломанной техники, трусливого предательства Лео и, под конец, грубого сообщения Ромы.

— И как я это должна выдержать в таком юном возрасте, скажите?! — выкрикнула я, подняв глаза к серому небу.

Крик помог выйти из оцепенения и выгнать из тела боль, которая пробралась глубоко и скручивала солнечное сплетение.

— С другой стороны, нам не даётся в этой жизни испытаний, которые мы не можем выдержать, — попробовала успокоить себя я.

Внезапно — звук уведомления на телефоне. Кто это может быть?

«Саша, таролог» — мелькнуло на экране.

— Кира, добрый день! Вы вчера заказали у меня расклад с вопросом «Есть ли для меня реальная угроза от бывшего работодателя?» Я готова работать — начинаю записывать.

— Александра, здравствуйте! — моментально ответила я, вцепившись в телефон как в последнюю соломинку. — Спасибо, жду!

Эту женщину посоветовал мне ещё зимой Рома — и я регулярно к ней обращалась. Сама же уже давно не гадала — обожглась на предсказаниях о Лео, видя в них пророчество счастливого будущего, которого не случилось. Саша же могла говорить правду непредвзято — ведь не была погружена эмоционально в ситуацию. Её глубокий голос вызывал настоящее доверие и успокаивал.

Но больше всего меня поразило, как ясно и точно она видит ситуацию другого человека. Ещё в январе я, делая вид, что Лео меня больше не интересует после расставания, заказала у неё расклад на тему «Найду ли я работу в Москве?». Ничего о себе не рассказывала и не предоставляла, кроме имени и фото. Слова, которые она сказала в конце, просто выбили из колеи:

— И ещё… Если вы хотите моего мнения, я настоятельно бы рекомендовала вам уехать из Питера. Мне очень не нравятся воспоминания о личной жизни, которые связаны у вас с этим городом. Будто тройка — трое человек. Измена. Вы ощущаете, будто вас предали. Речь шла уже про что-то серьёзное — чуть ли про свадьбу. И ещё вижу сильную боль из-за детей. Не пойму, у вас что, был аборт или выкидыш? В любом случае, если хотели моего совета, уезжайте!

Тогда я переслушивала этот отрывок снова и снова, затаив дыхание. «И как она только узнала про Лео, любовный треугольник, предательство и тот момент, когда я думала покончить с жизнью, когда у него родился сын? И про ложный результат моего теста… Ведь я спросила про переезд и работу! Но она видит суть вещей».

Вот и сегодня я дрожащими руками включила её аудиосообщения, поднеся телефон как можно ближе к уху, чтобы шум ливня не мешал.

— Что я могу сказать? У вас эта ситуация с прошлым работодателем идёт под картой Страшный суд.

«Ожидаемо», — ухмыльнулась я.

— Это архетип ситуации, когда просыпается прошлое и на свет выходят скелеты в шкафу. Часто это означает и развязывание кармического узла, когда отрабатываются уроки из прошлой жизни. Это очень неприятно, я знаю. Но в моей колоде карта Страшный суд также появляется, когда на юную, хрупкую структуру пытаются взвалить всю вину и ответственность. Знаете, ко мне иногда обращаются люди, говорят, что ни в чем не виноваты и их пытаются засудить ни за что. А в вашем случае я такого не вижу — вы действительно ни в чём не виноваты, на вас пытаются повесить чужий косяк. Одно я могу сказать — вы растёте семимильными шагами, Кира.

Я внимательно слушала, то и дело кивая, будто Саша сидела рядом и могла видеть мою реакцию.

— Знаете, мне конкретно не нравится управление на вашей прошлой работе. Будто что-то прогнило на самой верхушке. Император, самый главный человек, будто сидит растерянный, и не знает, виноваты вы или нет. Ещё до сих пор не решил. И вообще будто не знает, как управлять предприятием, нет стратегии. Такое ощущение, что, переехав в Москву, вы будете больше защищены. Будто там более благородные люди. Но, главное, не бойтесь прошлого руководства — у них нет на вас рычагов давления. Слышите? Не вздумайте бояться! — строго повторила она. — Вы ведь сами знаете, что ваши мысли и страхи тут же сбываются!

«Именно так. На прошлом месте — кризис за кризисом, да сплошные интриги со сплетнями. По поводу новой айти-корпорации у меня очень тёплое предчувствие. И откуда она только знает, что мои мысли сбываются?», — комментировала я её слова про себя.

И, пока Саша прервалась, что-то печатая, я не выдержала и записала ей в ответ сообщение дрожащим голосом:

— Спасибо вам! Вы говорите очень точные слова, как и всегда. Я сейчас второй день в Москве. Простите, что делюсь, но мне так тяжело! Мне всего двадцать три, а я прошла через такую мясорубку… Сижу сейчас в парке под дождём, одна в столице, и плачу от страха. Самое противное знаете, что? То, что служба безопасности прочитала мои переписки, и они узнали, что я… — я на мгновение замерла, решаясь озвучить это, — заказывала раньше расклад таро на наши в Лео отношения, вцепили отправленное тарологу фото, где мы целуемся. Он опорочил меня перед руководством, сказав, что я сломала ему жизнь, но отношений в одностороннем порядке не бывает! Они показали ему скриншоты переписок — мне так стыдно! Я делала это не со зла, мной двигали благие намерения — ведь я была готова пойти на всё ради любви!

Я отложила телефон в сторону и закурила, пытаясь восстановить дыхание и хоть чуть-чуть успокоиться. Через пару минут от неё пришло голосовое сообщение:

— Ох, Кира… Я сейчас услышала ваш голос, почувствовала ваше состояние — и меня сильно затошнило. Я чувствую, какая у вас сильная боль на сердце — люди с такой не живут. Вижу, вы решили удариться в карьеру и никого больше к себе не подпускать. Вы его до сих пор любите, хоть и пытаетесь оттолкнуть изо всех сил.

С каждым её словом я сжималась в комок — слишком страшно было слышать это. Другие люди с такой болью не живут — а у меня не было выхода, кроме как двигаться дальше. Внезапно её голос стал более строгим:

— Но выходите из этой позиции — «я маленькая девочка, одна в Москве, плачу на скамейке под дождём»! Вы — сильная баба, с мозгами! Пусть только кто-то попробует на Вас покуситься — зубы переломают! Я же это вижу! А мужик этот, ваш Лео… Ну, что сказать, он будто трусоват. В глубине души он до сих пор очень тепло к вам относится и скучает, и понимает, какой он козёл. Но оправдывает себя тем, что у него будто не было выбора. Я знаю, Кира, он мерзкий. Но давайте двигаться дальше и строить жизнь в Москве!

«Хорошо», — начала печатать я, как от Саши пришло ещё одно сообщение. Я внимательно прислушалась к её глубокому голосу.

Внезапно её минутное сообщение сделало ясным всё, что происходило эти два года в Петербурге:

— На самом деле, ваша с ним связь была иного рода — из прошлых жизней. Редко встречаются люди, кому предначертана подобная связь в этой жизни, но если это есть, то встреча и отношения неминуемы. Вы знали друг друга очень давно, но что-то задолжали друг другу из прошлого воплощения. Жалко, только, что такие истории часто не заканчиваются свадьбой. Поблагодарите мысленно этого трусишку и идите дальше. Ваши отношения были не просто кармическими — это тяжелая карма, и каждая встреча будто роковая. Вам действительно нужно было обоим резко менять жизнь после того, как вы встретились. Только вы были к этому готовы, а он нет. Теперь и брак его отвратительный — жена его не простила, и не просит — и правильно делает. Она сама просила его развестись, только он, как трус, боится эту связь порвать. Любой адекватный мужик бы из таких отношений ушёл — они толком не разговаривают, и он очень скучает по вам, часто вспоминает, но держится будто за деньги жены, за материальный достаток. Так что идите дальше и начинайте новую жизнь!

«Можете быть уверены — это были его настоящие чувства. Ведь вы близнецовые пламена».

Внезапно я рассмеялась, вытирая слёзы. Я знала, знала давно, что у нас с Лео связь близнецовых пламён — наконец-то мне об этом уверенно сказал профессионал. В груди стало легко — давно я такого не ощущала!

Дождь постепенно пошёл на убыль. В воздухе витал аромат весны: влага, мокрая зелень и… новые надежды. Если бы существовал такой парфюм, я носила бы его круглогодично.

«Лео, я понимаю, что ты боялся. Спасибо тебе за всё», — мысленно послала я ему слова, представляя, как всегда, будто сажусь рядом с ним, беру его за руку и шепчу на ухо. Обычно в таких случаях он слышал меня, и я чувствовала, что сегодня — не исключение.

* * *

Мелкий дождь моросил, впиваясь холодными каплями в лицо и кожу рук. Я плотнее запахнула песочное пальто, натянула на голову тонкий белый платок с цветами. И быстрее побежала ко входу в современное высокое здание, на фасаде которого мелькали яркие объявления о научных конференциях и выставках технологических изобретений.

Улыбаясь в предвкушении, я вошла в холл с ярко-синими стенами и промелькнула к лифту. На стене красовался логотип с американским флагом — отсылка к головному офису айти-корпорации.

— Кира! Добро пожаловать! Хорошо, что вы добрались без проблем!

Я обернулась и радостно кивнула молодой женщине в очках, которая вышла меня встретить. Новая начальница.

— Пойдёмте, покажу ваше рабочее место! И введу вас в курс дела, — с улыбкой повернулась она ко мне.

* * *

Месяц в Москве пролетел незаметно.

Я с головой погрузилась в работу, так и не заметив быстрого хода времени. Пока однажды, проснувшись утром, не задержалась у окна чуть дольше обычного. И поняла, что передо мной расстилается настоящее зелёное море деревьев и ярких клумб. Весна наступила головокружительно быстро — на дворе уже стоял конец апреля.

«Год назад мы с Лео только начали наше сближение, целовались в баре, как подростки», — невольно подумала я и мотнула головой, отгоняя эхо прошлого.

Быстро надела ярко-жёлтую блузку из струящейся ткани, зелёную юбку, подчёркивающую талию, длинные золотистые серёжки, взлезла в туфли на низком каблуке. И подошла к зеркалу, чтобы подкрасить ресницы.

На мгновение замерла от неожиданности. На меня из зеркала смотрела изрядно похудевшая шатенка. Ещё не привыкла к новому образу после того, как месяц назад остригла длинные светлые волосы, оставив каре, и перекрасилась в тёмный цвет.

Затем неторопливо вышла из дома, прогуливаясь пешком до офиса, взяла по пути капучино. Я улыбалась новому дню — и он улыбался мне в ответ распустившейся буйной зеленью, тёплыми лучами солнца, звонким щебетанием птиц.

— Рома, привет! Как твои дела? — я решила записать ему по пути голосовое сообщение, сделав попытку восстановить нашу дружбу — я не была виновата в том, что он резко стал холоден, но хотела попробовать сохранить наше общение после всего, что между нами было. — Хочу поделиться радостной новостью! У меня завтра начинается обучение в одном из московских университетов, куда я давно хотела поступить! Решила повысить свою компетентность и поступила на коуча.

— Кира, привет! — через пару минут пришло голосовое сообщение от него. — Прости, что почти не выхожу на связь и могу быть немногословен. Работаю без выходных, тоже поступил на учёбу на коуча. Держи в курсе, рассказывай, как дела! Ты большая молодец — боюсь представить, что с тобой будет в двадцать пять лет!

«Что-то уж больно он ласков. Я его редко таким видела. Интересно, что ему надо?». Интуиция подсказала: здесь что-то не чисто.

Назавтра проснувшись ранним субботним утром, я накинула незамысловатую тёмную толстовку, джинсы, уже болтающиеся на бёдрах, соорудила на голове слегка растрёпанный хвостик. И, кинув в сумку тетрадку с ручкой, побежала на место. В университете на соседней станции метро совсем скоро должно начаться обучение на коуча, о котором я так давно мечтала!

— Здравствуйте! — повернулось ко мне множество лиц, едва я вошла в аудиторию.

У всех сияли улыбки и горели глаза — давно я такого не видела!

— Доброе утро! — бросила в воздух, обращаясь ко всем сразу, и заняла место за партой.

Думала, что это будет простое теоретическое обучение. Каково же было моё удивление, когда нас с первых минут погрузили в практику! Мы разбились на пары, менялись между собой. От каждого я слышала про смелые желания, сокровенные мечты, и, главное, про знаки судьбы и Вселенной! Преподаватель с плохо скрываемым восторгом в голосе рассказывал про коллективное бессознательное, ментальную связь между людьми и энергетические практики. Каждое слово — в точку!

Все мы говорили на одном языке! Я вспомнила слова Евы Швайн о том, что я «шизофреничка», насмешки над тем, что я иногда благодарю Вселенную и обращаю внимание на поразительные совпадения. И поняла, что сейчас я, наконец, нашла свою стаю, будто гадкий утёнок, осознавший, что он прекрасный лебедь — в кругу подобных ему.

На перерыве между учебными модулями я вышла в коридор и на мгновение остановилась напротив зеркала — с лица не сходила улыбка, в глаза горели каким-то особенным огнём, которого я не видела уже давно.

«Я отпускаю прошлое и сосредотачиваюсь на будущем, которое мне нравится. К чёрту всю боль, что я пережила», — проговорила я себе одними губами, чувствуя, как внутри наступает ещё большая лёгкость.

На экране мелькнуло сообщение от Ромы: «Кира, привет. Мне нужно тебе кое-что сказать».

Не успела я ответить, как услышала громкий голос преподавателя:

— Перерыв окончен! Возвращайтесь — нас ждёт последняя практика на сегодня. Будем медитировать, чтобы восстановить силы.

Я убрала телефон в карман и вернулась за парту.

— Мы сегодня занимались очень долго — девять часов. Предлагаю вам сейчас закрыть глаза, расслабиться и просто следовать за моим голосом. Будем делать практику индейцев навахо, которую они используют, чтобы запустить процессы исцеления в организме человека. Они верят, что причина болезней и горя — в потери гармонии с окружающим миром, и используют специальную молитву.

Он включил на фоне тихую медитативную музыку. Выдержал паузу и начал мягким грудным голосом читать молитву индейцев навахо:

Я шёпотом проговаривала слова вслед за ним. Перед внутренним взором появлялись красочные картины, плавно сменяясь. Сад цветущей нежно-розовой сакуры, скрытые в тумане горы, бескрайнее море, сливающееся с синим небом на горизонте. Это был огромный мир — и я чувствовала себя его частью, больше не замыкаясь на Лео и принесённой им боли.

Лектор продолжал мягко произносить в такт медитативной музыке, погружая в лёгкий транс:

Я ощущала как в грудной клетке начинает всё ярче сиять собственное тёплое солнце, с каждым словом собирая воедино осколки разбитого сердца. И полностью погрузилась в это исцеляющее ощущение.

Через пару минут лектор попросил открыть глаза:

— Всем спасибо! Надеюсь, вы наполнились силами. Увидимся на занятиях завтра.

Я потянулась к телефону и открыла чат с Ромой.

— Кира, привет. Мне нужно тебе кое-что сказать, — гласило сообщение от него. — Лео который день весь на нервах. Он боится, что Кристина уйдёт от него. Я говорю это не просто так.

«Умница, девочка. Не стала терпеть его рядом после того, как измена раскрылась», — улыбнулась я про себя.

Я воочию представила его, загнанного, с трясущимися с руками, с ужасом в тёмных красивых глазах, которые я про себя называла кошачьими. Внезапно вспомнился пугающе реалистичный сон, где Лео горько плакал, и я успокаивала его, с любовью гладя по голове.

Я отвернулась к окну, глядя на то, как отражается огненный закат в чёрных стёклах высоток. И подумала: «Неужели все эти испытания были только для того, чтобы я отвернулась от прошлого и устремилась в будущее, погрузившись в работу и своё развитие? Без предательства и травли я бы продолжала сидеть в Петербурге и ждать Лео. Хотя нет, меня бы надолго не хватило. Я публично раскрыла его обман. Кто-то сказал, что я ненормальная, кто-то сказал, что я не рассчитала все риски, вступая с ним в отношения изначально. Но прошло время — и мы там, где мы должны быть. Уверена, Лео однажды осознает, зачем ему в жизни были нужны эти уроки. Но никто больше не поймёт нашу странную, но сильную связь близнецовых пламён. В конце концов, я насильно пыталась получить любовь мужчины в нужной мне форме. А должна была, наоборот, искренне полюбить себя и свою жизнь, чтобы эта любовь пришла сама».

Я сделала глубокий вдох и записала Роме голосовое сообщение:

— Рома. Донеси, пожалуйста, до Лео, чтобы он ничего не боялся. Несмотря на то, как он со мной поступил, моя любовь безусловна. Двери моей квартиры всегда открыты для него, и работа в моей компании для него всегда будет. Его жизни ничего не угрожает. Семья — одна из моих главных ценностей, и я позабочусь, чтобы нам никто не помешал. И чтобы результат теста в этот раз был не ложноположительным. Тебе я тоже всегда готова помочь с поиском работы в Москве — всегда иду навстречу друзьям.

— Хорошо, — серьёзно ответил Рома без лишних вопросов и просьб передумать, что было для него необычно. — Но Кира! Ну ты даёшь! Простить ему такое? То, что он втянул тебя в тяжелые отношения, будучи женатым, то, что он оклеветал тебя перед бывшим начальством? Даже я не обладаю столь всепрощающим сердцем! Я не осуждаю тебя, скорее, удивляюсь. Ведь иметь такое доброе и сильное сердце — это высший дар.

Я мягко улыбнулась его сообщению и записала в ответ:

— Знаешь, чему меня научили отношения с Лео? Любовь — это не разменная монета. Она не зависит от поступков другого человека, ведь всегда живёт внутри нас.

Это была главная цель, ради которой однажды разделяются все близнецовые пламена: найти друг друга и через суровые испытания, через боль познать безусловную любовь.

Даже если близнецовым пламенам больше никогда не дано встретиться и воссоединиться, они навсегда останутся связаны на тонком энергетическом уровне, чувствуя друг друга.

А значит, я скоро вновь увижу Лео — он придёт ко мне во сне или наяву.