5. Бой в лесу

План битвы не переживет ее начала.

А кто переживет ее конец?

* * *

Я был неприлично благодушен и расслаблен, когда возвращался в деревню.

До заката было еще долго, спешить некуда. Погода хорошая. Бабочки порхают, пчелы жужжат, Овец лениво шагает по дороге.

Дорога однообразная, конем управлять не надо. Погрузился в свои мысли.

Сначала я вспоминал Белкино тело. Очень от нашей встречи яркие впечатления остались. Потом размечтался о том, что я теперь некромант, и другие ведьмы тоже будут рады со мной подружиться. А ведьмы умеют управлять своим телом, значит все, как на подбор – темпераментные красавицы. Хотя их представления о красоте могут отличаться от моих, но всё равно выбор красавиц будет хорошим. И в том месте, где я буду учиться – тоже ведьмы найдутся.

Мысли на учебу перескочили. Мне придется учиться некромантии. Учиться я не против, но я даже читать и считать по-местному не умею. Тим-то неграмотным был. Надо в следующую поездку в село с этим вопросом разобраться. Азбуку какую-то купить, что ли. Восковые таблички и стило – в письме тренироваться. Учебник по математике для детишек. О том, что здесь десятичная система счисления, я уже знал, но у римлян она тоже была десятичной, а попробуй римскими цифрами посчитать элементарный пример – замучаешься.

* * *

Еду я такой, думаю о всяком, слышу сзади топот копыт. Какой-то пожилой господин в коротком темно-зеленом плаще на плечах, с ним четверо стражников в кольчугах, с копьями, все – на хороших скакунах.

Едут намного быстрее меня, догоняют.

Догнали.

– Стой! Кто такой? Почему в такой одёже?

Я остановился. Смотрю, стражники меня в полукольцо взяли, копьями целятся в мою тушку.

Объясняю, что охотник я, из деревни под лесом, в селе по делам был.

– Ты проверку на магические способности проходил?

– Не проходил, сегодня только ведьма сказала, что у меня дар. А ты – некромант из замка?

Дальше пошли те же вопросы, что ведьма задавала: почему не проходил, кто родители, сколько лет.

Некромант лоб почесал:

– Мать в замке не служила?

– Нет.

– Ты первый ребенок? Может, она свадьбой беременность прикрыла?

– Нет, старше меня есть дети и младше, нет ни ведьм, ни магов.

– И мать не ведьма?

– Нет.

Вздохнул.

– Ну, моим сыном ты точно не можешь быть. Может проезжий кто постарался – тут двадцать лет назад часто военные отряды ездили, и некроманты с ними. А может ты вообще подкидыш, дар слишком сильный, такой у плода ведьмы и некроманта обычно бывает.

Я решил воспользоваться случаем и узнать что-то о своем даре.

– Господин маг, правда, что некроманты умеют взглядом убивать?

– Правда. Не взглядом только, а желанием, – маг стронул коня и поехал шагом, я – рядом с ним. – От умения и силы мага зависит расстояние, на каком это действует.

– И защиты от этого нет?

– Есть, конечно. Амулеты есть защитные. Или другой некромант может защитить. Еще ведьму или другого некроманта сложно убить сырой силой, даже если неожиданно ударить. На этот случай мыслеформы есть, они эффективнее, но и от них есть защита.

– Господин маг, научи меня хоть простейшему удару.

– В академии научат.

– Мне до нее еще добраться надо.

– Нельзя убивать некромантией, только если для самообороны, или по заданию сюзерена, или преступников. Другие убийства строго расследуются и наказываются смертью.

Я хмыкнул.

– А у нас в деревне болтают, что ты, господин некромант, на днях одного парня пытался убить по заказу сына мельника.

Некромант побледнел.

– Что прямо так и болтают?

– Ну! И у меня вопрос возник: как вообще какой-то сын мельника смог в замок попасть, с тобой поговорить и уговорить тебя на преступление, которое так строго расследуется?

Некромант вздохнул.

– Получается, пытался убить, но не убил? Это я тебя, что ли? – я в ответ кивнул.

Маг отвел глаза.

– Так получилось. Парень отца уговорил. Мельник попросил управляющего замком свести его со мной, тот с ним знаком, он в замок муку поставляет. Управляющему это ничего не стоило – он и свел. Мне сказали, парень в лесу живет, трупа не найдут. Я и оказал услугу, мне не тяжело.

– Совесть не мучает?

– Сопляк ты еще. Мне уже больше ста лет, я столько людей убил, что пересчитать не могу. Одним больше, одним меньше – мне без разницы. Что, в суд теперь на меня подашь?

– Не, смысла не вижу. Лучше научи убивать. Вдруг медведь встретится или разбойники.

Некромант пожал плечами, но согласился, стал объяснять.

По его словам, нужно посмотреть на жертву, увидеть энергию жизни, которая подсвечивает ее, а потом погасить ее, представить, как жертва тускнеет. Всё просто, но получается далеко не сразу.

– В первый раз проще человека убить, у людей энергия сильнее светится, чем у животных. В академии начинающих студентов тренируют на преступниках и рабах. Еще лучше сначала посмотреть, как кто-то умирает, рассмотреть, как гаснет энергия, а потом сразу попытаться повторить это своей волей. Тренируйся – может и получится.

– Я с ведьмой говорил, она о какой-то эфирной проекции упоминала.

– Это она и есть. Эфирная проекция человека обычно душой называется, а у другой живности – духом. Свечение энергии – это проявление связи тела с эфирной проекцией.

Некромант описал методику тренировок, которую применяли в академиях для новичков. Я еще оплатой учебы поинтересовался. Маг сказал, что оплата – это очень дорого, но можно отучиться за счет академии, тогда придется после выпуска отработать десять лет. На этом разговор окончился, некроманту надоело ехать шагом, он попрощался и перешел на рысь. И стражники за ним.

А я до деревни ехал не спеша и тренировал зрение – рассматривал то траву, то коня, то свое тело.

К Милке в тот вечер не пошел – после ведьмы моя подружка показалась бы скучной. Хотя молодое тело намекало, что удовольствий много не бывает, надо пользоваться, пока есть возможность.

* * *

С утра я выехал в лес, к своей землянке. Поехал напрямик, по тропам. Понятно, что так медленнее, чем по дороге, но кто знает, куда пошел тот отряд разбойников, который я видел? Может, я отправлюсь по дороге, а они ближе к опушке подошли и сидят в засаде. И мне засадят. Потому что у меня есть конь и деньги, и я один. А им конь и деньги нужнее, и их много.

Добрался я до землянки благополучно, переночевал, на рассвете начал собираться, паковать те шкуры, которые хотел продать кожевнику.

Загрузил тюками Овеца, пошел с ним в сторону дороги. Я хотел выйти к тому месту, где был лагерь разбойников, посмотреть осторожно – там ли они. Если там – обойти, выйти на дорогу и дальше по ней бежать.

Лагерь опять заявил о своем приближении запахом дыма и подгоревшей каши. Потом к этим запахам примешалась и вонь сельского туалета.

Я оставил коня чуть подальше, сам подобрался посмотреть. Картина выглядела так же, как и в прошлый раз. Палатки среди кустов, костры, вооруженные люди в одежде с чужого плеча, потасканные женщины. Разбойники завтракали. Я вспомнил те вопросы, которые мне задавал капитан стражи, попытался пересчитать людей, рассмотреть их вооружение. Насчитал больше трех десятков человек, но гарантий, что это все, не было – большая часть лагеря пряталась за кустами.

Понял, что больше ничего интересного тут не увижу, вернулся к коню, обошел лагерь по широкой дуге и вышел на дорогу.

* * *

Сначала Овец трусил ленивой рысью, я почти тащил его за повод, но потом я разогнал его, периодически покрикивая «Хо! Хо!». Когда рысь перешла в галоп, я схватился за стремя и понесся рядом с конем длинными прыжками.

Это было прекрасно. Тело радовалось движению, а душа – скорости. Такого ощущение свободы я не помнил со времен юности.

Я так увлекся, что совсем забыл, что мне могут встретиться опасности. Даже когда увидел, что навстречу по дороге по своим делам идет крупный бык-бизон, я не стал тормозить. Животное услышало нас с Овецом издалека, остановилось, грациозно повернуло массивную тушу и беззвучно исчезло среди зарослей.

А чуть позже я вылетел прямо на военный отряд, ошарашенный такой встречей.

Я с конем выбежал из-за кустов и увидел знакомые телеги и карету.

Впереди отряда на мощном скакуне сидел всадник в кольчуге и шлеме. От неожиданности он, как и другие воины, отреагировал на меня, как на опасность: крикнул «К бою!», надвинул забрало, наклонил копье. Уже даже наклонился вперед – одно движение, и пошлет коня в галоп.

Пехотинцы в кольчугах соскочили с телег, схватили прямоугольные щиты, напялили на головы круглые шлемы, взяли копья, ощетинились во все стороны.

Позже выяснилось, что этот отряд вышел из баронского замка на следующий день после нашей встречи. Двигался он медленно – успел только неглубоко войти в лес, там переночевал, и теперь продолжил путь после завтрака.

Я успел остановить Овеца и поднять руки.

– Спокойно, я не враг.

Всадник расслабился, огляделся, подъехал ко мне шагом. Под забралом оказалось лицо капитана наемников-горцев, которых я встречал в замке барона.

– Я охотник, мы встречались в замке барона. Я о разбойниках рассказывал.

– Не узнал бы. Без бороды и подстриженным ты на человека похож. И морду подправил?

– Да, стараюсь развиваться. Еще немного, и стану похож на наемника, а там и до капитана дорасту.

– Шутник, значит? Там Люк хотел над тобой пошутить.

Я улыбнулся:

– Если Люк станет меня обижать, я вам не скажу, что видел сегодня с утра.

Капитан заинтересовался. Пока мы беседовали, телеги подкатили ближе, передний десяток наемников встал рядом, так чтобы и слышать, и по сторонам смотреть. И юная баронесса из кареты вышла, к нам подошла.

– Мастер охотник? – удивилась.

– Госпожа, – поклонился я.

Дальше я рассказал, что лагерь разбойников всё еще на месте, сколько людей там насчитал, на каком они расстоянии.

К моему удивлению, капитан даже не задумался о том, чтобы вернуться. Я спросил, почему.

– А смысл? Дороги тут другой нет. По лесным тропам мы не проедем. Нам приказано доставить баронессу, мы доставим. Наш отряд может перебить сотню разбойников, если правильно подготовиться. Вот ты нам и поможешь.

– Капитан, мне ехать надо, у меня свои дела.

– Ты поедешь с нами и покажешь, где засада.

Баронесса подсластила пилюлю:

– Мастер, я заплачу тебе за эту услугу.

Деньги – это хорошо, решил я. Тем более, есть плата или ее нет – все равно горцы меня не отпустят, для них это реально вопрос жизни и смерти. Лучше ехать добровольно, чем связанным.

– Только у меня условие – я покажу вам, где выехал на дорогу, когда объезжал лагерь разбойников, оттуда до засады недалеко. Но дальше я с вами не пойду и в бой не вступлю. У меня нет ни доспехов, ни боевого оружия, даже стрелы – и те охотничьи, кольчугу не пробьют.

– Это справедливо. Твоя бессмысленная смерть нам ничем не поможет.

– Есть еще одна просьба. Я тоже собираюсь ехать в Прибрежную марку. Я передвигаюсь быстрее вас и смогу догнать ваш отряд, пока вы будете пересекать Большой лес. Я хотел бы в этом случае присоединиться к вам. Думаю, в Прибрежной марке в одиночестве мне будет ездить опасно.

Капитан задумался на секунду и согласился.

Мы поехали.

Я шел с конем в поводу рядом с капитаном. Наемники ехали на телегах – одна между конем капитана и каретой, вторая – сзади. На каждой телеге – около десятка наемников, сидят, ноги с бортов свесили.

* * *

К месту моего выхода на дорогу мы добрались уже под вечер, отряд передвигался намного медленнее, чем я в одиночку.

До засады оставалось несколько сотен метров.

Капитан позвал пару сержантов, посовещался с ними. Получалось, что нужно либо останавливаться на ночь вблизи лагеря разбойников, что опасно, либо ехать дальше, в надежде, что удастся перебить разбойников. Но были варианты. А если они не нападут на дороге, а проследят за отрядом и нападут ночью? А если они встретят отпор, убегут, а потом опять нападут? А если они уже следят за нами? Вариантов много, и все они опасные.

Решили двигаться дальше.

Меня отпустили, юная баронесса дала мне золотой за услугу.

Я постоял, посмотрел, как отряд готовится к бою.

– Надеть доспехи, – скомандовал капитан.

Горцы, стараясь соблюдать тишину, стали надевать на себя поверх кольчуг что-то вроде бронежилетов – покрытые снаружи темно-синим бархатом бригантины. Изнутри к тканевой основе были приклепаны стальные пластины: большой выпуклый нагрудник и более мелкие пластины на животе и боках. Спина делилась на две части, которые застегивались пряжками вдоль позвоночника. Доспех был подогнан по фигуре и не мешал двигаться. Передняя и задние части соединялись широкими ремнями на плечах. Поверх бригантин наемники цепляли наплечники. Левый, широкий и массивный, соединялся с пластиной, которая прикрывала руку до локтя. Правый был меньше по размеру, не ограничивал движения руки. Правая рука полностью защищена наручем и латной перчаткой. Ноги снизу до середины бедер закрывали поножи. Голова защищалась округлым шлемом с забралом, шею сзади прикрывали подвешенные к шлему подвижные пластины.

У капитана доспехи немного отличались: стальная кираса вместо пластинчатой бригантины, наручи и латные перчатки на обеих руках, шлем более закрытый, дополнительная защита паха и бедер пластинами.

Я почувствовал запах дыма и каши. В лагере разбойников готовили ужин.

– Все готовы? – спросил капитан наемников. – Тогда пусть Удача нам улыбнется. Взвести арбалеты. Вперед!

Солдаты зарядили и положили на края телег арбалеты, взяли в руки щиты и копья, выстроились гуськом по бокам от телег, по пять человек с каждой стороны, всего двадцать человек. Сержанты остались на козлах. Рядом с кучером кареты сидел человек в полном латном доспехе, оказалось – отрядный маг-воздушник. Впереди – капитан в доспехе, на скакуне.

Отряд зашагал по дороге под стук копыт и мерное позвякивание металла.

Я остался.

* * *

Следующие события показали, что все стороны ошиблись.

Я не хотел рисковать, когда разведывал лагерь разбойников, поэтому многого не увидел.

Наемники-горцы решили, что против них обычный отряд безработных наемников, которые решили обогатиться на грабеже обозов. А оказалось, этот отряд ждал именно их и готовился именно к такому противнику.

Разбойники не ожидали, что жертвы нападения войдут в засаду строем, с надетыми латами и заряженными арбалетами.

Ошиблись все, но я, в отличие от других сторон, своей жизнью не рисковал.

* * *

У меня было целых три причины, чтобы посмотреть на то, как отряд пройдет засаду.

Во-первых, я хотел знать, чем всё кончится. Если горцы перебьют разбойников – дорога станет безопаснее и у меня будут попутчики по дороге в марку. Если нет – буду знать, что опасность сохранилась.

Во-вторых, мне было любопытно посмотреть на реальный средневековый бой. Тем более, тут еще и маг был, как скажется его участие – мне тоже хотелось увидеть.

В-третьих, мне хотелось посмотреть на бой из практических соображений – чтобы понимать, как действуют профессионалы, и что делать, если я встряну в столкновение.

Как только горцы ушли за кусты и перестали меня видеть, я отвел коня чуть в сторону от дороги, привязал его там (он теперь с амулетом от хищников – ничего с ним не случится), а сам – натянул на лук тетиву и по лесу направился вдоль дороги, стараясь держать отряд в поле своего зрения.

* * *

Я шел осторожно. Прятался за кустами и деревьями, поглядывал вперед и вокруг.

Меня смущало, что у меня еще не было одежды камуфляжных расцветок, но мои штаны и рубаха из домотканого неотбеленного полотна были сероватыми, так что на фоне леса тоже не очень бросались в глаза.

Впереди послышалось кудахтанье фазана. Память Тима выдала, что птица так кудахчет, привлекая самок весной. Сейчас для этого не сезон. Значит – это не птица, а манок. Значит – началось.

Я удвоил осторожность.

Глаз заметил движение впереди. Там, скрываясь за кустами, сидел мужчина в кольчуге и открытом шлеме, похожем на немецкую каску времен войны. Он наблюдал за отрядом горцев, который уже прошел мимо него.

Этот наблюдатель мешал мне спокойно следовать дальше. Нужно было или обходить его и терять отряд из вида, или… использовать по назначению лук. Пара стрел с игольчатыми наконечниками у меня с собой была, разбойник нападения с тыла не ожидал. Оставлять в тылу врага мне не хотелось – вдруг он выйдет на меня со спины, так же, как вышел на него я.

Моральные терзания меня не мучили. Всё равно рано или поздно убивать мне в этом мире придется. Тот, кто неспособен защитить себя, тут может быть только жертвой или отшельником. Так почему бы не попробовать сейчас, когда я могу сделать это безопасно?

Опыт охоты мне очень помог. Я подкрался ближе, прицелился.

Оленю я стрелял бы в легкое – с такой раной далеко не уйдешь. А человеку? Я должен не просто убить, а сделать это быстро и не поднимая шума. Шея или лицо? Рискованно, дернется случайно в сторону – и промахнусь. С сердцем та же проблема – маленькое оно, риск промаха велик. Легкие? Он умрет, рано или поздно, но успеет дойти до своих и поднять шум. Печень? Печень звучала неплохо. Вроде ее ранение приводит к шоку. Значит, печень.

Лук распрямился с тихим стуком и задрожал в руке. Стрела звякнула, пробивая кольчугу, и вошла в спину. Разбойник беззвучно осел лицом на кусты. Шевельнул рукой, пытаясь достать стрелу. Затих.

Мое некромантское зрение показывало, что он еще жив.

Вокруг стояла тишина, только с дороги доносился негромкий топот копыт и ног.

Надо было закончить дело. Я подбежал к телу, вытащил из ножен мизерикорд. Примерился. Бить кинжалом в сердце через кольчугу показалось неудобно. Решил, что проще будет вбить острие в шею, сзади, под кромку шлема. Получилось. Острие кинжала с легким хрустом вошло между позвонками.

Перед тем, как колоть, я вспомнил – старый некромант советовал понаблюдать, как в момент смерти уходит энергия. Понаблюдал. После моего удара как будто щелкнула порванная нить, и тело разбойника быстро обесцветилось. Оно стало обычным неживым предметом, потеряло дополнительную резкость, к которой я уже привык.

Вытащил из трупа свою стрелу. Она вошла в тело не так уж глубоко, может, сантиметров на десять. Тело затолкал под куст, чтобы оно не бросалось в глаза.

Пошел дальше.

* * *

Я успел вовремя. С дороги послышался звук свистка и крик «Бой!».

Когда я выглянул из-за кустов, увидел неожиданную картину: из леса вылетело бревно, подвешенное на веревках. Оно качнулось, набирая скорость, в сторону кареты, но будто завязло, задирая передний конец, затем медленно отползло обратно. Сразу же вылетело такое же бревно с другой стороны. Оно заметно замедлило свой полет, но не остановилось до конца, пролетело передним концом над лошадьми.

Прозвучал двойной свисток. По отряду горцев ударили стрелы. Лучники прятались в кустах и на ветках деревьев.

Горцы не паниковали.

Их капитан соскочил с коня и хлопнул его по крупу, чтобы тот отбежал от места схватки.

Бойцы опустили забрала и перестроились. Было видно, что они много тренировались сражаться пятерками, так что действовали быстро и слаженно. В каждой группе трое со щитами и копьями заняли места в первой шеренге, двое схватили арбалеты, лежащие на телегах. Прикрываясь щитами первой шеренги, стрелки выстрелили по лучникам, засевшим на ветках. Бросили разряженные арбалеты на телеги, взяли с них другие. Опять выстрелили по мере готовности. У каждого горца был арбалет, так что всего у каждой пятерки их было пять. Когда все арбалеты были разряжены, один из бойцов второй линии схватил секиру на длинном древке, второй стал поясным крюком натягивать арбалет, чтобы продолжить стрельбу.

Через минуту боя оказалось, что отряд горцев находится в глухой обороне, у них убита одна лошадь, запряженная в карету, и есть несколько легкораненых – у нескольких бойцов стрелы пробили места, прикрытые только кольчугой. Всё-таки доспех был предназначен для атаки спереди и оставлял уязвимые места для стрелков, находящихся с тыла: заднюю сторону ноги, бедра под кольчужной юбкой, левую руку.

Нападавшие потеряли нескольких лучников, убитых или тяжело раненых арбалетчиками.

Затем обстрел прекратился, стрелы разбойников стали менять направление полета и уходить вверх. Маг восстановил защиту.

Казалось, положение патовое: разбойники не могут достать отряд горцев, горцы не могут ни двигаться, ни войти в заросли, чтобы напасть на противника. Арбалетчики вели неторопливый огонь, но враги прятались, так что эффект был небольшим.

* * *

Послышался звук свистка. Из леса вылетело еще одно бревно, подвешенное на веревках. Оно продавило защиту мага. Тут же над лесом разнесся гулкий стук. Из кустов, спереди отряда, вылетела громадная стрела, она сбила с облучка кареты мага. С моего места было видно, что стрела попала по его кирасе вскользь, сбросила мага на землю и пробила насквозь угол кареты. Маг зашевелился, пытаясь подняться. Кучер стал ему помогать, потом спрятался под каретой. Ближайшая пятерка наемников передвинулась, чтобы защитить мага и карету.

Капитан и сержант с первой повозки быстрым шагом направились в кусты, к стреломёту.

Им навстречу выбежали несколько разбойников.

Первого капитан сбил на землю сильным ударом ноги в живот. Секиру второго отбил мечом в сторону и ткнул кинжалом ему в приоткрывшуюся подмышку. Удар меча третьего разбойника рыцарь принял на наплечник, тут же кулаком, зажавшим рукоять меча, ударил противника в забрало и вогнал мизерикорд ему под шлем, под приоткрывшийся от удара подбородок.

Сержант, прикрывая капитана слева, успел ткнуть копьем в пах разбойника, которого капитан повалил ударом ноги, принял удары еще одного противника на щит, ткнул его в незащищенное бедро своим мечом-кошкодером. Разбойник упал на колено и получил удар в лицо, не защищенное забралом.

* * *

Одновременно со схваткой капитана разбойники со всех сторон бросились на пятерки горцев, построившиеся вокруг телег.

Первая шеренга горцев встретила удар щитами и копьями, вторая вооружилась секирами.

В ближайшей ко мне пятерке копейщики ранили двоих нападавших, в ногу и в лицо, затем бросили копья и выхватили кошкодеры. Секирщик удачным косым ударом попал еще одному разбойнику между шлемом и наплечником, кольчужная защита не помогла, тот упал со сломанной шеей. Второй секирщик ударил противника шипом на обухе секиры, пробил ему доспех на плече и дернул его тело под меч своего товарища. Началась свалка.

Нападавшие оказались вооружены неплохо, намного лучше, чем можно ожидать от разбойников, но всё же уступали горцам. Их снаряжение больше подходило для пехотного боя в строю. У многих не было поножей или наручей. Почти половина людей и вовсе были защищены только кольчугой, у них не было бригантин. И шлемы у них были более открытыми, некоторые без забрал или без защиты шеи. Все эти уязвимые места видели опытные наемники баронессы, видели – и использовали.

После первого натиска разбойники отскочили в стороны, рассыпавшись вокруг групп горцев, как атакующая стая собак. На земле остались убитые и раненые. Горцы удержали строй.

Только сейчас я понял, что нападавших гораздо больше, чем горцев. В несколько раз больше.

* * *

Капитан горцев вошел в заросли, пробиваясь к стреломету. За ним последовала одна из пятерок солдат – прикрывала его сзади. Задние пятерки подтянулись к карете – защищали ее и мага.

Бой проходил в рваном ритме: то затишье, когда разбойники вяло кружат вокруг строя горцев, не зная, как пробиться через их защиту, то быстрый всплеск, бросок, после которого атакующие откатываются, оставляя на земле раненых.

Среди горцев тоже появились раненые. Кто-то, со стрелой в ноге, присел на колено за строем, заряжая арбалет, чтобы хоть выстрелом помочь товарищам. Кто-то отполз под телегу и лежал там неподвижно. У кого-то из первой шеренги разбили щиты, товарищи им подали с телег другие.

Я задумался – не помочь ли наемникам баронессы? Выходило, что помочь мне нечем. Всё, что я могу – попытаться убить или ранить пару человек. На результат боя это не повлияет, зато разбойники узнают о моем присутствии. Оно того не стоило.

Я продолжил наблюдение. Заодно тренировался видеть уход энергии жизни из умирающих. Получалось пока плохо.

Если смотреть издалека и не задумываться, что там убивают и калечат по-настоящему, выглядел бой не так уж страшно. Просто после очередной атаки кто-то заваливался на землю и оставался на ней, или отползал боком в безопасное место. Никаких выпущенных кишок и отрубленных конечностей. Кольчуги даже кровь и раны скрывали от взгляда. Последствия артиллерийского удара смотрелись бы куда страшнее.

* * *

Спереди опять гулко ударил стреломет. Стрела попала в пятерку наемников, оборонявшихся около кареты. Одного из горцев она пробила, попав ему в туловище. От страшного удара тело бросило вбок и сбило с ног еще одного из бойцов первой шеренги.

Разбойники с криками бросились вперед, чтобы воспользоваться нарушением строя. Их толпа, не обращая внимания на потери, снесла оставшихся горцев и прижала их к стенке карете.

С другой стороны кареты на козлы вскочил маг и сверху ударил по атакующим. Несколько тел отбросило ударом. Затем свалка рассыпалась на отдельных людей и, к моему удивлению, оказалось, что трое горцев сумели остаться на ногах и занять оборону. Все-таки убить воина в хорошем доспехе – тот еще геморрой. Выжившие горцы деловито добили мизерикордами раненых противников, оставшихся поблизости.

Разбойникам эта атака обошлась в потерю десятка бойцов.

* * *

Стороны опять замерли.

Маг точечными ударами загнал противника в лес и с козел кареты прикрывал наемников от обстрела.

Пехотинцы собрались вокруг кареты.

Из кустов спереди донесся голос капитана, он командовал отход. Вскоре показались отступающие спиной вперед капитан, сержант и двое наемников, оставшиеся без щитов и древкового оружия. Еще трое из этой пятерки остались в зарослях, видимо – погибли.

Капитана горцев теснил рыцарь, одетый в полный доспех, с мечом. Его сопровождали десяток разбойников, которые не принимали активного участия в схватке, только угрожали горцам копьями и секирами.

Внезапно сбоку вырвалась еще одна группа разбойников и бросилась к капитану. Солдаты успели перестроиться, чтобы защититься от новой опасности, но капитан, занятый боем с рыцарем, не успел отойти и оказался в одиночестве вне строя. Кто-то из противников подцепил его за ногу шипом на секире, капитан потерял равновесие и упал. Тут же другой разбойник вогнал ему под юбку копье.

Разбойники заорали от радости.

Их командир выбил из рук раненого капитана меч и кинжал, оттянул рукой вверх край его шлема и добил уколом меча в горло.

* * *

Все горцы, держащиеся на ногах, собрались вокруг кареты под командой мага. Их оставалось больше десятка, но все были без щитов, некоторые ранены, и гибель капитана сильно снизила боеспособность отряда.

Пользуясь короткой передышкой, солдаты пили воду, поправляли снаряжение, заряжали арбалеты.

Разбойники потеряли половину своих людей, а может и больше, но их по-прежнему было в несколько раз больше, чем горцев. И у них оставался на ногах командир, который одновременно был и самой мощной боевой единицей.

Нападавшие окружили карету. Потом по команде навалились на горцев сзади, где маг их плохо видел. Организованной атакой они сумели продавить строй и подобраться вплотную к карете. Дальше началась свалка. У горцев было преимущество в качестве доспехов и в навыках, но теперь главную роль играла масса. Плотная толпа просто оттесняла горцев щитами, мешала им построиться, валила с ног. Каждый упавший получал со всех сторон удары в уязвимые места и уже не вставал.

Финальную точку в трагедии поставили алебардщики, которые зацепили крюками мага и стащили его с козлов на землю, где его и убили.

Разбойники не сразу осознали, что живых противников больше нет. А когда осознали, заорали от восторга.

Понаблюдав за этим боем, я сделал вывод, что возможности стихийных магов весьма ограничены, особенно когда в ход идет грубая сила. Это примерно как артиллерия – пользы от нее может быть много, но если к ней приблизилась вражеская пехота, сама себя защитить она не может.

* * *

Командир нападавших снял шлем, стащил с головы мокрый подшлемник, устало вытер им пот с лица. В тридцатикилограммовой консервной банке даже просто ходить непросто, а он еще и сражался. Устал, наверное. Радости от победы на его лице заметно не было. Слишком дорого она обошлась: треть его отряда была мертва или умирала от тяжелых ран, половина была серьезно ранена, но имела шанс выздороветь. В строю оставалось всего человек пятнадцать.

– Не расслабляемся, у нас много работы, – говорил он непривычно для моего уха, нечетко, как будто у него во рту камешки. Не так, как жители равнин, и не так, как горцы.

Часть разбойников стала проверять тела горцев и добивать раненых. Они относились к этому, как к развлечению, пока при осмотре неподвижного тела один из них не получил кинжал в бок. После этого стали тыкать в тела копьями, а уж потом смотреть ближе.

Рыцарь с двоими солдатами подошел к карете и постучал кулаком в запертую дверь. После коротких переговоров пассажирки, юная баронесса и ее служанка, открыли и вышли. Им связали руки и усадили на обочине, пока разбойники занимались другими делами. Пленниц остался охранять один из бойцов в хорошем доспехе.

Победители занялись сбором трофеев. Тела убитых обыскивались, с них снимали кошельки, доспехи и оружие, даже неповрежденные предметы одежды. Трупы складывали на телеги, а трофеи – на обочине.

Поймали и привели скакуна, который принадлежал капитану горцев.

Из кареты вытащили вещи баронессы – три сундука, небольшие саквояжи и пару тюков.

Пока здоровые разбойники работали, легкораненые собрались вокруг пленных девушек, хотели развлечься. Командир их отогнал, дошло до ссоры.

– Ты тупой боров, – жестикулируя мечом, кричал рыцарь на самого агрессивного из тех, кто требовал развлечений прямо сейчас. – Если у тебя сил так много, помоги перевязать раненых и собрать трофеи. Развлекаться будем потом. А благородную вообще не вздумайте тронуть, она стоит больше, чем все ваши никчемные жизни вместе взятые!

Когда все трупы были собраны на телеги, командир обошел своих тяжелораненых, сложенных на обочине. Некоторых, видимо, безнадежных, он заколол резким уколом мизерикорда в сердце. Их тела тоже обыскали и погрузили на телеги.

Из кареты выпрягли убитую лошадь. Упряжкой оттащили ее труп с дороги в заросли. Телеги и карету тоже загнали в лес, потом вернулись уже без них, только с выпряженными лошадьми.

Сложенные около дороги трофеи стали паковать и вьючить на лошадей. Чтобы довезти сундуки, к каждому привязали по две длинные жерди, закрепили получившийся паланкин на двух лошадях, стоящих одна за другой.

Для раненых сделали носилки. Лежачих оказалось больше, чем здоровых носильщиков, пришлось их таскать в несколько заходов.

Уже опускались сумерки, когда длинная цепочка разбойников с добычей и пленницами ушла в сторону своего лагеря.

На дороге почти не осталось следов боя, только подсыхающие лужицы крови. Совсем небольшие.