9.

Следующие несколько дней прошли в подготовке. Теоретическая часть опиралась на память Га-Хора и мои собственные знания, почерпнутые из многочисленных прочитанных книг. Практическая — на заклинательный зал, где пришлось провести уборку, и магические ингредиенты, приобретенные у долговязого продавца. Схемы и вычисления делались на листках бумаги, за которыми на базар отправился Сорен.

За это время никто нас так и не побеспокоил. Сбежавший бродяга не привел подкрепление, чтобы выбить захватчиков из развалин старого форта. Больше наверх никто не совался, опасаясь дурной славы развалин, имеющих репутацию проклятого места, где много веков живут призраки.

Больше ничего заслуживающего внимания не произошло. Внутренняя блокада города и порта продолжалась. Посещавший рыночные ряды для пополнения припасов рыцарь докладывал, что пока народ особо не волновался, принимая объяснения властей насчет угрозы со стороны захватчиков, которые пока пусть и не под стенами города, но уже почти на подходе. Обывателям мало поводов надо для страха, все знали об амбициях Закатных Островов и верили магистрату, считая версию с лазутчиками правдоподобной.

Что конечно звучало полным бредом для опытных людей, особенно побывавших во множестве дальних стран, повидавших мир и понимающих, что такое настоящая война и как она происходит.

С учетом, что Халь-Стаад являлся крупным городом, куда сходились множество торговых путей, и учитывая количество опытных путешественников, да и вообще толковых людей среди купеческого люда, было ясно, что придуманная отговорка долго не протянет и рано или поздно обязательно поползут слухи, начнутся разговоры, и ложь городской верхушки в конечном итоге выльется в волнения среди масс.

И тут на сцену выйдут вожди и объявят о дальнейших действиях, чтобы успокоить народ. Какая это будет сторона — партия войны или мира, пока неясно, но от этого зависит, что именно скажут обывателям, а главное под каким соусом преподнесут. Это будет либо мобилизация сил и ресурсов для организации обороны с обилием патриотических лозунгов, либо упоминание важности свободной торговли и необходимости в смутные времена иметь сильного покровителя, чтобы продолжать занимаются тем, чем город занимался испокон веков — торговлей и зарабатыванием денег.

И там, и там в основе лежала понятная для любого халь-стаадца идея заработка на продаже товаров, чтобы простой люд не морщил лоб и сразу понял куда ветер дует. Но итоги, к чему приведут два различных решения, будут совершенно иные. Обычный люд об этом не сразу догадается, а когда поймет, будет уже поздно — либо начнется открытая война, либо произойдет скрытая оккупация. Третьего не дано.

Правда имелся маловероятный вариант, что все закончится банальным бунтом, когда на волне народного гнева к власти придет третья сторона, но что именно она предложит массам и на каких страхах сыграет, лично я даже не буду пытаться угадывать.

Потому что у меня своих забот хватало с избытком.

Главный элемент предстоящего ритуала ждал своего часа, заботливо запертый в деревянный ящичек, похожий на шкатулку. «Иникийские таблички» — небывалая ценность даже во времена настоящей Коллегии заклинателей. Маги охотились за ними, старались заполучить, чтобы стать еще сильнее, изменив собственную сущность, преобразовав внутренний магический облик для получения еще больших возможностей.

«Усиление», «Концентрация» и «Слияние» — три символа на потемневшей от времени металлической поверхности, три способа усилить колдовские способности, три дороги, могущие превратиться в одну.

С помощью трех невзрачных пластинок можно не просто развить доступные заклинания, можно определенным образом преобразовать Сумеречный Круг, сделав его другим, дав свойства, которыми он раньше не обладал.

И дело вовсе не в расширении возможностей существующих плетений, а в самом изменений внутреннего магического источника. Большая энергетическая оболочка, иной магический облик, иная аура, иное Средоточие.

Последнее — самое главное. Именно на Средоточии я собирался сделать упор. Как круги расходятся по воде, так и трансформация одной части единого целого заденет остальное, начиная от физических кондиций организма и заканчивая полной перестройкой структуры тонкого тела.

Что иронично, я бы никогда не решился на внедрение подобных изменений, учитывая какие риски они несут для устоявшегося магического облика. Весь, по сути, придется все ломать, а затем отстраивать заново.

Но как говориться — не было бы счастья, да несчастье помогло. Где один видит неудачу, другой замечает возможность. Когда я перешел через неправильным образом наведенный портал, то неимоверные перегрузки истощили Сумеречный Круг, ослабив его связь с физическим телом. Переход буквально «выпил» энергию, нанеся урон организму, но полностью не уничтожил магический дар, сделав его бледной тенью себя прежнего. Это сильно ослабило в колдовском плане, но одновременно предоставило шанс внедрить глубокие изменения, которые раньше не были возможны.

В обычном случае подобного рода глубокая перестройка ломала основное «здание», каркас на котором держался внутренний магический облик, сейчас же все по-другому, ослабленные связи и полное истощение позволят провести необходимые манипуляции на энергетическом уровне.

Впрочем, определенные риски все же есть.

Во времена Старой Империи использовавших «иникийские таблички» магов страховали другие заклинатели, во время ритуала стоявшие на границе пентаграммы, готовые прийти на помощь, направив неправильно пошедший процесс в нужное русло. У меня такой поддержки нет, а значит нет места для ошибки. Когда все начнется я стану беспомощным, точнее я полностью потеряю себя, растворившись в бушующих вокруг силах, которые будут направлены внутрь, тем самым еще больше усложняя происходящие превращения.

Главное, чтобы все прошло гладко, потому что если что-то действительно пойдет не так, то примыкающие к холму территории серьезно пострадают. После этого аборигенам как минимум придется заново отстраивать часть рынка. То, что меня самого в этом случае распылит на атомы, упоминать не стоило.

Похоже о подобных рисках подумал не только я, хмурый Сорен в третий раз за время подготовки ритуала спросил:

— Вы точно уверены, что все получится? Ваша магия имеет обыкновение разрушать все вокруг, а здесь рядом полно зданий.

— Рыночных рядов, если точнее, а конкретно — части базарной площади, — поправил я и сказал: — Именно поэтому ритуал пройдет ночью, когда людей рядом почти нет. Если пентаграмма взорваться, то количество жертв среди горожан будет минимальным, — я помедлил. — Не надо считать меня слишком уж кровожадным, я стараюсь свести возможный ущерб к минимуму. Разрушенные палатки и лавки не в счет.

Рыцарь скептически скривился. Мол, знаю я ваш «минимальный ущерб», пол города разнесете в щебень, а потом скажете, что все так и было. И вообще, нечего возводить дома вокруг места, где люди занимаются своими колдовскими делами.

— Ну а мы? Мы ведь будем находиться прямо здесь, — сказал рыцарь. — Что будет с нами, если магия выйдет из-под контроля?

Говоря «мы», он в первую очередь имел в виду себя, в умении колдуна выкрутиться даже из такой ситуации, воин ни секунду не сомневался. Помнил о кораблекрушении, в котором чуть не погиб, захлебнувшись в морской воде, в то время как колдун уже шлялся по другим измерениям, выясняя отношения с темными божествами.

— Стены заклинательного зала дополнительно укреплены, — напомнил я. — В кладку вмурованы специальные поглотители, не дающие вырваться излишкам энергии наружу. Даже если что-то случится, то разрушения ограничатся локальной областью, не затронув весь форт.

Я лукавил, и особо это не скрывал, и рыцарь прекрасно это видел. Потому что несмотря на то, что заклинательный зал действительно хорошо защищен и предназначен для проведения такого рода колдовских ритуалов, всегда есть место случаю. Если собранный массив энергии вдруг окажется направлен не внутрь пентаграммы, а вовне…

Что-же, скажем так, вряд ли даже укрепленные стены выдержат такого напора. Бахнет от души, взрывная волна разнесет все до чего сможет дотянуться. Причем взрыв может быть не одномоментным, а нарастающим, когда из магического фона начнут прорываться все больше излишков энергии, поддерживая процесс разрушения. Получится аналог вакуумной бомбы, которая выжжет все вокруг.

Какие при этом будут масштабы разрушения даже я предугадать точно не мог. Одно можно сказать точно — будет громко и шумно. Правда, если все действительно пойдет не так, чего я искреннее собирался избежать. Потому что несмотря на мысли рыцаря, моя жизнь от этого тоже зависела. Удрать не получится, распылит на молекулы, не успеешь даже испугаться.

— Что снаружи? — спросил я.

— Тихо, все разошлись, торговые ряды и большая часть базара пуста, — доложил Сорен.

Горящий в руках рыцаря факел издавал запах жженной смолы, по каменным стенам коридора метались рожденный от пламени тени. В свете огня лицо воина выглядело гротескным, словно высеченное небрежными сколами из гранита.

Время приближалось к полуночи, а значит пора.

— Жди на улице. И лучше отойди подальше от внешней стены. На всякий случай.

Лицо рыцаря выразило скепсис, изобразив молчаливый вопрос: а это поможет? Пришлось признаваться:

— Не особо. Но так гораздо больше шансов остаться в живых. Если что, покатишься по склону, думаю успеешь избежать самого плохого, — я недоговаривал, и Сорен это понимал. В случае если процесс распада будет проходить по нарастающей, вероятность спастись имелась, но очень маленькая. Скорее всего все закончится одним мощным взрывом с одновременным высвобождением огромного количества энергии.

И вместо возвышенности с фортом на вершине появится кратер глубиной в несколько десятков метров. Про окружающие базарные ряды лучше вообще не вспоминать, снесет и не заметит.

— Если напортачите, аборигенам заново придется отстраивать центр города, — проворочал Сорен, повторив мою недавнюю мысль, и не прощаясь потопал по коридору в сторону лестницы, ведущей вниз.

Я хмыкнул, наблюдая как отблески пламени факела гуляют по каменным стенам, помедлил, и решительно шагнул в заклинательный зал. Приглушенно хлопнула оббитая железом дверь, плотно закрывая проем и отгораживая от внешнего мира. Рыцарь унес единственный источник света, но мне он не требовался, даже в абсолютной тьме мои глаза прекрасно различали каждую черточку и деталь в окружающей обстановке.

— Ну что-ж, приступим.

Шаг внутрь пентаграммы. Все ингредиенты расставлены по местам, включая ценные иникийские пластины. Предварительная подготовка проведена, осталось встать в центр и произнести ключ-слово для активации заложенного в колдовской рисунок плетения.

— Шхе-е-о-лл, — протяжные гласные прозвучали глухо, но четкого произношения и не требовалось, главное запустить изначальный процесс, пока будет происходить развертка основной структуры.

Откликаясь на призыв к гулявшим вокруг токам энергии, выложенные в полу канавки пентаграммы вспыхнули тусклым фиолетовым огнем, освещая заклинательный зал причудливым сиреневым свечением.

Я медленно поднял правую руку перед собой, ощущая сгустившееся вокруг ладони невидимое давление. Долгую секунду, показавшейся вечностью, ничего не происходило. Затем случился резкий переход.

Перед мысленным взором все померкло, сознание растворялось, распалось на лоскуты, путаясь, стало хаосом, а из него перешло в яростный водоворот.

Текущие вокруг потоки энергии взбунтовались, формируя бесконечное движение. Бесконечного движение в ничто. Это была словно река. Могучая. Необоримая. Пугающая масштабами, казалось, затрагивающими все мироздание.

А затем возникла пустота. И я падал в нее и не мог остановиться. И тысячи снующих вокруг душ отвечали мне шепотом, проникающим в мозг, убеждая не сопротивляться. Начался распад магического облика, а вместе с ним и личности. Память, сознание, характер — все рассыпалось сверкающими осколками. Это происходило глубоко внутри, но от этого не выглядело менее реальным, чем в действительности.

Следом возник пульсирующий поток тьмы, едва не накрывший те остатки, что от меня к этому моменту оставались, погребя с головой в пучине первозданного мрака. В последний миг, на грани окончательного исчезновения, используя крохотную искорку воли, я остановил распад, возрождаясь и выныривая «наверх», сумев не только перебороть накатывающую тьму, но и оказаться на самой вершине, оседлав катившуюся по великому ничто волну.

Сила и вола. Концентрация и сосредоточенность. Не потерять себя. Не стать частью огромной пустоты, что раскинулась вокруг океаном. Это оказалось мучительно больно и еще более трудно, но выполнимо. Я словно собирал себя по кусочкам, по новой воссоздавая распавшуюся на лоскуты личность. Если бы не ментальные техники мар-шааг вряд ли бы что получилось.

Контроль разума. Контроль сознания. Вот в чем в первую очередь заключалась основа силы любого мага, а уж затем все остальное.

А затем пришла боль. Она пронзила словно удар электрический током, вызывая мучительные спазмы в сознании. Но ведь тела не было, значит не могло быть и боли. Это было логично. Но раскинувшей вокруг великой пустоте было плевать на логику, боль была и это сводило с ума, потому что разум не мог понять, как в бестелесном состоянии можно испытывать такие страдания.

Это длилось целую вечность, а потом последние барьеры разума окончательно пали, разрывая оковы и превращаясь в сверкающие ленты. Я пытался соединить их, упорядочить, превратив в ровный поток, но все усилия заканчивались дерганным хаосом, пока неожиданно все вдруг резко не прекратилась.

Это было невероятное облегчение и вместе с тем еще более желанное освобождение. Сознание больше не давила плотной пеленой бесконечного мрака, осталось только понимание, что все кончилось.

Я без сил рухнул на колени и осознал себя в центре продолжавшей гореть фиолетовым пентаграммы. Расположенные в трех верхних лучах «иникийские таблички» обратились в зернистую пыль, как и другие магические ингредиенты, сгоревшие в пламени бушующей энергии ритуала.

Несколько долгих мгновений я прислушивался к себе, проверяя состояние и почти сразу ощутил перемены. Что-то изменилось глубоко внутри, пока непонятно что, но оно было и это вызвало облегчение. Значит все не зря. Возникло нечто новое, но в тоже время, сохранявшее связь с прежним, оставаясь знакомым. Это было странное ощущение, непривычное, но показывающее, что ритуал завершен.

Мир вокруг воспринимался другим. Произошел сдвиг, при этом все осталось прежним. Попытка понять, вызвала резкую головную боль. Закололо в висках, перенеслось в заднюю часть головы, ледяные иглы вонзились в затылок. Словно припорошенные снегом штыри, они проникали все глубже, неся с собой жгучий холод, он растекался по организму, вызывая озноб.

Во рту появился солоноватый привкус крови, стало понятно, что реагируя на боль, я машинально прикусил губу. Я сплюнул и постарался очистить разум, вызвав перед мысленным взором Сумеречный Круг. И через мгновение он засиял, полностью обновленный, чужой, но одновременно знакомый. По окружности ярко горели знаки заклинаний, в центре переливаясь налитое силой пульсировало Средоточие.

— Получилось, — из горла вырвался довольный хрип. Радость охватила сознание, но в следующий миг на тело навалилась тяжесть. Организм требовал передышки, и откликаясь на это, разум погрузился в спасительную темноту.