18.

Классическая староимперская школа магии базировалась на использовании внутреннего магического источника, называемым магическим обликом. А уж затем шло все остальное в виде локальных привязанных заклинаний, артефактов и других предметов, обладающих интегрированными в структуру свойствами.

Главным инструментом познания, а через него и практического применения выступал Сумеречный Круг. Вокруг него выстраивался чародейский дар, связывая мага со способностями, позволяя не просто использовать заклинания, но и развивать собственный организм путем прямого влияния через Средоточие.

Это была крепкая, доказавшая эффективность на практике рабочая схема, которой пользовались заклинатели Имперской Коллегии начиная от юных неофитов, едва вступивших на путь истинного познания, и заканчивая матерыми магистрами, давно практиковавшими высокое магическое искусство.

И совсем другой способ использовали Ушедшие. Раса древних магических существ не ограничивала свои возможности исключительно внутренним магическим источником и умела напрямую манипулировать внешней энергией, формируя из нее порой невероятно сложные магические структуры, вплетая их в собственный дар. Это был комбинированный подход, когда внутреннее и внешнее сплеталось между собой, рождая нечто совершенно иное, отличное от базовых установок, которые внедрялись через внутренний магический облик.

Впрочем, аналог магического облика (читай Сумеречного Круга) у них тоже имелся. Собственно, именно от Ушедших, а точнее на основе записей, найденных на месте раскопок древних захоронений, имперские заклинатели, построили свою школу, сумев понять, как эти знания применить для собственного развития.

Но дальше человеческие маги не пошли. Либо не знали, что можно по-другому управлять текущими вокруг энергиями, либо намеренно скрыли это от будущих поколений, когда ввели запрет на исследования Тонкого Мира. Потому что именно с этой энергией работали Ушедшие, создавая конструкты, которые невозможно создать только при помощи Сумеречного Круга.

Не использовать заклинания, а творить, напрямую манипулируя внешней энергией, соединяя себя с ней, делая продолжением дара. Не поглощать через Средоточие, чтобы затем преобразовать в готовые лекала, встроенные в Сумеречный Круг, а создавать в едином моменте, подчиняя не столько заученным схемам, (хотя они тоже имелись и применялись), сколько используя интуицию и мастерство.

Плести заклинание. Творить. А не брать готовые. Не разрабатывать, чтобы через ритуалы интегрировать в Сумеречный Круг, а применять прямо в процессе, словно ткач переплетая магические кружева вокруг текущей энергии. И не просто энергии, а энергии Тонкого Мира, требующего особого отношения, когда ошибка могла привести к смерти. И не просто к смерти в виде физической гибели, а полного распада того, что именовалось душой.

— Вы уверены, что знаете, что делать? — уточнил Сорен, вслед за Хаффом и матросами отойдя к выходу. Воин напряженно замер, глядя, как колдун подходит к площадке с возвышенностью.

Простые гранитные столбики, толщиной в руку взрослого мужчины и высотой в пару метров, — они стояли в центре и совсем не выглядели опасно, и от того казались еще более подозрительными. Потому что даже самому далекому от магии человеку было ясно, что обычные каменные столбики не станут прятать глубоко под землей посреди моря, скрывая за тайной дверью, похожей на небольшой скальный массив.

— Уверен, — спустя короткую паузу ответил я, хотя в действительности никакой уверенности не испытывал. По крайней мере на сто процентов, что в делах, касающихся магических предметов, выглядело несомненным риском.

— Тогда может не стоит трогать? — это подал голос капитан «Упрямого Грешника». Спросил робко, боязливо оглядываясь. Двое палубных, стоящих рядом, полностью копировали поведения начальства, разглядывая круглый зал с напряжением.

После того, как в подземелье не нашлись сокровища в виде понятных золотых монет или украшений, моряки моментально потеряли интерес и теперь смотрели на окружающую обстановку исключительно через призму страха перед неизвестным. Окажись тут сундуки, полные блестящих монет, они бы даже не обратили на мрачность зала внимания, поглощенные вспыхнувшей алчностью. Но сейчас огляделись и поняли, что простым людям здесь нечего делать. Что и подтвердил Хафф, не дожидаясь ответа на собственный вопрос, сразу предложив:

— Может мы подождем наверху?

Матросы закивали, поддержав капитана, Сорен нахмурился, но ничего не сказал. В отличие от остальных он уже соприкасался с магией и видел ее проявления. Что отнюдь не вызывало особого желания оставаться рядом, когда колдун творит свое волшебство, потому что примерно представлял, чего ожидать.

— Не думаю, что в этом есть необходимость, — сказал я и равнодушным тоном и пояснил: — Если что-то случится, нахождение наверху не спасет от возможных последствий.

— Мы можем уйти со скалы, отплыть обратно на корабль, — быстро вставил Хафф.

Мои губы сложились в ироничную улыбку.

— А как же готовность к риску?

Небольшая пауза и прозвучавшее со стороны морского волка объяснение:

— Но здесь нечего брать, — сказанное сухим тоном.

Справедливо. Сокровищ нет, а значит рисковать не из-за чего. А совать голову в опасное место за большое спасибо, пусть даже сказанное магом, дураков нет. Это столь явственное проскользнуло в эмоциональном фоне, что игнорировать оказалось нельзя. Если бы я уперся, моряки бы просто сбежали.

— Ладно, можете подождать наверху, — решил я, скривившись и мимолетно подумав, что у спутников неплохо развит инстинкт самосохранения. Может даже чересчур, что слегка раздражало.

За спиной послышался торопливый топот, Хафф не стал ждать, на случай если маг передумает и поспешил к лестнице. Матросы не отставали от начальства. А вот Сорен остался, даже зашел внутрь, спокойно прислонившись плечом к одной из колонн, окружавших зал по кругу.

— Уверен? — спросил я, не оборачиваясь.

— Хочу посмотреть, — спокойно ответил воин.

С моей стороны последовало едва заметное пожатие плеч.

— Как знаешь.

Один факел унесли матросы, второй остался в руках рыцаря. Пламя тихо потрескивало, издавая едкий запах. Рождаясь от огня, по стенам скользили причудливые тени, похожие на извивающихся неведомых зверей.

Сосредоточиться.

Выбросить из головы лишний шум.

Факелов нет. Дыма нет. Пляшущих теней нет. Сорена нет. Даже зала нет. Есть только текущая вокруг энергия и два столбика в центре, на мгновение ставшие главным, что может существовать в мироздании.

Сейчас, глядя на них совершенно иным взглядом, я вдруг понял, что они и правда не так просты, какими пытались казаться. Эта незатейливая, бросающаяся в глаза простота, на самом деле скрывала в себе невероятную сложность. Потому что стоило взглянуть глубже, чем первый слой, перейдя на уровень Тонкого Мира, как картина изменилась. Вместо гранита появилось нечто сотканное на энергетическом уровне, сложенное в каркас и обретшее во внешнем мире вид простых каменных столбов. Даже время, легко разрушившее строение на вершине скалы, ничего не смогло с ними сделать, потому что они представляли собой квинтэссенцию чистой силы, собранной в два сжатых комка, вытянутых вертикально.

Я медленно поднял руки перед собой и сконцентрировался на проявлениях этой силы. Долгое мгновение ничего не происходило, затем пальцы ожили, словно вспоминая что надо делать, двигаясь в такт подрагивающей энергии.

Это была не привычная магия с использованием Сумеречного Круга, хотя он тоже задействовался, но исключительно для связи с внутренней энергетической оболочкой, я прял кружева, захватывая невесомые нити Тонкого Мира, сплетая их в призрачную конструкцию, создавая неповторимый узор.

Сложный, завораживающий, отдаленно напоминающий паутину, при взгляде на который сознание падало в бесконечный водоворот.

Приходилось прилагать усилия чтобы туда не затянуло, одновременно с основным действом выстраивая перед разумом ментальные щиты. В какой-то момент подобная раздвоенность оказала влияние, ведь невозможно заниматься двумя сложными вещами одновременно, и нити узоры разорвались.

К счастью, никаких негативных эффектов, кроме разрушения самого конструкта, не последовало, энергия расползлась словно разошедшийся шов, оставив после себя короткие обрывки. Пришлось начинать заново, но в этот раз формируя для начала каркас, на который крепилось основное плетение, созданное из едва заметных тончащих нитей, похожих на призрачный шелк.

Сзади раздалось невнятное ругательство. Концентрация энергия стала столь велика, что проявилась в видимом спектре реального мира. Для Сорена это выглядело словно возникший из пустоты ворох бледных полупрозрачных щупалец, похожих на оживший куст в форме замысловатого узора.

Сначала белесые, полупрозрачные, затем постепенно ставшие наливаться тьмой, пока окончательно не превратились в антрацитовый шевелящийся мрак с ярко насыщенными фиолетовыми вкраплениями.

Цвета моей магии.

И все это крутилось и двигалось, подчиняясь непрерывно двигающимся рукам, продолжавшим словно плести невидимую паутину. От получившегося сгустка начали расходиться упругие волны, ломающие пространство, растекались, создавая новые порции ряби, превращавшиеся в призрачные завихрения едва видные простому человеческому глазу.

В затылочной части головы возникла тупая ноющая боль, как отголосок творимого заклинания. Боль стремительно нарастала, но я не стал останавливаться, слой за слоем формируя сложный конструкт, призванный открыть врата в центре зала.

Вокруг столбиков возникло свечение, видное только вступившему с ними в контакт. Простые маги даже не поняли бы, что происходит, потому что взаимодействие происходило на другом уровне, недоступном для простых чародеев, через пласты Тонкого Мира. Окажись здесь обычный маг, он бы ничего не понял, воспринимая столбики обыкновенным декором в интерьере необычного зала. Но я был другим и благодаря поглощенным воспоминаниям теневой сущности Ушедшей, смог пробудить древний магический механизм.

Один контур, вложенный в другой, имеющий сложносоставную структуру, выстроенную в точном соответствии с течением энергетического рисунка Тонкого Мира. Удержать его в целости оказалось трудно, но еще трудней было соединить получившуюся конструкцию сначала с возвышением врат, а затем с собственным Сумеречным Кругом, создавая связь для управления возникшим заклятьем.

Встраиваемая ключ-схема с личной привязкой к Средоточию, а через него к Метки Тонких Путей, позволила удержать зыбкую структуру в равновесии и завершить процесс, выбросив вперед руку в повелительном жесте.

— Откройся, — мягко прозвучали слова в форме приказа.

За спиной крякнул Сорен, увидев, как пространство между столбиков подернулось мутным маревом. В следующее мгновение оно словно захватило все помещение в объятия, создав воронку в середине в форме конуса, стремительно превращающегося в нечто напоминающее вытянутый мешок.

Нет, не мешок — коридор с подрагивающими стенками.

Из груди вырвался усталый вздох. Я осторожно отступил, внимательно разглядывая дело рук своих. Честно говоря, до последнего не верилось, что получится обратиться напрямую к энергии Тонкого Мира.

«Коридор», а точнее «Тропа» подрагивала, слегка изменяя форму, но оставалась стабильной. На другом конце смутно угадывалось какое-то движение, но разобрать что именно там находилось не представлялось возможным.

— Куда он ведет? — спросил Сорен, опасаясь приближаться к центру зала. Вдруг магическая штука засосет и выбросит непонятно куда.

— Хороший вопрос, — я задумчивым взглядом изучал призрачные врата.

Пространство изогнулось, образовав проход, начинавшийся между столбиками, но за ними в реальном мире ничего не было. Можно обойти зал по кругу и не увидеть получившееся искривление. Необычное зрелище, способное смутить даже самый подготовленный разум. Переход через Обелиск выглядел совершенно другим, там был столб света, здесь же вообще непонятно что, а главное, неизвестно куда ведущее.

Плюнуть и забыть? Но зачем тогда мучился и открывал? К тому же интерес исследователя не позволял просто так пройти мимо открытия, напрямую связанное с Ушедшими. В любом случае, они не идиоты, чтобы делать выход в смертельном опасном месте, где по прибытии сразу погибнешь. То есть, такая вероятность, разумеется, присутствовала, но чутье подсказывало, что непосредственной опасности нет.

— Хотите войти? — осторожно уточнил рыцарь, глядя на порождение магии, как любой нормальный человек — с опаской и настороженностью, и напомнил: — Вы не знаете, где заканчивается проход.

Я усмехнулся и ответил, также не оборачиваясь.

— А есть другой выбор? Подняться обратно наверх? Вернуться на «Упрямого Грешника» и велеть Хаффу возвращаться домой?

Воин промолчал, понимая, что так не будет. За время проведенное вместе уже понял, что колдун обязательно захочет рискнуть, и теперь напряженно хмурил брови, решая, как поступить самому. Потому что знал — силой его заставлять никто не будет. Захочет уйти, присоединившись к морякам, ждущим снаружи, — уйдет, никаких ограничений нет, а значит решение и возможные последствия только на нем.

— Я с вами, — проворчал Сорен спустя несколько мгновений напряженных размышлений и сделал шаг вперед.

— Не сомневался в тебе, — с усмешкой откликнулся я.

И действительно не сомневался, рыцарь никогда не был робкого десятка. При этом он так же не являлся одним из глупых храбрецов, готовых бросаться в любую авантюру. Его риск был взвешенным — раз идет колдун, значит понимает, что вероятность гибели минимальна, потому тот тоже не дурак, чтобы нырять в омут сломя голову.

И это тоже была правдой. Я оценивал шансы успешного перехода примерно в восемьдесят процентов. Чуть выше отводилось на то, что на другом конце тропы окажется приемлемые для живых условия. В том плане, что нас не забросит в жерло действующего вулкана или на морское дно.

— Тогда вперед, — моя рука махнула, обозначив движение. Я шагнул к столбикам, на мгновение оказавшись между ними.

В ту же секунду мир вокруг изменился. Окружающая реальность словно вытянулась, став похожей на резину. Пространство изогнулось, формируя продолговатый проход. Слева и позади ощущалось движение, это рыцарь поспешил сделать быстрый шаг вперед, по привычке пристраиваясь за плечом колдуна, чтобы ненароком не отстать и не потеряться в безбрежном мироздании.

Трудно сказать сколько продлился переход, сознание будто окунуло в кисель, даже думать стало невозможно. Это был ментальный ступор, когда абсолютно все реакции затормозились. При этом не возникало ощущения перемещения, наоборот, казалось, все замерло в одном бесконечном миге. Время перестало существовать, как и материя, превратившись в растянутую упругую ленту. А потом лента рывком сжалась обратно, мягко выталкивая застывшие человеческие фигуры в привычный слой материальной реальности.

В глаза ударило солнце, заставив зажмуриться, переход из полутьмы подземного зала, освещенного только пламенем факела, в разгар яркого дня оказался стремительным. Рядом послышалось сдавленное ругательство. Сорен левой рукой прикрыл глаза, правая уже лежала на рукояти меча, готовая действовать.

Скрывающий верхнюю половину лица капюшон позволил мне быстрее привыкнуть к изменившемуся освещению. Я огляделся и хмыкнул — мы стояли на вершине песчаного бархана, вокруг до самого горизонта расстилалась бескрайняя пустыня.